Бремя императора
Шрифт:
Хорошо, что запасную лошадь захватили с собой, не пришлось срочно покупать. Ездить верхом рабынь для утех обучали, мало ли что взбредет в голову сиятельному инару. От капризных аристократов всего можно ожидать. Потому, наверное, девушка сидела верхом довольно уверенно. За все время, прошедшее с момента ее продажи, она не сказала ни слова, молча подчиняясь приказам. Только во взглядах, изредка бросаемых на Санти, то и дело проскальзывала ненависть. И обреченность. Жрица попыталась сказать ей что-то ободрящее, но Неизвестная сделала вид, что не слышит.
Кавалькада не спеша ехала к воротам. Лека снедало нетерпение, но спешить было нельзя, чтобы стража не вздумала поинтересоваться: а куда это так не терпится сиятельному инару? Горец попросил проводника идти с ними до самого портала, на что тот только поклонился. Откровенно говоря, Лек не понимал самого себя. Почему он так сделал? Ради прикрытия? Юноша и сам не знал, но предчувствие неприятностей не давало покоя. Что-то должно
Слава тебе, Единый, ворота! Кавалькада вырвалась из города и с места пустилась в галоп, распугивая пеших путников, которых после полудня оказалось совсем немного. На всякий случай Лек усадил купленную рабыню перед собой, а то еще упадет. Девочка в таком состоянии, что вполне способна попытаться покончить с собой, с нее станется. Допускать этого горец не собирался, лучше заранее предпринять меры. Скоро она сама поймет, не здесь же все объяснять? Совсем недалеко казармы городской стражи, в случае чего тысячи стражников быстро окажутся возле стен города. Только когда эти стены скрылись за поворотом дороги, Лек облегченно вздохнул.
В десятке верст от Авендара отряд свернул на лесную дорогу, принявшись углубляться в чащу. Сидевшая перед Леком девушка с недоумением и страхом оглянулась, пытаясь понять, что происходит. С какой стати новый господин везет ее в лес? Среди рабынь ходили страшные слухи о любителях жестоких развлечений, покупавших дорогих рабынь только для того, чтобы замучить. Порой на полянах неподалеку от города действительно находили изодранные в клочья тела в остатках полупрозрачных одежд рабынь для утех. Неужели она попала к таким? Неужели можно отдать полтора миллиона только ради того, чтобы кого-то замучить? Девушка было так обрадовалась, когда появился инар, которого она полюбила. Случайно полюбила, с первого взгляда, да и он тоже смотрел только на нее при первой встрече в воспитательном доме. Неизвестно, сколько заплатил юноша воспитателю, чтобы тот позволил поговорить с не проданной еще рабыней, наверное, немало, но разговор состоялся. Молодой владетель клялся, что купит пришедшуюся ему по сердцу девушку, говорил, что сам сын рабыни, что освободит ее и женится. А она не слышала клятв и обещаний, только смотрела на не слишком-то красивого парня, с каждым мгновением все глубже и глубже проваливась в его зеленые глаза и понимая только одно – навсегда. Это навсегда, больше ей никто не нужен. И не будет нужен. С тех пор рабыня жила только безумной надеждой на то, что любимый придет и купит ее. Пусть оставит рабыней, пусть, только бы быть с ним. И он пришел, только вот купить не смог. Полтора миллиона! Единый! Да когда случалось, чтобы самую обычную рабыню продавали за столь астрономическую сумму? В их воспитательном доме, по крайней мере, никогда. А с ней вот случилось. Счастье такое, будь оно проклято. Девушка снова закусила губу и больше не смотрела куда ее везут. Какая разница? Пусть мучают, раз им так хочется. Когда-нибудь домучают, и настанет благословенное небытие. С любимым ей уже не встретиться, а больше ничего значения не имеет. Тем более, ее ничтожная жизнь. Надежда умерла, в душе стало пусто и страшно. И очень холодно.
– Повелитель, нас преследуют, – подъехал к Леку проводник. – Один всадник. Прикажете убрать?
– Не надо, – отрицательно покачал головой горец, выезжая вперед. – Я, похоже, знаю, кто это.
– Ты о чем? – недоуменно спросил Санти, не слышавший слов охотника.
– Гонится за нами один сумасшедший… – проворчал Лек. – Лучше подождем, а то он еще во время открытия портала нагонит. Этого нам только не хватало!
– Кто гонится? – изумился Энет.
– Да парень, с которым наш рыжий торговался, больше некому.
– Щас прибью, чо за проблема? – довольно потер руки Храт, поворачивая лошадь.
– Тихо ты! – скривился Лек. – Успокойся. Стойте и ждите, сам говорить буду. Ясно?
– Хорошо, наставник, – растерянно ответили все четверо, не понимая, что это нашло на горца.
Рабыня удивленно смотрела на них. Инар подчиняется касоргу? Это что? Это как? Разве такое бывает? Какие-то они странные, эти молодые господа… Да и офицер стражи почему-то назвал носатого Повелителем. Остальные зовут наставником. Ой, похоже они не те, за кого себя выдают… Похоже, влипла по-настоящему…
На поляну, где остановился отряд, выметнулся взмыленный конь вороной масти, на удивление хороший конь тиланской породы, стоивший до полусотни тысяч. На нем сидел юноша, торговавшийся с Санти за рабыню. На его лице застыло отчаяние, глаза походили на темные провалы. При виде ожидавших всадников он резко осадил коня и спрыгнул на траву, схватившись за рукоять меча. Лек удивленно пожал плечами. Совсем обезумел? Это же додуматься надо было – в одиночку пуститься в погоню за хорошо вооруженным отрядом.
– Кто ты такой?! – резко спросил незнакомец у Санти. – Да кто ты вообще такой, сволочь?!
– Тебе-то что? – удивился скоморох.
– Ты украл мое имя, ты украл мою любимую! Откуда ты взялся, будь ты проклят?!
Лек присвистнул. Значит, этот
парень – настоящий Эхе кё Сите? Но тот ведь рыжий! Это известно в Нартагале каждому.– Да пошел ты, придурок! – обиделся Санти.
– Стоп! – Лек спрыгнул на землю. – Рыжий, уши надеру. Я сам буду говорить. Понял?
– Понял, наставник! – недоуменно пожал плечами скоморох. – Ладно. Сижу, молчу, никого не трогаю.
– Вот, и сиди, – отмахнулся горец, поворачиваясь к удивленному наглостью какого-то касорга нартагальцу. – Так вы Эхе кё Сите? Чем докажете? У ваших волос совсем другой цвет.
– Краска, – глухо сказал юноша. – Я путешествовал инкогнито, не хотел привлекать к себе внимания короля, он спит и видит как бы от меня избавиться. А доказать? Вот!
Он протянул Леку свернутый в трубку пергамент, ощутив какой-то частью сознанию ауру власти, исходящую от носатого молодого человека. Горец прочел пергамент и кивнул. Документ, заверенный печатью наглеатского деора, утверждал, что его податель – наследник рода кё Сите.
– Я мог натравить на вас стражу! – выкрикнул юноша, явно сожалея, что не сделал этого, от отчаяния бросившись в погоню даже не взяв собственную охрану.
– Это вам не помогло бы, – холодно сказал Лек, сворачивая пергамент. – Вы живы до сих пор только потому, что я понял – вы ее любите.
Он кивнул в сторону застывшей на спине лошади рабыни. Девушка не отрывала обреченного взгляда от лица Эхе и откровенно плакала, не вытирая слез.
– Разве это имеет какое-нибудь значение? – недоверчиво спросил нартагалец.
– Для меня – имеет, – вздохнул горец. – Я сам когда-то был на вашем месте и вполне способен представить ваши чувства. Мне жаль вас, но я обязан исполнить приказ и доставить эту девушку кое-куда. Потому езжайте своей дорогой, господин кё Сите. Езжайте и забудьте ее. Так будет лучше и для вас, и для нее.
– Лучше убейте меня… Мне без нее не жить.
– Да как могло случиться, что инар полюбил рабыню?! – не выдержал Санти.
– Как? – горько улыбнулся Эхе, опустив голову.
Он немного помолчал и начал рассказывать. Наследник рода кё Сите рос в огромном пустом доме, в котором даже слуг было раз, два и обчелся. Отец не любил сына, в глубине души считая его виновным в смерти матери, и редко уделял наследнику имени внимание. Рабов деор не держал, дав в том слово жене перед ее смертью. Только следил, чтобы юный Эхе получил необходимое ему по положению образование, нанимая лучших учителей. Играть мальчику было не с кем, детей слуг к наследнику имени рода и второму наследнику престола королевства не допускали. Оставались только книги, из дому отец выпускал сына редко. А сам занимался какими-то бесконечными изысканиями, связанными с некромантией. Вокруг деора постоянно крутились десятки шарлатанов, обещавших золотые горы, но не способных выполнить ни одного из своих обещаний. Эхе презирал эту породу людей всей душой, сразу понимая их суть и удивляясь, что отец сам не понимает ее. Но раскрывать деору глаза после одной попытки не рисковал, оказавшись наказанным – мальчика на неделю заперли в старой, пыльной библиотеке. Именно тогда он и пристрастился к чтению, полностью погрузившись в выдуманный мир, так как в реальном его не ждало ничего хорошего. Однако все изменилось после достижения Эхе совершеннолетия. Деор Наглеата отпустил сына в большую жизнь, подарив ему добрую четверть своих бесчисленных поместий и выделив вполне достаточные средства. Юноша с радостью поселился отдельно, родной дом вызывал у него холодную дрожь. Однако разгульный образ жизни большинства молодых инаров, думающих только о своих удовольствиях, наследнику имени кё Сите по душе не пришелся. Ведь Эхе вырос на книжных идеалах любви, чести и благородства, его тошнило от бездумной жестокости сверстников, способных ради развлечения травить собаками рабов, не говоря уже об обращении с рабынями для утех. Но долго сидеть дома не смог, большой мир лежал у порога и манил. Выбравшись в Наглеат, юноша столкнулся с раболепием всех вокруг, рыжий инар в Нартагале имелся только один, он сам, и люди легко узнавали сына своего господина. Помимо того, на юношу за каких-то три дня совершили несколько покушений, предотвращенных охраной, лично отобранной отцом из своих лучших касоргов и вардатов, прошедших тренировку в лучших боевых школах страны. Деор объяснил перепуганному сыну, в панике примчавшемуся в родовое пместье, что он является не только наследником рода кё Сите, но и вторым наследником престола Нартагаля. И что семья короля этим обстоятельством крайне недовольна, не желая упускать власть из своих рук. Единственный сын короля очень слаб, постоянно болеет и, скорее всего, долго не проживет. В этом случае корона должна перейти к Эхе, если его своевременно не уберут. Третий наследник является дядей короля и сделает все, чтобы расчистить себе дорогу к престолу. Отец посоветовал ошарашенному такими новостями сыну не покидать хорошо охраняемого поместья, куда наемные убийцы доступа не имеют – защиту строили лучшие маги столичного Ализиума. Однако долго дома Эхе не усидел, стало скучно. Он выправил с помощью верных касоргов документы провинциального инара из не слишком богатых, взял двадцать лучших охранников, перекрасил волосы и отправился путешествовать инкогнито.