Бред сивого кобеля
Шрифт:
– Какая я вам Зизи, собачка я, что ли? Тоже выдумали!
– Я не могу, ваше имя вызывает у меня самые мрачные ассоциации!
Зизи, ворча, исчезла на кухне.
– Как ее зовут? – полюбопытствовала Туся.
– А, Зинаида! Терпеть не могу!
– А что с Антониной-то стряслось?
– Понимаешь, она ж еще молодая, а у нее, видишь ли, давление! И печень! Жрать надо меньше! А она толстая, как бочка, вот и… развалилась на части! А мне, извольте радоваться, с этой Зизи приходится дело иметь! Она ничего ни в чем не понимает! Тупая и злобная! Не дождусь,
– Так у вас меня сразу бы нашли.
– А ты не хочешь?
– Нет.
– Значит, всерьез ушла от Лешки?
– Всерьез!
– Жить есть где? Деньги на жизнь есть?
– Все у меня в порядке, Татьяна Реджинальдовна, миленькая, не беспокойтесь.
– Как же мне не беспокоиться? Ты ж мне не чужая, единственная внучка моей лучшей подруги… Ты к мужику ушла, признайся?
– Нет.
– И у тебя нет любовника?
– Нет.
– Идиотка! Или сейчас уже мужчины перевелись?
– В известном смысле… – улыбнулась Туся. – Татьяна Реджинальдовна, а вот скажите…
– Что сказать? Что? Я не понимаю, такая прелестная женщина – и без мужика? Или у тебя другая ориентация?
– Да боже избави! – содрогнулась Туся.
– Ты где-то работаешь?
– Да. И очень довольна.
– А кем же ты можешь работать?
– Секретарем.
– А кто твой шеф? Женщина?
– Да нет, мужчина.
– Педераст?
– Нет.
– И он с тобой не спит?
– Нет, – улыбнулась Туся.
– Неужто так бывает? Хотя это абсурд, на мой взгляд. Нет, я решительно не понимаю нынешнюю молодежь.
– Да какая ж я молодежь?
– Для меня ты девчонка! Туся, пообещай мне, что в ближайшее время заведешь любовника! Очень тебя прошу!
– Да где ж его взять?
– Соблазни начальника!
– Ни за что! А знаете, Татьяна Реджинальдовна, я вот хотела спросить: помните, вы рассказывали про оперетту, где вы должны были петь про паровоз?
– Разве такое забудешь? А почему ты спросила?
– А вы помните, как она называлась?
– Отлично помню! Не то «Счастливый путь», не то «Счастливого пути». А тебе зачем?
– А кто либретто писал, помните?
– Еще бы не помнить! Грантик Айрапетов и Женечка Рубин. Грантик горячий был мальчик! А почему ты спросила…
– Да я тут недавно с его внуком познакомилась…
– С внуком Грантика?
– Представьте себе, я ради смеха спела ему начало вашей арии, а он продолжил…
– Он тоже красавец?
– Ну в общем, да.
– И у вас что, не случился роман?
– Нет, не случился, – со вздохом сказала Туся.
– Ну и дура! Грантик был такой горячий мальчик…
– Но ведь у вас в то время был, кажется, роман с каким-то певцом.
– Ну и что? Одно другому никогда не мешает, запомни это, ради всего святого! А знаешь что, привези ко мне этого малого… Ну внука. Его как звать?
– Тоже Грант.
– Вот и чудесно!
– Нет, не выйдет, он… уехал, очень далеко уехал…
– Когда в свое время говорили «он далеко уехал», зачастую это значило, что его посадили… Слава богу,
сейчас другие времена. Но он ведь вернется?– Наверное. Хотелось бы надеяться.
Зизи принесла им кофе, печенье, сливки.
– Спасибо, Зизи. А к обеду, пожалуйста, сделайте что-нибудь посущественнее. Тусю надо кормить!
– Чего посущественнее? Сами-то вы ничего не едите!
– А вот с Тусей за компанию и поем. Знаешь, ко мне твой муженек приезжал. А потом и свекруха заявилась. Она славная бабенка!
– Она – чудо!
И вдруг произошло то, чего Туся уж никак не могла ожидать. Старая дива расплакалась, и сразу стало ясно, как она стара и слаба. У Туси сжалось сердце.
– Татьяна Реджинальдовна, миленькая, почему вы плачете, что случилось?
– Тусечка, девочка, мне так плохо, я сама во всем виновата. Я была никудышной матерью, я ужасная свекровь, моя невестка даже никогда ко мне не приезжает, сын, конечно, заботится обо мне, но все больше материально… И близких никого не осталось, внуков нет, да у меня уж и правнуки могли бы быть, и даже праправнуки. И никого… Была Антошка, но она меня предала… Я чувствую, что скоро умру, совсем скоро…
– Татьяна Реджинальдовна, бросьте, все совсем не так плохо, и Антошка ваша скоро вернется… Просто март плохой месяц, но скоро апрель, солнышко, сад ваш чудный начнет зеленеть…
– Не называй меня больше Татьяной Реджинальдовной, зови бабой Таней. Мне иногда кажется, я так одинока из-за этого дурацкого английского отчества. Я своего отца и не помню совсем, он умер, когда мне годик был… А туда же Реджинальд… Нормальному человеку и не выговорить.
– Хорошо, баба Таня!
Старуха улыбнулась сквозь слезы.
– Ты добрая девочка, милая… Дай мне зеркало, а то я, наверное, уже не баба Таня, а баба-яга. А эту Зизи не выношу. Чужая!
– Откуда она взялась?
– Сын пожертвовал. Она у него работает, так он временно ее сюда определил, к нашему общему неудовольствию. Подай мне пудреницу! Знаешь что, пойдем ко мне в комнату, я хочу кое-что тебе подарить!
– Да не надо мне ничего дарить, баба Таня!
– Это уж мне решать, надо или не надо! Заходи и закрой дверь на задвижку!
– Зачем? – удивилась Туся.
– А то эта может впереться… – Знаешь… – Старуха перешла на драматический шепот: – Знаешь, мне кажется, она тут шпионит…
Ой, подумала Туся, кажется, у старушки плохо с головой…
– Не думай, я не спятила! Просто она клевретка моей снохи. А та давно уж на мои драгоценности целится. И не исключено, что хочет меня извести с помощью этой… Чтобы… завладеть. Я, по ее мнению, зажилась, а она стареет, ей скоро уж мои украшения ни к чему будут. А поносить небось, хочется прямо сейчас!
– Татьяна Реджинальдовна, не вздумайте, я не возьму!
– Это почему?
– Не хочу!
– Как это не хочешь?
– Ни к чему они мне!
– Так не бывает!
– Баба Таня, миленькая, да я такая невезучая… Мне драгоценности иметь нельзя, у меня их украдут или, еще хуже, убьют из-за них… Пожалуйста, не надо! Подарите кому-то еще!