Братья
Шрифт:
Наш вертолет приземлился поблизости, подняв песчаную бурю. Несколько минут песчинки метались в бешеном танце, но потом успокоились.
Наша группа — я и еще шесть человек, все в форме китайской армии, — спрыгнула на землю. Прикосновение древней пустыни было мягким и прощающим. Сюда еще не ступала нога человека.
Хотя каждая секунда была на счету и приближала меня к любимой, я испытал непреодолимое желание упасть на колени и поцеловать эту землю — землю моего отца и деда, землю моих предков. Она всегда жила в моих снах. В каждой песчинке были любовь и тревоги моих близких. Я опустился
— Вы готовы, господин Лон? — прокричал командир Гибсон, который возглавлял наш небольшой отряд. Лопасти вертолета с красными звездами на борту уже пришли в движение, погнав по земле еще одну песчаную поземку.
Я подпрыгнул, подтянулся на руках и оказался внутри боевой машины. Оглянувшись в тесном отсеке, я остолбенел.
— Папа? Мама? Дедушка? — Внутри кабины передо мной в полевой форме, вооруженный, в привычном перекрестье ремней, сидел отец. У деда на коленях уютно расположился короткоствольный «УЗИ». И даже мама, как всегда элегантно выглядевшая в шелковом шарфе, держала в руках серебряный револьвер. Еще мгновение — и наши руки и тела переплелись в объятии.
— Дорогой мой сын, да ты прекрасно выглядишь, — только и заметила матушка.
— Тан, парень, да у тебя теперь борода.
Мы с трудом разжали руки, не сводя глаз друг с друга. Печать разлуки словно испарилась под горячим солнцем пустыни. Мама снова сжала мою руку. Отец с гордостью смотрел на меня. Первым заговорил дед:
— Судя по твоему виду, дела у тебя идут неплохо.
— Все благодаря тебе. Я не перестаю восхищаться твоей прозорливостью. Если бы у меня была хоть третья часть твоей мудрости.
— В этом приходится сомневаться, — проворчал он, — с учетом того, чем мы все сегодня здесь занимаемся.
— Зачем вы здесь? Зачем рискуете своей жизнью?
Мгновение длилась пауза, а вертолет продолжал рассекать пространство.
— Да вот, решили воспользоваться случаем и выехать из Китая, раз уж подвернулась оказия, — деловито ответила мама.
— А я могу тебе помочь, — просто сказал отец.
— Да и я тоже не прочь наподдать кое-кому, может, и я на что-нибудь сгожусь? — добавил дедушка.
У меня не было слов, слезы застилали глаза. Я снова и снова обнимал их, как в первый и последний раз.
— Так, — начал отец, — мы будем на месте через пару минут. Мои люди на земле будут нас прикрывать. Как только мы ее забираем, сразу движемся в сторону Монголии. Оттуда мои друзья доставят нас в Россию.
— В Россию?
— Там деньги теперь могут сделать все.
— Оттуда я уже смогу показать вам мир, — пообещал я.
— Готовимся к посадке, — объявил пилот. Показались пятнышки зданий. На фоне песка они изгибались змейкой. На флагштоке виднелся красный флаг и фигурки охранников с винтовками за плечами.
Сердце стучало где-то в горле, голова звенела от прилившей крови. Распиравшая меня ненависть переплелась с мягкой накатившей волной любви. Дыхание мое стало прерывистым, руки слегка дрожали.
Шум вертолета переполошил сонный лагерь. Несколько собак беззвучно раскрывали пасти, заходясь в неслышном лае. Среди солдат поднялась суматоха.
— Действуем быстро, —
приказал Гибсон.— Так точно, командир.
— На всю операцию — две минуты.
— Так точно.
— Вы готовы, господин Лон?
— Да, капитан.
— Мы будем вас прикрывать внутри здания. Как только Суми будет в ваших руках, сразу передавайте ее нам, мы позаботимся о ней. Вы возвращаетесь сразу же в наш вертолет.
— А что, если мы ее не найдем?
— Независимо ни от чего, на всю операцию отводится ровно две минуты, иначе мы подвергнем опасности жизни всех членов группы, включая и вашу семью.
Вертолет приблизился к самой земле, пролетел над двориком, предназначенным для прогулок. Я заметил человека, размахивающего красным флагом. Это был наш связной в тюрьме.
— Пока, мои дорогие.
— Мы прикроем тебя сверху, — пообещал отец.
— У меня такое чувство, что ее там нет, — вдруг произнесла мама.
— Да не время сейчас для предчувствий.
— Просто я хотела предупредить тебя.
Охранники внизу судорожно метались и палили в воздух. Через вертолетные динамики отец объявил:
— Округ проводит секретные учения. Всем оставаться на местах, отменить тревогу.
Суматоха немного улеглась. Дверца вертолета открылась, и четверо бойцов спрыгнули на землю.
Я метнулся к окну триста семь, отмеченному нашим человеком в охране. Оттуда была видна крошечная камера, где была заключена Суми. Сплошная темень.
— Суми! — закричал я изо всех сил.
Никакого ответа.
Я бросился в камеру. Пусто.
Наш помощник что-то кричал, отчаянно жестикулируя, но за гулом вертолета слов было невозможно разобрать.
— Где Суми?
— Она исчезла.
— Убита?
— Нет, ее просто нет в камере.
— Где же она?
— Не знаю.
— Ты хочешь сказать, что я ради этого сюда добирался, чтобы убедиться, что ее здесь больше нет?!
— Вот. Она оставила это для тебя. — Он протянул мне сложенный клочок бумаги. — Прочитаешь в вертолете. Убирайтесь отсюда быстрее, пока они не заподозрили неладное и не открыли стрельбу из автоматов.
— Но я не могу…
— Ты должен идти сейчас же.
— Пожалуйста, скажите мне хоть что-нибудь о ней.
— Да нечего говорить. Она как-то поспешно уехала.
— Одна минута десять секунд, на одиннадцатой они начнут стрелять из автоматов! — крикнул Гибсон.
Я растерялся. Я не мог смириться с тем, что это судьба. Я упал на колени и стал колотить по земле кулаками. Снова раздался приказ Гибсона:
— Надо уходить, господин Лон. Операция закончена.
— Я не уйду без Суми.
Судя по дождю пуль, застучавшему по крыше, в ход пошло несколько автоматов. Я поцеловал решетку на окне, сквозь которую Суми смотрела каждый день последние несколько лет. Я уже выходил из камеры, когда пуля зацепила мою ногу. Я упал как подкошенный. Кровь залила брюки. Боли не чувствовалось. Наоборот, я был горд, что пролил здесь свою кровь ради нее. Я улыбнулся и встал, опираясь на капитана. Он поволок меня на себе. Я пришел за любовью и уходил с любовью в сердце. Трое бойцов забросили мое тело в вертолет, и машина направилась в желтизну бесконечной пустыни.