Братство
Шрифт:
— Коммандос, блин, — прокомментировал бобер, лихо закладывая двустволку на плечо. — Бросил бы хоть свою шлепалку.
С любимой мухобойкой Степан расставаться не собирался. Он демонстративно заткнул ее за пояс и обернулся в ожидании приказов.
Тетя Эмма кивнула журналисту и посмотрела на Генагога, который явно чувствовал себя не в своей тарелке. Поманила беса пальцем.
— Как зовут?
— Генагог, а что, собственно…
— Звание! Должность!
— Сержант! Командир третьего патрульного отряда белорусской дивизии!
— Отныне — рядовой. Советник по ориентированию на местности. Вопросы?
— Не,
— Здесь другой род войск.
— А как же…
— Разговорчики, боец. С нами пойдешь. Покажешь, где у Моха спальня.
— Чего? — недоуменно пробормотал бес. — Да не знаю я, где у него будуар! Что я — был там, что ли? Жив буду, я честный натурал в третьем поколении!
Генагог произвел мужественный тычок рогами в воздух и напряг бицепсы.
— Ладно, верю. Ну что, жиголо краснорожий, — главком недобро нахмурилась, — будешь помогать партии или вернешься в стан врага народа, поджав хвост?
— А протестовать против гнета тоталитаризма мне по должности, случайно, не положено? — с надеждой вскинул голову Генагог. — Демонстрацию устроить или митинг на худой конец?
Тетя Эмма задумалась. Почесала когтем в затылке и решила:
— Нет, кхе-кхе… Никак нельзя. Сейчас военное положение, поэтому всякого рода выступления временно отменяются. Ну, так что, будем способствовать воцарению мира во всем мире?
— Будем, — пробурчал Генагог. — К своим мне все равно теперь дорога заказана.
Тетя Эмма отобрала двух матерых вояк из штурм-группы и немедленно присвоила им офицерские звания. Звездочки тут же обмыли «Джонни Уокером». Разжалованный бес, глядя на ритуал, совсем поник.
— Э! Я тоже хочу погоны! — вскинулся было Куклюмбер, но Степан легонько ткнул его прикладом, и бобер заткнулся.
Тетя Эмма резким ударом крыла выбила заколоченную дверь вместе с удерживающим ее с противоположной стороны стулом. Доски с треском полетели в глубь коридора.
— За мной, — сурово приказала горгулья и двинулась в воняющий затхлостью проход. — Эх, япона сковородка! Разнесем эту дыру к бесам собачьим. Извини, Генагог… Разворошим гнездовище разврата на хре… кхе… Хренов ларингит!
Степан осторожно пошел за предводительницей. За ним поспешили бобер, с натугой волокущий тачку с оружием, горгульи и рядовой Генагог.
«Кому рассказать… — подумал Степан, сжимая рукоять автомата. — Вламываюсь в румынский замок через подземелье в окружении бобра, беса и горгульи. Генрих Карлович от зависти лопнул бы… Интересно, жив ли он?»
Первая серьезная заварушка случилась на нижнем этаже замка. Куклюмбер, завидев патрульный отряд бесов между колоннами, воинственно брякнулся на пол и подтянул к себе тележку с оружием. Один пулемет у него сразу же отобрала тетя Эмма. Она сосчитала противников и пошла молотить длинными очередями.
От оглушительного грохота Степан аж присел. Гильзы полетели в сторону струей, пороховая гарь ударила в нос, а бесы тут же нырнули за колонны. Пули превратили облицовочный камень в крошево.
— Кто ж так из тяжелого оружия лупит… Нежнее надо, ласковее, — проворчал Куклюмбер и начал поливать неприятеля из второго шестиствольника, уперевшись в паркет хвостом, чтобы мощная отдача не впечатала его в противоположную стену.
Степан покрутил в руках автомат, с криком высадил длинную предупредительную очередь в воздух. Пули
срикошетили от потолка и чуть было не положили штурм-группу. Обойма опустела. Но журналиста уже охватил азарт, и недовольный клекот горгулий его не волновал. Это редкое чувство вседозволенности посещало его нечасто, но уж если случалось попасть во власть горячих эмоций, то море становилось ему по колено.Степан отбросил автомат в сторону, выхватил из чехла закаленную в боях мухобойку и ринулся в атаку, перебегая от колонны к колонне.
Сзади раздался вопль тети Эммы:
— Прекратить огонь! Идиот на стрельбище!
Генагог выставил перед собой трезубец и бросился на помощь Степану. Но, добежав до первой колонны, он зажмурился и помотал рогатой башкой:
— Не могу! Сородичей моих ведь крошите! Приглянулся ты мне, Степан! И за жизнь поболтать с тобой забавно, и рок-н-ролл взлабнуть, но не могу я бесов бить…
— Жди тут! — успокоил его Степан.
Выскочил из-за колонны и с размаху впаял мухобойкой по лбу первому попавшемуся под руку краснорожему. Тот отшатнулся и моментально оказался в цепких когтях горгулий.
Снова захлопали выстрелы, коротко громыхнул шестиствольник, и очередь вспорола плиты рядом со Степаном. Несколько бесов пустились наутек, остальные задрали руки и сдались.
Куклюмбер плеснул нитроглицерина в чудом уцелевший средневековый кувшин и с воплем «Контрольная!» швырнул сосуд вдогонку улепетывающим бесам. За колонной шарахнуло так, что мебель в следующей комнате превратилась в щепу, а гигантская люстра грохнулась на пол.
Цоканье копыт отступающих рогатиков стихло. Генагог обреченно вздохнул. Степану были понятны его душевные терзания: режим режимом, а против родичей выступать — всегда противно.
Первый бой остался за отрядом тети Эммы. Главком распорядилась насчет пленных и подошла к журналисту. Строго зыркнула на него сверху вниз:
— И часто ты так в лобовую атаку ходишь?
— Как? — насупился Степан, потирая ушибленный локоть.
— Самоубийственно, — сказала горгулья.
— Если честно, редко, — признался он. — Вообще-то я уравновешенный.
— Угу, я видела, — нахмурилась тетя Эмма. — Еще раз увижу — сама пришибу. Так, кхе-кхе… Первый бой без потерь.
Штурмовые горгульи в предвкушении дальнейших схваток потягивали из фляжек виски и топорщили крылья.
— Как вы думаете, а Мох уже знает, что мы здесь? — виновато подал голос Степан.
— Не, он ничего не слышал. Мы ж почти не шумели, — саркастически заметил бобер, стряхивая с шерсти пыль. От животного несло дикой смесью чеснока и порохового дыма. — Где же вампиры? Я что, зря натёрся?
Тетя Эмма перезарядила в пулемете ленту и хмыкнула:
— Терпение, мой четвероногий. Замок окружен, и Мох наверняка понял, что слинять по-тихому хрен… кхе-пчхи! По-тихому у Моха свинтить теперь хрен получится. Сейчас он вампиров и пустит в ход, чтоб прорвать кольцо. Вот с ними, Степан, твоя мухобойка уж точно не поможет. Там близкий контакт чреват… кхе-кхе… заражением. Ясно?
— Ага, — послушно сказал Степан и поднял с пола автомат. Кое-как перезарядил магазин. — Ну что, когда выступаем?