Братство
Шрифт:
Это был полный пипец.
Тяжелые багровые тучи медленно плыли в небе, подсвеченные снизу многочисленными пожарами. Редкие прохожие пробегали по тротуару, катя за собой чемоданы и с ужасом глядя на разбитые витрины магазинов, опрокинутые скамейки и урны.
Столкнувшиеся автомобили, вой милицейских сирен, дым из разбитого окна на втором этаже дома, далекий стрекот вертолетов…
Больница располагалась в центре. Короткими перебежками Братья выбрались на улицу, к Библиотеке имени Ленина. Степан с ужасом уставился на расплавленный памятник Достоевскому и столб едкого дыма,
— Двигаем к Охотному ряду, — скомандовал Самурай. — Я те места знаю. Гулял там, когда в конце восьмидесятых за джинсой и бананами мотался.
Братья побежали вдоль улицы в сторону Госдумы. Возле правительственного здания один отряд чертей показательно порол розгами какого-то депутата, а второй сдерживал натиск штурмующих сил правопорядка. Милиция и внутренние войска перекрыли проходы в подземку и здесь.
Самурай развел руками.
— Места он знает, — буркнул Кулио.
Тверская стояла. Между гудящими машинами застыла колонна бронетехники. Из арок в «Тигры» и «Уралы» летели бутылки с зажигательной смесью.
Оставалось двигаться только на главную площадь страны.
Из лопнувших окон ГУМа рвались языки пламени, а в бойницах Воскресенских ворот засели особо ретивые бесы с арбалетами. Менты выкуривали их оттуда слезогонкой и шквальным огнем из автоматического оружия. Обезумевший гид выкрикивал антифашистские лозунги до тех пор, пока у него не отобрали матюгальник и не разбили о брусчатку.
Куранты отсчитывали удары.
Братья рванули через правый край Красной площади к Васильевскому спуску. На лобном месте играли в орлянку несколько крупных бесов. Увидев бегущую колонну, они радостно заулюлюкали и кинулись наперерез, но, заметив на плече Кулио гранатомет, срулили к храму Василия Блаженного.
— Опоздали, — сказал Самурай, останавливаясь напротив Спасской башни и переводя дух. — Смерть одержала тактическую победу. Если уж в центре такой раздрай, боюсь представить, что на окраинах творится.
— А в регионах, поди, еще и землетрясения, — испуганно предположил Эльф.
— Цунами, блин, — хмуро сказал Викинг и воинственно закрутил дрыном, не зная, что еще добавить.
— Факт налицо, — подвел итог Бюргер. — Цивилизации крышка.
— Хватит каркать, как летучая рыба, — отмахнулся Маньякюр.
— Рыбы не каркают…
Беседу прервал заунывный сигнал воздушной тревоги, разнесшийся над горящим городом.
— Лишь бы с маман все было хорошо, — обеспокоенно покачал головой Степан, глядя на мобильник.
Связи не было.
К упоминанию землетрясений в регионах он отнесся скептически, но за маман переживал всерьез. Мало ли что могут натворить эти нечистые силы в провинциальных городах.
— Вы, люди, живучие, — без энтузиазма проговорил Кулио. — Заныкаетесь в подвалах да бомбоубежищах, отсидитесь. А потом выберетесь и организуете силы сопротивления…
— Хорошо бы, — отозвался Степан.
Обойдя горящий микроавтобус с лопнувшими проблесковыми маячками на крыше, братья вышли к реке.
По Большому Москворецкому мосту как мамаево войско прошло. Гонимая сильным ветром, по асфальту
между брошенными машинами катилась милицейская фуражка. Людей на набережной вообще не было видно.Подорванный БТР понуро уткнулся бронированным рылом в каменную стену арки.
— Помогите… — воззвал к Братьям кто-то из-за парапета.
Самурай с Маньякюром бросились на голос, выволокли из-под моста грязного алкаша и подтащили его к Кулио.
— Что здесь случилось? — сурово спросил шеф.
— Тучи… И черные вороны… — пьяно доложил замухрышка. — Мы только с мужиками настойку боярышника в аптеке взяли, как началось… Бегают хвостатые… с вилами… Ну, мы с Василичем сначала смеялись, думали — после вчерашнего еще не отпустило. Но те чертики были маленькие и зеленые, а эти здоровенные и красные. Людей хватают и тащат в подземелья. В колодцы, в метро, под воду даже кой-кого умыкнули… Земляки, а у вас остограммиться не будет, случайно, а? А то совсем с ума сойду…
Кулио повернулся к Бюргеру.
— Чего? — набычился тот.
Шеф продолжал молча буравить арийца взглядом.
— Да на, подавись! — не выдержал Бюргер и протянул склянку с медицинским спиртом, которую под шумок стибрил в больнице.
Кулио взял пузырек, плеснул бомжу в услужливо подставленный пластиковый стаканчик, тщательно завинтил крышку и со всей дури швырнул стекляшку в парапет. Она с хлопком разлетелась вдребезги. Кулио закинул гранатомет за спину и твердым шагом пошел прочь.
Степан побежал следом. Вскоре их нагнали остальные.
На пути попадались пустые бутики, бары, музеи и посольства. Жителей на улицах становилось все меньше, военные стали сворачивать блокпосты. На разбитые здания старой Москвы было жалко смотреть: осколки лепных фасадов, сваленные колонны и погнутые перила… Привычный уклад столичной жизни внезапно обернулся хаосом.
Возле разгромленного продуктового магазина Фантик задержался, поднял со ступени крыльца свежий окорок, бережно завернул его в газету и сунул себе под мышку.
— Все равно протухнет, — виновато объяснил он.
Рядом с продуктовым стояло небольшое кафе. Двери были распахнуты настежь, а изнутри доносился странный хрипящий звук. Журналист выхватил мухобойку, подошел ко входу.
Рядом с ним встали Самурай и Маньякюр. Киборг и Викинг следили за тылом. Степан выдохнул и ворвался в кафе, держа мухобойку перед собой. Прищурился, стараясь разглядеть в полумраке детали.
Здесь никого не было. Поломанная мебель, перевернутая кофе-машина, рябь на экране включенного телевизора да монотонное шипение из динамиков, которое и услышал Степан с улицы.
Киборг подошел к телику, пощелкал каналами, но везде была либо рябь, либо разноцветная настроечная таблица под противный скулящий аккомпанемент.
Эфир молчал.
Викинг долго хмурился, наблюдая за Киборгом, который пытался поймать хоть какой-то канал, потом не вытерпел: отодвинул его в сторону и с размаху врезал дрыном по антенне.
Телик с треском вырубился.
— Совсем поломал, горилла, — вздохнул Бюргер, глядя на потемневший экран.
— Сам дурак, — насупился Викинг. — Я подстроить хотел.