Чтение онлайн

– Как ты скажешь, так и будет, Кен.

– Это тебя устраивает? – настаивал Кен.

– Вполне, – ответил Дэви.

– Итак, мы задали вам прямой вопрос, мистер Бэннермен, – сказал Кен. – Что вы на это ответите?

– Отвечу «да». – Интуиция подсказала Бэннермену, что надо соглашаться быстрее. – Берусь.

Дэви встал и улыбнулся, а Кен сказал:

– Значит, договорились. Устраивайте экспертизу, мистер Бэннермен.

Бэннермен сидел неподвижно, потрясенный тем, что он сделал. Он мог бы хоть сейчас подписать чек на две тысячи долларов и остаться не только без гроша, но ещё с долгом в тысячу шестьсот долларов – долгом, который следовало выплатить много месяцев назад. Но лицо Бэннермена было безмятежно спокойным. Он просто подлаживался

под настроение этих мальчуганов и старался подобрать на их настороженные вопросы такие ответы, которые заглушили бы всякие подозрения. Это тоже один из способов сделать бизнес: тут надо быть не азартным игроком, не прожектером, а чем-то средним между жуликом, играющим на доверии простаков, и мессией. Впрочем, он рисковал немногим, по правде сказать, вообще ничем не рисковал, ибо если дело обернется худо, то всегда можно вызвать Чарли «Руки-в-брюки», ныне полковника Шиффера, проживающего на Палм-Бич, и они вдвоем, мигом состряпав какую-нибудь аферу, вернут все свои деньги и даже с лихвой. Конечно, Бэннермену до смерти не хотелось бы поступать так с этими славными мальчуганами, но какого черта… «Нет, – он сердито отбросил эту мысль, недостойную его мечты о «высшем классе». – Всё будет хорошо», – уверял он себя.

Но как Бэннермен ни был потрясен сделанным, он заметил, что молодые люди были потрясены не меньше. Они вышли в дверь осторожной, скованной походкой, как ходят люди, ошеломленные до крайности.

Так они шли молча несколько минут, не замечая ни шума, ни занятных сценок, ни бьющей в глаза пестроты.

– Что ты об этом думаешь, Дэви? – немного погодя спросил Кен. Голос его звучал глухо.

– Ей-богу, не знаю.

– Тебе всё это не по душе. Я вижу. Давай плюнем на это, малыш, и пошлем его к черту.

– Потому что мне это не по душе?

– Но ведь так оно и есть, Дэви. Утром ты сказал, что мне наплевать на нашу работу, что я ею не дорожу. Ведь это неправда, ты же знаешь!

– Я просто был очень огорчен, Кен. Забудь об этом. Но в чём дело? Ты себя неважно чувствуешь?

– Признаться, да. Вот тут как-то, под ложечкой…

– Знаешь, что я тебе скажу, – медленно произнес Дэви. – По-моему, нас с тобой вовсе не Бэннермен беспокоит. Понимаешь, нам вроде бросили вызов. И мы не должны ударить лицом в грязь.

Кен обернулся.

– Ты думаешь, в этом дело? Ну, уж не знаю почему, – он глубоко вздохнул, как бы стараясь преодолеть стеснение в груди, – только мне что-то здорово не по себе.

Они ушли с территории цирка, ощущая грызущую тревогу, и ни молчание, ни отрывистые фразы, которыми они перебрасывались на ходу, не приносили успокоения. Им была обещана возможность осуществить свою мечту, но они не радовались – слишком уж всё это было не похоже на то, чего они ожидали. Они сели в машину и бесцельно поехали по залитой предвечерними лучами солнца проселочной дороге, ожидая, что пройдет это глухое смятение и наступит ясность, но сомнение точило их по-прежнему. Вдруг Кен вспомнил, что за весь день никому из них не пришло в голову позвонить Марго. Очень уж быстро развертывались события.

Они повернули назад, в город, и Остановились у первого же телефона-автомата, но Марго ушла из магазина. Время перевалило за половину шестого. Они помчались домой, но и там Марго не оказалось.

Дэви первый увидел записку от Вики. Он прочел свое имя, написанное её рукой, и его охватил приятный трепет, как будто Вики была тут же, за его спиной, и стоит только обернуться, чтобы её увидеть.

– Она пишет, что нас ждут там к ужину, – сказал он Кену. – Что за чудеса! Старик никогда никого не приглашает к столу.

Дэви подошел к телефону и назвал номер Уоллиса, держа перед собой записку, чтобы видеть почерк Вики, вызывавший в нем ощущение чудесной интимности. Вики сняла трубку прежде, чем отзвенел звонок.

– Куда же вы пропали? Ваша сестра без конца звонила сюда, всё ждала,

что вы объявитесь.

– Мы были в городе, – сказал Дэви. Он не вспоминал о Вики целый день, а она, оказывается, думала и беспокоилась о нем. Он ясно представил себе её темные выразительные глаза, устремленные прямо на него, её нетерпеливо приоткрывшиеся губы, словно она хочет перебить его не дослушав. Дэви захотелось потрогать её волосы и убедиться, так ли мягки и шелковисты эти завитки на ощупь, как кажутся с виду. – Слушайте, – продолжал он, – ваша записка… Что-нибудь случилось?

– Нет, а что?

– Это до того приятная неожиданность, понимаете. Такого ещё никогда не бывало; он ведь, знаете, как жил…

– Ну, теперь он живет иначе, – засмеялась Вики. – Постойте, с вами хочет говорить ваша сестра.

В трубке послышался взволнованный голос Марго:

– Что произошло в банке? Почему вы не позвонили? И кто такой Бэннермен, который звонил сюда?

Но в глазах Дэви ещё стоял образ Вики и её устремленный на него взгляд.

– Это длинная история, – сказал он. – Мы сейчас приедем.

– Только скажи, всё хорошо или плохо?

– Кажется, хорошо. Мы, вероятно, получим деньги.

– И тебе только кажется? О, приходи скорей, оба приходите!

Нортона Уоллиса они застали на веранде одного, в напряженно неподвижной позе, как сидят слепцы; впрочем, это объяснялось не только его подслеповатостью, но и тем, что на нем был высокий крахмальный воротничок и узкий, в обтяжку, костюм из альпага, какие носили лет десять назад. Вид у старика был такой, будто ему предстояло выполнить особо важное задание. По молчанию братьев он догадался, что они поражены.

– В чём дело? – сварливо спросил Уоллис. – Неужели мне нельзя хоть раз одеться прилично? Это всё её выдумки, – проворчал он, кивнув через плечо.

– С первого же дня она перевернула всё в доме вверх дном: чистит, моет, выбивает пыль – бог знает что! Перерыла все шкафы и вытащила вот это. Говорит, костюм надо проветрить. – Он встал с качалки, неуклюже выпрямился и одернул на себе пиджак. – Шил на заказ в Чикаго лет десять-двенадцать назад. Как железо.

На веранду выбежала Марго, за ней – Вики. Обе были в передниках. Дэви уставился на Вики, а Кен сразу же принялся рассказывать о происшедшем. Дэви нежно поглаживал пальцем записку, лежавшую у него в кармане. Он уже представлял себе, как будет хранить её долго-долго, а потом, как-нибудь вечером, когда они с Вики заспорят, кто из них влюбился раньше, он докажет, что первым был он, показав записку, которую хранил всё это время.

– Я сказал ему, что даю тысячу долларов, – заявил Уоллис, когда Кен умолк. Старик, казалось, вглядывался куда-то вдаль, на деле же он повернул голову в сторону, потому что лучше видел, когда смотрел краешком глаза. – Но давать деньги ему я вовсе не намерен. Я бы дал их вам, мальчики; только если вы свяжетесь с этим типом, то лучше я их придержу, пока вы с ним не порвете. Эта тысяча будет для вас вроде амортизатора.

– Дело ваше, – сказал Кен. – Но сейчас, пожалуй, рановато говорить о разрыве.

– Вы же всё равно, с ним порвете, – внушительно сказал Уоллис. – Это неизбежно. Даже если бы он не был Бэннерменом.

– Ведь вы сказали, что не знаете его!

– Мне и не надо его знать. Пройдет время – и вы его возненавидите, а он возненавидит вас. – Уоллис опустил голову, и голос его слегка изменился; казалось, перед стариком прошли мрачные видения прошлого, но что он видел перед собой и какой давности были эти воспоминания, оставалось только догадываться. – Безразлично, даст он вам пять тысяч долларов или пять центов. У него – деньги, у вас – идеи. Он может быть хорошим или плохим, но вы всё равно передеретесь. Так бывает всегда. За всю свою жизнь я ни с кем не враждовал, кроме людей с большими деньгами, а ведь я уже давно живу на свете. – Он помолчал. – Ну да что толку сейчас говорить об этом. Если он опять появится, тогда другое дело.