Брандмаузер
Шрифт:
Продолжая идти изо всех сил, я вскоре оказался в темноте и бродил среди деревьев. Слева от меня находился большой пустой склад. Остановившись, чтобы отдохнуть у дерева, я сосредоточил взгляд на огнях впереди и услышал слабый шум машин и музыку вдали. Всё прояснялось. Я оттолкнулся от ствола дерева и, пошатываясь, пошёл дальше.
Я даже не увидел, откуда взялись мальчики.
Всё, что я чувствовал, – это как две руки, схватившие меня и потащившие к разваливающемуся зданию. В темноте я не видел их лиц, лишь тлел огонёк сигареты, застрявшей во рту у одного из них. Мои ноги волочились по земле, пока мои нападавшие с хрустом
Черт, следующая остановка — 3x9.
Меня швырнули в дверной проём, заложенный шлакоблоками. Мне удалось повернуться и удариться об него спиной, но меня вышибло из колеи, и я сполз на задницу.
Удары сыпались один за другим. Все, что я мог сделать, это свернуться калачиком и терпеть.
По крайней мере, я был достаточно сознателен, чтобы понимать, что не успею сбежать или ответить. Придётся подождать, пока они закончат процесс подготовки, а потом посмотреть, что можно сделать. Ни за что на свете я не позволю этим ублюдкам забрать меня, если я сам могу.
Я поднял руки вокруг головы, чтобы защитить ее, колени были прижаты к груди.
Каждый раз, когда в меня попадал ботинок, всё моё тело вздрагивало. Лекарства были преимуществом: я не чувствовал боли, по крайней мере, пока. Завтра мне придётся страдать.
Может, мне удастся раздобыть что-нибудь из их оружия? На таком расстоянии, даже в моём состоянии, я не мог промахнуться, главное, чтобы я мог управлять этой штукой, как только её получу. Никогда не знаешь, пока не попробуешь, и я лучше пойду ко дну, попытавшись, чем не попробую вовсе.
Атака прекратилась так же внезапно, как и началась.
Следующее, что я почувствовал, — это как рюкзак стащили с моей спины, и даже если бы я хотел этого, мои руки не смогли бы устоять перед соблазном потянуть их назад, когда лямки потянули их вниз.
Меня остановили, обнажив переднюю часть, и один из них наклонился надо мной и начал расстёгивать мою куртку. Его собственная была расстёгнута; теперь нужно было отреагировать.
Я рванулся вперёд и засунул руки ему глубоко под пальто. Но оружия там не было; у него даже в руке его не было.
Руки, локти – я не знал, что это такое – вдавливали меня в стену, прижимая к ней, и я ничего не мог с собой поделать. Я вернулся к исходной точке.
Они оба рассмеялись. Затем последовало ещё несколько ударов ногами и ругань на русском или эстонском. Всё это быстро прекратилось, когда они отдернули мои руки и закончили расстёгивать мою куртку.
Я лежал в слякоти и чувствовал, как ледяная влага пропитывает мои джинсы, словно мочи было недостаточно. Куртка распахнулась, и я почувствовал, как их руки залезают внутрь, поднимая мою толстовку и свитер, шаря по животу, шаря по карманам. Это были странные места для поиска оружия, и мне потребовалось некоторое время, чтобы это осознать. Меня не проверяли на наличие оружия, меня просто грабили.
С этого момента я расслабился. К чёрту всё, пусть делают своё дело. Я буду вести себя максимально пассивно. Не было смысла связываться с этими людьми.
У меня были дела поважнее, чем сражаться с грабителями. К тому же, в моём состоянии я бы проиграл.
Для уличных воришек они были довольно ловкими: рыскали по моему животу в поисках туристического пояса с деньгами, быстро перешёптываясь на каком-то языке, пока занимались своим делом.
Сигарета всё ещё горела у меня перед лицом, когда они нависали надо мной. Наконец, вырвав «Малышку Джи» из моего запястья, они ушли, хрустя снегом под их ногами.Я лежала так несколько минут, чувствуя облегчение от того, что они не были американцами.
На другой стороне здания остановился грузовик, его двигатель работал на холостом ходу.
Раздался громкий свист воздушных тормозов, и двигатель набрал обороты, машина тронулась. В тишине я услышал ещё больше музыки. Потом я просто лежал, совершенно отключившись, мечтая оказаться в том баре или откуда она доносилась.
Сейчас самое главное было не дать себе заснуть. Если я поддамся, то могу свалиться с ног от переохлаждения, как пьяницы или наркоманы, которые падают на улице.
Я попытался встать, но не смог. Потом почувствовал, что улетаю. Слишком сильно хотелось спать.
29
Пятница. 17 декабря 199 г. Я очень медленно приходил в себя. Я почувствовал, как ветер дует мимо дверного проёма, и почувствовал, как он ударяет мне в лицо. Зрение всё ещё было затуманено, и я чувствовал себя сонным. Это было похоже на похмелье, только в несколько раз сильнее. Голова всё ещё не чувствовала полной связи с телом.
Свернувшись калачиком среди пивных банок и мусора, я оцепенел от холода и дрожал, но это был хороший знак. По крайней мере, я это осознавал; я начинал включаться.
Кашляя и отплевываясь, я пытался прийти в себя, дрожащими руками пытаясь застегнуть куртку, чтобы хоть как-то согреться. Вдали слышался ревущий автомобиль, движущийся на высоких оборотах – не знаю, насколько далеко, но казалось совсем недалеко. Я прислушался к музыке; она уже стихла. Как только машина тронулась, больше не было слышно ничего, кроме ветра и моего кашля. Молния расстегнулась лишь наполовину, так как мои онемевшие пальцы то и дело выпускали из рук маленькую застёжку. Я сдался и просто держал верхнюю половину застёжки.
Пытаясь вернуться в реальный мир, я заглянул в куртку. Я знал, что это бесполезно: они забрали всё, и паспорт Дэвидсона, и деньги, которые я разменял. Не стоило беспокоиться о пропаже; это их не вернёт. Гораздо важнее было узнать, целы ли мои носки; онемевшими пальцами я нащупал внутри ботинок доллары. Ещё более удивительно, что у меня на поясе всё ещё висели кожаные часы. Может, они были не такими скользкими, как я думал, или, может, они не имели никакой ценности для перепродажи, если не продавались в чехле.
Оказавшись на четвереньках, я медленно поднялся на ноги, опираясь на заложенный шлаком дверной проём. Мне хотелось поскорее найти гостиницу и согреться; я ещё мог успеть на утренний поезд. Но, с другой стороны, могло быть, уже и утро, я понятия не имел.
Меня пробрал спазм озноба. На джинсах образовались куски льда, потому что моча на них замёрзла. Шарить по карманам куртки в поисках перчаток было глупой идеей: их тоже забрали. Мне нужно было двигаться и согреться.
Когда я вышел, мне в лицо ударил ледяной воздух. Ветер дул прямо с Балтики. Подпрыгивая на месте, засунув руки в карманы, я пытался прийти в себя в темноте, но потерял равновесие. Резко вдохнув, я почувствовал, как морозный воздух царапает горло и нос. Я возобновил аэробику, но это было скорее шарканье, чем прыжок.