Брак под вопросом
Шрифт:
А вы как хотели? Перевоспитывать мужа на пятом десятке – это сложно. И большой силы воли требует. Главное сейчас – не кинуться ему помогать… Сами мы, женщины, виноваты в своих бедах. Сначала взваливаем на себя весь быт и воспитание детей, а потом удивляемся, почему отец семейства отдаляется. Хотя…хотели как лучше, да.
Глава 9
– Да гони ты ее в шею, сколько у него этих жен еще будет, знаешь? Сегодня одна, завтра другая. Девки-то сейчас какие пошли – не приведи Господи. Видят мальчика из приличной семьи – вот и стараются забеременеть от него, чтобы жизнь себе обеспечить.
Я закатила глаза. Эту песню тетя Тамара (соседка моей свекрови по даче, Тамара Ильинична) поет уже лет пятнадцать, если
Да, еще он из тех мужчин, которые считают, что "жен может быть много, а мама у человека – одна". Ну, то есть мать его в этом убедила.
Все невестки не приходились Тамаре Ильиничне ко двору. Одна из них, Маринка, с которой у нас намечалось нечто вроде дружбы, со слезами рассказывала мне, что муж во время семейных разборок всегда принимает сторону матери, спуская на жену всех собак. "Мама знает лучше, у мамы вкуснее, спроси у мамы, не перечь маме, не спорь с ней, мама, мама, мама…" – проходило рефреном через жизнь Марины, отравляя ее ядом токсичных слов.
Когда Маринка благополучно исчезла из Олежкиной жизни, тетя Тамара вздохнула с облегчением и быстренько женила его на дочери своей приятельницы, милой и скромной Наташке. Наташка оказалась не промах, жить со свекровью отказалась и увезла Олега на съемное жилье. И даже родила ему сына, как две капли воды похожего на Олежку.
Ну вы уже догадываетесь, чем закончилось дело? Вместо того, чтобы идти после работы к жене и сыну, Олежка ехал к маме, ужинал там и часто оставался ночевать, потому что "мама принимает меня таким, какой я есть, а ты требуешь квартиру купить" и "мама у меня святая, тебе до нее далеко". В итоге Наташка сложила вещи мужа в сумку и выставила на лестничную клетку, объявив, что подала на развод. "Моему ангельскому терпению пришел конец", – объявила она.
Тетя Тамара потом долго удивлялась, что не устраивало невестку: должен же сын навещать свою маму. Она же его растила, воспитывала, ничего для него не жалела. Сам Олежка был согласен с мамой и очень благодарен ей за счастливое детство…
Сейчас Олежка живет с мамой, работает каким-то наладчиком в местном техникуме, карьерных амбиций не имеет и жениться больше не желает: "Все бабы меркантильные, им от мужика только деньги нужны".
Не знаю, какой слепой нужно быть женщине, чтобы в здравом уме пойти замуж за Олега, но подгнившее с одного бока яблочко, не умеющее зарабатывать и чуть что – утыкающееся в мамин подол – уверено в собственной неотразимости. Потому что смотрит на себя восхищенным взглядом материнских глаз: "Ах, какой красавец, какой умница, какой характер золотой".
Ну, в принципе, все счастливы: Олег у мамы под боком, а тетя Тамара имеет в лице сына мужа-добытчика и отца-утешителя, которого у нее никогда не было. С сыном Олег видится один раз в неделю – и его, по-моему, это вполне устраивает. И Марина, И Наташа, кстати – обе довольно быстро вышли замуж. Надеюсь, они тоже счастливы…
Я с наслаждением потянулась и налила себе еще одну чашечку мятного чая с молоком: люблю после баньки побаловать себя чайком. Мы гостим у родителей Саши: здесь чудесный бревенчатый дом, восхитительная природа, свежий воздух – в общем, ребенку здесь хорошо.
Санька, повозившись пару дней с Ванюшкой, сам изъявил желание поехать на выходные к родителям (видимо, надеялся на помощь с их стороны, ха-ха!). Не стала его переубеждать – я сама очень люблю бывать здесь.
Видимо, Саша не подумал о том, что у Надежды Игоревны тоже горячая пора: в начале осени моя свекровь солит на зиму хрустящие огурчики и капусту, собирает и сушит грибочки, закатывает в банки лучики летнего солнца: помидоры, перцы…
Обожаю бывать здесь в августе-сентябре. С утра до позднего вечера в доме витают умопомрачительные запахи варящегося сливового и яблочного варенья. На чердаке источает терпкий аромат тонкая яблочная пастила по татарскому рецепту: прозрачная, карамельно-золотистая, с легкой кислинкой послевкусия. На веранде выстроились
шеренги трехлитровых банок с соленьями. В деревянном бочонке истекает соком квашенная с морозной клюквой капуста. А с высокой террасы открывается шикарный вид на реку.Проснешься часиков в пять, – когда с реки поднимается молочный туман, а солнце еще нежится в облаках за склоном ближайшей горы, пройдешься по росистой траве босиком, вдохнешь запах гречишных полей, что принес свежий ветерок – и как будто наполнишься жизненной энергией, восстановишь нервы, убитые за неделю пребывания в городе. И такой покой на просветлевшей душе царит, такое умиротворение и благость, что кажется: ну ее, эту цивилизацию, буду жить здесь до скончания века…
Я здесь всегда оживаю. Ванька, ошалевший от такого обилия свежего воздуха, целыми днями спит на веранде, и у меня просто освободились руки: сегодня помогала Надежде Игоревне закатывать банки, чистила сливы и даже испекла яблочный пирог. Потом долго парилась в бане: делала медовую маску для волос и кофейный скраб для тела… Отдыхала по полной программе! Не хочу слышать о смысле жизни в исполнении Сани – за эту неделю мозг проел он мне изрядно, и у меня просто не осталось слов утешения. Я сама была будто "на нуле"… Сейчас они с отцом "восстанавливают нервы", то есть наливаются вишневой наливкой на террасе.
Кстати, с Андреем (благодаря моей невероятной дипломатичности и материнскому чутью) удалось договориться. Я долго разговаривала с Сашей, объясняла ему, что сыну сейчас как никогда нужна наша поддержка и он, кажется, понял. Утром следующего дня позвонил сыну, попросил прощения и сказал: "Будете жить у нас столько, сколько потребуется. Это твой дом. Возвращайся, сын, я был неправ!".
В общем, на следующей неделе Андрюшка приведет невесту к нам знакомиться. Господи, я буду свекровью! И бабушкой! Надеюсь, я не буду похожа на Тамару Ильиничну.
Я покосилась на тетю Тамару, рассказывающую за чаем Надежде Игоревне о своих нерадивых и ленивых невестках. По-моему, совсем неудивительно, что браки ее сына так быстро распадались.
Ни за что не буду ругать свою невестку, ни за что. Всегда приму ее сторону, даже если она и будет неправа.
И есть ли жизнь с одной женщиной?
По вечерам, когда тихо увядал закат за рекой, Павел Александрович любил сидеть на террасе, увитой виноградом, и читать. Частенько к нему с вязанием подсаживалась и жена, и тогда они вели долгие задушевные разговоры "за жизнь": говорили о детях, внуках, сравнивали прошлогодний урожай с нынешним, обсуждали ситуацию в стране, погружаясь в политические споры…Иногда по выходным приезжал сын с семьей, и тогда вынималась из старинного серванта, доставшегося еще от бабушки, вишневая наливка, нарезались щедрыми ломтями розовые сладкие помидоры, посыпанные солью, пахучий сыр и домашние пироги-с мясом, с грибами и капустой, и…начинались долгие задушевные разговоры: отцу и сыну было о чем поговорить и было о чем помолчать…
В последнее время Павел Александрович замечал, что сын ходит сам не свой: залегли под веками темные круги, взгляд когда-то ясных карих глаз из живого сделался тоскливым и каким-то отрешенным: казалось, сын потерял вкус к жизни, и одной вишневой наливкой здесь было не обойтись.
– Что ты, Сань, сумрачный какой? На работе чего случилось? – Павел Александрович сделал попытку наугад прощупать болотисто-зыбкую почву.
Саша тяжело вздохнул.
– Устал. Просто устал, – коротко пояснил он, – Да еще и Андрюха огорошил своей новостью…Выбило меня немного из колеи, отец. Живу, ем, сплю, работаю – все как всегда. А вот ощущение того, что не свою жизнь живу, не покидает. Депрессия чтр ли, не пойму… У тебя так было когда-нибудь?
Старик молча и пристально разглядывал осунувшегося сына. Знать бы, что творится у этих молодых в голове…Все у них не так, депрессии какие-то придумали, кризисы, психологов. Тьфу…