Божья коровка
Шрифт:
Сидя на броне, Борис размышлял. Год и три месяца прошло, как он прибыл во Владивосток, а потом – в Иман. Здесь их пути с Сергеем на время разошлись. Сыграли роль отличные характеристики Бориса – его направили в сержантскую школу. Сергей же проходил курс молодого бойца. Учеба не доставила Борису трудностей. Для бывшего офицера освоение навыков на уровне сержанта – семечки. Покорпеть пришлось лишь над пограничной спецификой – да и то не сказать, чтобы слишком. В короткое время Борис стал лучшим курсантом учебной роты – отлично стрелял, бегал и бросал гранаты. К его удивлению, патронов в школе не жалели – стреляли они много. В спортивном городке Борису не было равных – он больше всех подтягивался на перекладине, делал выход силой и подъем переворотом. Его постоянно ставили в пример.
Еще в школе Борис получил знак, что его догадка не беспочвенна – есть у кого-то на него планы. Миновал март 1968 года, а Гагарин не погиб. Наверное, помогло его письмо, чему Борис искренне порадовался. В октябре того же года состоялся полет космического корабля «Союз-3», который
86
В нашей реальности «Союз-3» пилотировал Береговой и состыковаться ему не удалось.
Служить Бориса отправили на заставу «Нижне-Михайловка», что опять же подтвердило догадку. Здесь его припрягли к комсомольской работе – Борис стал выпускать «Боевой листок». Застава состояла из двух деревянных бараков – казармы пограничников и жилья для офицеров. Плюс служебные помещения. Отопление – печное, холодильников для продуктов не имеется – их заменяла яма со льдом. «Старики» заставы рассказали, что раньше не было и такого. Пограничники жили в палатках и в деревне, а заставу они построили сами, работая в свободное от службы время. Начальник Стрельников, в ту пору лейтенант, наравне со всеми таскал камни для фундамента и бревна для стен. «Вот тебе и СССР! – размышлял по этому поводу Борис. – А в той жизни его хвалили! Дескать, все было путем. Блин, заставу не могли построить! Мерзнете в палатках пограничники. Не война ведь на дворе…»
Что сказать о службе? Она шла своим чередом. Ежедневные наряды на границу, сон и отдых. На заставе Борис встретился с Сергеем, чему оба были рады. В короткие минуты личного отдыха продолжились уроки игры на гитаре – у Бориса уже неплохо получалось. Но солировал Сергей – он пел и играл для солдат. Но случалось это редко – не давали китайцы. С наступлением холодов провокации происходили каждый день. Остров Даманский от китайского берега отделяла узкая протока – по ней и проходила граница. Перейти ее по льду – дело нескольких минут, ширина не более 60 метров. Вот китайцы и бузили. Шли на остров на виду у пограничного поста на советском берегу. Оттуда звонили на заставу, ее подымали «В ружье!», и пограничники прибывали выгонять нарушителей. Поначалу ими были безоружные хунвейбины. Размахивая цитатниками Мао, они скандировали что-то на китайском. Выдворить их обратно не составляло особого труда. Пограничники обзавелись огромными деревянными рогатками, вырубленными в лесу. Подцепив такой китайца, спихивали его на лед протоки. В ответ хунвейбины стали приходить с шестами, в конец которых вбивали гвозди, и старались засадить ими советским пограничникам. Словом, было весело. Но куда хуже стало в 1969 году – на Даманский стали приходить бойцы НОАК с оружием. В ответ на требование убираться затевали драки. Дело шло к вооруженному конфликту, и Борис это хорошо знал, даже дату помнил. В ночь на 2 марта три роты китайцев в маскировочных халатах переберутся на остров, где устроят засаду. С советского берега этого не заметят – наблюдательный пост далеко, к тому же ночью пошел снег и началась метель. Утром с поста доложат, что на остров вышло несколько китайцев. Стрельников подымет заставу «В ружье!» и поедет выдворять. Два офицера (к начальнику заставы присоединится оперуполномоченный особого отдела Буйневич) и пять солдат выйдут к китайцам и потребуют убраться. В ответ те расступятся и по пограничникам ударят автоматы. Всех семерых положат вмиг. Группу сержанта Рабовича, отряженного на остров прикрывать переговорщиков, уничтожат тоже, хотя она вступит в бой и сумеет дать отпор. Только силы будут неравны. И вот как это предотвратить? Прийти к Стрельникову и сказать: так, мол, и так, товарищ старший лейтенант, мне известно, чем кончится попытка выдворить китайцев с Даманского 2 марта. Офицер, конечно, спросит: «А откуда знаешь?» Сообщить: я из будущего, этот бой мы в училище проходили? Старший лейтенант позвонит в отряд, и из Имана приедут санитары… Но ведь делать что-то нужно! Или он останется лежать на льду, для начала пробитый пулями, а потом – и китайским штыком. Помирать ужас как не хочется…
БТР тем временем прибыл на заставу. Пограничники посыпались с брони. Пострадавшими занялась подбежавшая жена начальника – на заставе она исполняла роль внештатного медика. Не успел Борис оказаться на земле, как его подозвал Стрельников.
– За тобой «Боевой листок», Коровка, – выдал поручение. – О сегодняшних событиях.
– Есть, товарищ старший лейтенант! – вымолвил Борис.
– Не тянись, – улыбнулся офицер. – Это не приказ, а поручение секретаря партийной организации комсомольскому вожаку. Разряди оружие, пообедай и займись.
Да, Борис возглавил комсомольскую организацию заставы. Вышло это так. В январе ушел на дембель прежний секретарь. Стрельников собрал комсомольцев и предложил избрать Коровку. К удивлению Бориса, все проголосовали «за». Но не потому, что начальство приказало, здесь пока царила демократия.
На собрании рядовой солдат мог покритиковать порядки на заставе и – чудо! – без последствий для себя. Если он был прав, начальство соглашалось. Удивительное дело.С листком Борис закончил до обеда. Изобразил две сцены. На первой пограничники молотили прикладами китайцев. Во все стороны летели брызги крови и зубы нарушителей. На второй китайцы убегали с острова, и их черная цепочка постепенно превращалась в ворон. Почесав в затылке, Боря выдал и стишок:
Налетели вороны на землю советскую.
Испытали на себе силу молодецкую.
Улетай быстрей к себе, вороненок щипанный,
А вернешься к нам опять – будешь крепко битый ты.
Стих, конечно, был так себе, но ничего лучшего Борис сочинить не смог – не поэт. Но солдатам текст понравился. «Боевой листок» Борис вывесил перед входом в столовую. Пограничники толпились у него и ржали от души – даже те, кому досталось от китайцев.
– Молодец! – одобрил Стрельников, оценив творчество комсомольского секретаря перед тем, как Борис вывесил «Листок» на общее обозрение. – Правильно изобразил. Пусть сегодня повисит, завтра при оказии отошлю в политотдел отряда. Пусть посмотрят, как мы тут воюем.
– Про патроны в стволах китайцев сообщили? – не удержался от вопроса Борис.
– Разумеется, – кивнул Стрельников, не удивившись. С комсомольским вожаком у него были особые отношения.
– Что сказали?
– Да все тоже, – сморщился офицер. – Оружия не применять. Командир отряда все, конечно, понимает, но над ним – начальство округа. Запретили строго-настрого. Даже БТР велели отправлять на вытеснение без боекомплекта. Дескать, провоцировать Китай нельзя. Ладно, собирай наряд, в два часа пойдешь в дозор.
И Борис собрал. Подрались с китайцами – это так, для развлечения, службу же никто не отменял. Выслушав приказ начальника заставы, два солдата и сержант отправились в дозор. Перед тем, как выйти на тропу, заглянули на стрельбище, где постреляли по мишеням. Такой порядок завели на заставах возле острова Даманского. Патронов не жалели, и Борису это нравилось. Все пограничники стреляли метко, что и сказалось на результатах боя 2 марта.
Шли легко – дозорную тропу на заставе сделали хорошую и тоже сами. Утоптанный снег скрипел под подошвами сапог. Воротившись на заставу после драки, Борис с солдатами переоделись. К Даманскому они выезжали в валенках и полушубках. Буза с китайцами могла и затянуться, а они – замерзнуть. В бушлате, сапогах и рукавицах шагать гораздо легче.
Скользя взглядом по нетронутому снежному покрову обочь тропы, Борис продолжил размышлять. Тихоокеанский пограничный округ возглавляют долбодятлы. С застав сигналят, что китайцы обнаглели – с заряженным оружием полезли на Даманский. Что в ответ? Не провоцировать соседа. Совсем, как в июне 41-го. Все это выльется в большую кровь. Потом, конечно, спохватятся, но люди-то погибнут. Дебилы, бля… Боекомплект для БТР не брать велели. А чем стрелять? Боеприпасов у пограничников на короткий бой. Хорошо, Стрельников на этот их приказ положил с прибором, и БТР выходит на разгон китайцев с двойным боекомплектом. Нет, мало этого. Штаб округа, несмотря на обстановку, накануне событий отправит мотоманевренную группу из Имана на армейские учения. А кто поможет пограничникам в бою с китайцами? Ведь их будет батальон против трех десятков русских…
Усилием воли Борис заставил себя отрешиться от тоскливых мыслей. Время еще есть – на дворе февраль, что-нибудь сообразит. Стал думать о приятном. Вчера пришло письмо от Алексеевны. Сообщает, что с его квартирой все в порядке. Жильцы ведут себя прилично, не гадят, не ломают. В январе их сынишке исполнился год, замечательный малыш растет. Плату за жилье исправно кладут на сберкнижку Бориса – он дал ее квартирантам перед призывом. Пригодилась. Там уже скопилась приличная сумма – будет на что купить одежду по возвращению в Минск. Правильное, к слову, замечание. В армии Борис стал расти, и за год прибавил десяток с лишним сантиметров. Великаном он не стал, конечно, но теперь уже не мелкий прыщ, как говорила Клава. Еще директор написала, что прораб поставил его матери памятник, и прислала его фотографию. Не роскошный, не «габбро» с портретом, выбитом иголками, а из мраморной крошки с медальоном. Но смотрелся хорошо. Наверху – православный крест, под доской с датами рождения и смерти покойной надпись: «Упокой, Господи, душу рабы Твоей в Царствии Своем». Веру в Бога в СССР не поощряли, но на кладбищах христианские символы разрешались. С мертвыми не воюют… Памятник обошелся в 150 рублей – меньше, чем Борис рассчитывал. На сберкнижке у него скопилось 600 рублей, к дембелю соберется свыше тысячи. Это на одной. Есть еще на предъявителя. Бывший опекун не успел с ним рассчитаться до призыва и, по предложению Бориса, возвращал свой долг, кладя деньги на сберкнижку. Не спешил, но за полгода набралось 250 рублей. Книжку дядя выслал на заставу, написав в письме, что более не должен. В ответ Борис выслал его же заявление в милицию, которое привез с собой. С опекуном разобрались, страница перевернута. Теперь Борис богат – по местным меркам, разумеется. С собой наличными почти две сотни – привез с гражданки, плюс сберкнижка. Тратить на заставе деньги негде – так и лежат в вещмешке под койкой. Ему еще и денежное содержание выдают – немного, но прибыток. Приедет раз в месяц на заставу автолавка военторга, накупят пограничники сластей и сигарет – считай, что погуляли. Борис не курит, выходит экономия.