Бойцы Сопротивления
Шрифт:
Накануне дошли слухи, что англичане и американцы насильно грузят русских военнопленных в автомашины, увозят в порты, загоняют в трюмы пароходов и отправляют неизвестно куда. Не уготована ли такая участь и им? Одни советовали немедленно покинуть вагоны и до Энен-Льетара добираться пешком, другие решительно возражали.
— Пойти на это, — говорили они с возмущением, — это все равно, что добровольно залезать в лагерь для перемещенных лиц. На англичан и американцев можно наткнуться в любой деревне… Так что же делать?
…Прежде всего они сорвали стоп-кран и остановили состав. Несколько
Колесник пригласил к себе Николая, испытующе посмотрел на него, сказал:
— Поедешь в Энен-Льетар, расскажешь о том, что произошло на разъезде, членам Комитета советских военнопленных. Они, в свою очередь, свяжутся с Парижем и поставят в известность Советскую военную миссию. Добирайся любыми средствами и помни: дело весьма срочное!
В полдень к разъезду подкатил «джип». Из него вышли все тот же офицер в накидке и лейтенант-переводчик. Видимо, они не ожидали увидеть на разъезде такое: вдоль состава ходили вооруженные люди и не подпускали к нему никого близко, с крыш вагонов торчали дула пулеметов.
Удивленно переглядываясь, офицеры прошли в тупик, где стоял отцепленный вагон с охраной, пригласили командира русских партизан к себе. Когда он вошел в офицерское купе, в нем сидели трое: кроме приехавших, был еще молодой лейтенант — начальник конвоя. Между офицерами, видимо, только что произошел неприятный разговор: все они были красные от возбуждения.
Тот, что был в накидке, обращаясь к Колеснику через переводчика, спросил:
— В чем дело, почему ваши люди задерживают состав?
— А вы не заметили, — нахмурился Колесник, — что нас везут в противоположном направлении? Ведь мы попросили направить нас в Энен-Льетар.
Словно не расслышав перевода, офицер продолжал:
— Кроме того, вам было приказано сдать оружие. Почему вы не выполнили приказ?
— Скажите этому господину, — сдержанно ответил Колесник переводчику, — что мы не получили на этот счет указаний своего командования. — И, подумав, добавил: — Что касается случившегося, то об этом поставлена в известность Советская военная миссия в Париже…
Когда перевели его слова, офицер в накидке зло посмотрел на начальника конвоя и упрямо продолжал:
— Если вы будете препятствовать продвижению состава, мы вынуждены будем применить силу. На раздумье вам дается три часа.
Но было ясно, что в данной ситуации никакой силы англичане применять не станут, просто берут партизан на испуг.
— Имею честь, — Колесник поднялся со своего места и, не дожидаясь перевода, хлопнул дверью.
«Джип» вскоре укатил. Вагоны простояли на разъезде всю ночь. Утром к русским партизанам пришел
француз железнодорожник, знавший об их столкновении с англичанами, и весело объявил:— Все в порядке, едете в Энен-Льетар!
Возможно, что к этому времени в конфликт успела вмешаться Советская военная миссия.
Тетрадь седьмая
«5 сентября.
Во французской энциклопедии заметка об Энен-Льетаре уместилась в несколько строк: «Население 22 552 человека. Угольные шахты. Металлургические заводы. Старинный центр графства, основанный в 1579 году Карлом Эльзасским. Великолепный собор в романском аиле со скамейками XVIII века». Возможно, Энен-Льетар и есть тот город, где кончатся наши мытарства, откуда мы наконец выедем на Родину?»
(Из дневника)
А вот и станция. Бойцы выгрузились на перроне и зашагали по тихой улочке. Разыскать здесь русских партизан большого труда не составляло. В городе все знали, что они размещаются в бывшей гимназии — большом здании, выстроенном из красного кирпича и утопающем в листве деревьев, уже тронутых осенью.
Как только фреванцы и сен-польцы вошли на территорию гимназии, их окружили такие же, как они, разношерстно одетые люди. Началось знакомство. Неожиданно откуда-то прибежал запыхавшийся Охотин.
— Петр? — обрадовался Колесник. — Жив, здоров!
— Как видишь, — заулыбался тот.
После смерти Порика его отряд разделился на три группы. Охотин оказался в той, которой командовал старшина Красной Армии Иван Федорук. Колесник принялся расспрашивать Охотина об общих знакомых: Никифорове и Вишняке. Но он ничего о них не знал.
— А где Петриченко и Загороднев? — в свою очередь, поинтересовался Петр.
— В Дуллане, — ответил Колесник, — теперь наверняка скоро приедут сюда.
В этот момент его пригласили в штаб. В кабинете сидел смуглый крепыш.
— Начальник штаба, старший лейтенант Кулаков, — отрекомендовался он, протягивая руку. Видно было, что в этой роли он недавно и чувствует себя еще несколько скованно и неуверенно. Однако рассказ Колесника о том, как добирались партизаны до Энен-Льетара, о стычке с англичанами на железнодорожной станции слушал с вниманием и сочувствием.
— Нелегко нам будет собрать людей, ох как нелегко, — вздохнул начальник штаба. — Ну да вы-то добрались! Размещайтесь, а завтра подготовишь рапорт и дела своих отрядов: еду в Париж…
Утром, когда Колесник вошел в кабинет Кулакова, то хозяин его уже приготовился к отъезду. Пробежав глазами рапорт, хмыкнул:
— Добре! — Положил листок на стол, прошелся по кабинету, размышляя о чем-то своем, остановился против Колесника, сказал: — Останешься за меня! — Подумав, добавил: — И еще: есть мнение написать историю советских партизанских отрядов, воевавших во Франции. Судя по рапорту, писать ты умеешь, времени у тебя сейчас будет вполне достаточно… Может быть, возьмешься и за эту работу, а? — И, не дождавшись ответа, решительно сказал: — В общем, забирай рапорты — они мне больше не потребуются — и за дело! Если нужно — бери себе помощника.