Чтение онлайн

Возвращаюсь на первый этаж, который встречает меня обычным офисным гулом: шаги посетителей через турникеты, телефонные звонки, тихие смешки у лифта. Привычная атмосфера помогает наконец взять себя в руки.

Юлька сразу выстреливает навстречу вопросом:

— Ну, как там наш великий и ужасный генеральный? Сказал, что без тебя корпорация рухнет?

— Сказал, что в шторм я держусь на двух ногах, а не падаю на четвереньки, — сухо сказала я. — Видимо, это теперь моя главная должностная обязанность.

Почему-то Юльку мой строгий ответ смешит так, что она буквально

Маргоша сидит неподалёку, откинувшись на спинку кресла, как королева, которой всё вокруг давно надоело. Пальцы лениво листают телефон, ноготь стучит по экрану в такт её «равнодушию».

— Быстро ты, Лиза, карьеру строишь, — небрежно замечает она, даже не удостоив меня взглядом. — И главное — не по должностям, а по мужчинам. Осталось только весь совет директоров обработать, и будет полный набор.

— Осторожней, Марго, — вставляет Юлька с самым невинным видом, вылезая наконец из-под стойки. — А то ещё подумают, что ты завидуешь всерьёз.

Маргоша издаёт презрительный смешок, качает ногой на каблуке и лениво добавляет:

— Пф-ф… было бы чему завидовать! Я просто поражаюсь тому, как некоторые умеют продвигаться по службе альтернативными способами. Для этого, знаешь ли, нужна особая… гибкость.

Фраза звучит легко, как невинная констатация, но в каждом слове слышится ядовитое «ну ты и шлюха!»

Я глубоко вздыхаю и делаю то, что умею лучше всего — ухожу в работу, чтобы не отвечать.

Весь день проходит в каком-то странном режиме.

Перед тем, как временно “переехать” в приемную десятого этажа, я сначала разгребаю собственные дела: разношу документы, отвечаю на звонки, помогаю с пропусками, и всё это под аккомпанемент постоянных взглядов. Коллеги будто играют в молчаливую игру «угадай, что между Лизой и генеральным».

Ближе к вечеру снова оказываюсь в его кабинете с папкой документов, которые нужно подписать до завтрашнего утра: счета, перепроверенные договоры и список звонков за день. Обычная рутина, ничего героического… пока он внезапно не встаёт из-за стола.

При его приближении я машинально делаю шаг назад, но он невозмутимо говорит:

— Давайте пройдёмся.

Пройдёмся?

У меня в голове резко пустеет.

Мы спускаемся из его кабинета в приемную вместе. Батянин идёт первым, я — чуть позади, стараясь не споткнуться о собственные ноги. Впереди всего лишь один пролёт лестницы, но у меня ощущение, будто это марш-бросок. Шаги его звучат глухо и уверенно, а в каждом движении ощущается хищная пластичность мужчины с хорошо натренированным телом.

Я ловлю себя на том, что смотрю на его широкую спину слишком внимательно, любуясь атлетическими очертаниями. Его фигура реально завораживает своей силой.

У двери он привычным движением придерживает створку. Сразу видно, что это для него естественно — учтиво пропускать женщину вперед, как в каком-нибудь светском обществе. И почему-то эта простая деталь меня поражает особенно. Генеральный директор, человек, к которому весь офис боится лишний раз подойти, просто спокойно ждёт, пока я пройду…

Сердце

В лифте мы остаёмся вдвоём. Металлические двери закрываются, и мир будто обрезает все лишние звуки. Замкнутое пространство давит тишиной. Я стараюсь смотреть на панель с кнопками, но всё равно чувствую его присутствие слишком близко.

Батянин стоит рядом, плечом почти касаясь моего.

— Раз вы теперь сидите в моей приёмной… — вдруг произносит он, — то учтите: это не просто стол и телефон. Это порог, через который идут все, кто пытается добраться до меня. Первый барьер. Если вы не удержите его, я не смогу нормально работать. А секретарь, который не знает правил, опаснее любого врага. Поэтому слушайте внимательно.

Я с готовностью киваю, уставившись на него в ожидании советов. Батянин слегка поворачивает голову, и у меня всё внутри вздрагивает.

— Совещания согласовывайте через Виктора Сергеевича, как я и говорил, — продолжает он. — Но не подтверждайте ничего наобум. Лучше перепроверьте дважды. Если кто-то спрашивает, где я, отвечайте только «занят». Детали всегда оборачиваются против того, кто их сказал. Если что-то срочное, не бегите сразу ко мне. Сначала убедитесь, что это “срочно” не только по словам того, кто звонит.

Он выдает советы размеренно, словно на ходу расставляя фигуры на шахматной доске.

— И главное, помните: в приёмной вы не просто секретарь. Вы фильтр. От того, кого пропустите и кого задержите, иногда зависит больше, чем от целого отчёта. Всё ясно?

— Да.

Двери вип-лифта разъезжаются мягко, без звука.

Перед нами открывается коридор, ведущий к отдельному выходу на парковку. Здесь дежурит свой охранник — строгий, молчаливый, не такой, как у турникетов.

Батянин идётк этому выходу чуть впереди, не сбавляя шага, и я немного теряюсь: закончилась здесь наша “прогулка с инструкциями” или нет?

Приходится деликатно кашлянуть и сказать:

— Андрей Борисович… мне нужно сумку забрать. Она осталась под стойкой.

Он останавливается, поворачивает голову и бросает на меня короткий взгляд. Потом кивает.

— Пойдёмте.

И это «пойдёмте» означает не «идите», а именно «мы идём вместе». Он даже не раздумывает, а поворачивает обратно, и мне остаётся только идти рядом, изнывая от неловкости.

Вип-лифт стоит чуть в стороне от турникетов, но нас отлично видно. Мы выходим вдвоём, и этого достаточно: десятки глаз поднимаются одновременно.

Весь первый этаж замирает на секунду. Так всегда бывает, когда в холле появляется генеральный, да еще и идет нестандартным путем.

Собирающиеся домой менеджеры у стойки ресепшена притихают. Кто-то изображает бурную деятельность в духе: «мы ничего не видим, рабочий день окончен». Но глаза-то у всех блестят.

Маргошу аж передёргивает от моего соседства с Батяниным. В принципе, я ее злость понимаю: девушка годами носила юбки покороче, каблуки повыше, строила глазки генеральному, а результат — ноль. И теперь её ревность проглядывает даже сквозь натянутую маску равнодушия.