Босиком по стразам
Шрифт:
Друзья очень на это надеялись. Ведь после того, как всюду гасили свет, строгие монахини уходили, и девочки оставались в спальне одни. И тут они должны были вести себя так же, как их многочисленные сверстницы по всему земному шару. Они секретничали, строили планы и фантазировали. Так же все свои тайны они поверяли друг другу шепотом, спрятавшись у кого-то на кровати и накрывшись сверху для безопасности и тепла одеялом.
Первой, к кому отправились друзья, была девушка по имени Эрика. Отец ее был путешественником, заехавшим в Перу ненадолго. Мать Эрики умерла родами. И первые годы своей жизни девочка провела в семье родных матери. Длилось это ровно до тех пор, пока ее отец переводил
Так что Эрика отправилась жить в приют Святой Магдалины, а ее родственники купили дом и перебрались жить в другое место. Где они живут теперь, Эрика не знала, да и не стремилась узнать.
– После того ада, в какой я попала и из какого вышла живой, знать не хочу этих людей. Братья моей мамы поступили со мной отвратительно, но я их не осуждаю, их заставили так сделать их жены. А сама я стала только сильней, получив такую приютскую закалку. Теперь мне ничто не страшно. Наверное, за это я должна поблагодарить моих родных. Что нас не убивает, то делает сильней.
Эрика оказалась общительной молодой женщиной. Она была замужем, родила ребенка и была беременна вторым.
– Да, я хорошо помню бедную Мерседес. Но, честно говоря, эта девочка была какая-то ненормальная.
– Что ты имеешь в виду?
– Ну, все мы, кто жил в приюте, рано или поздно научились виртуозно лгать и покрывать друг друга, чтобы избежать дополнительной порции наказания. А Мерседес всегда признавалась в своих грехах. Частенько брала на себя и чужие. Разумеется, ей и доставалось больше, чем остальным! Вот Антония – та была совсем другой! Лично я очень бы хотела дружить с ней. Но непонятно по какой причине Антония дружила именно с Мерседес.
– Девочки были дружны?
– Не то слово! И хотя по возрасту они были ровесницами, всегда казалось, что это мать и дочь. Ну, или старшая сестра и младшая.
Итак, Эрика не удостоилась доверия Антонии. Но с кем еще из девочек в приюте общалась эта странная личность, в которой даже сама настоятельница признавала неоспоримое превосходство в силе духа?
– С кем? – задумалась над этим вопросом Эрика. – Пожалуй, что из девочек и ни с кем. Антония быстро стала среди нас главной. Но вот своими секретами, а они у нее, конечно же, были, она делилась только с Мерседес. А из той нельзя было вытянуть и словечка. Если вам так важно знать, о чем болтали эти две девчонки, спросите у старого хромого дяди Хуана – нашего садовника. Он был добр с Мерседес. С ним она и дружила. Ее одну он пускал во фруктовый сад, всех остальных гонял без всякой жалости! И чего пускал? Эта мямля Мерседес никогда даже не рвала ни апельсины, ни лимоны. Это, видите ли, было запрещено правилами! О себе не думала, могла бы о подругах подумать!
Пользы от разговора с Эрикой было немного.
– Старый Хуан давно выжил из ума, – пояснила сестра Анна, когда Мигель снова позвонил ей в монастырь. – Да, он служил в то время у нас, приводил в порядок сад. Но он и тогда был не вполне в своем уме. А уж с годами стал так чудить, что нам пришлось отстранить его от занимаемой должности.
Если уж мягкосердечная настоятельница решилась уволить старика, значит, он был совсем плох. Разговаривать с ним было бы бесполезно. Но все же Мигель узнал, что старик доживает свои дни в доме, как раз предназначенном для таких, как он, стариков – нищих и никому не нужных. И предложил поехать туда.
Джоан сначала ехать отказалась.
– С меня довольно… – простонала она. – В голове какая-то каша. Я уже решительно ничего не понимаю. Почему было сразу же не объявить эту женщину в розыск? Эту тварь, которая увела моего сына! Ведь всем теперь окончательно ясно, что она закоренелая преступница. Живет под чужим именем и, скорей
всего, по чужим документам.– Не время опускать руки, – возразила ей Кира. – Да, тяжело. Да, сложно. Но именно сейчас мы, похоже, напали на след твоего сына. Ты же согласна, где Мерседес, там и твой Костя?
– Да.
– Тогда надо искать людей, которые хорошо знают Мерседес и знают, что эта особа из себя представляет на самом деле. Они укажут нам место, где она может прятаться. И там же мы найдем твоего Костю.
Как только удалось уговорить Джоан, случилась новая заминка. Энрике срочно вызвали на службу. Потребовались его показания против Абелардо и других наркоторговцев. Следствие в любой стране дело небыстрое, а уж в такой неторопливой, как Перу, и подавно.
Так что в богадельню к старому садовнику Хуану отправились только Мигель и подруги вместе с упирающейся Джоан. Долго ехать не пришлось. Как и монастырь Марии Магдалины, богадельня находилась в пригороде Лимы. Но если в монастыре были опрятные дорожки, зелень и стройные белые стены, то тут ничего этого не было и в помине. Это было какое-то скопище всего самого скверного, что имелось в Лиме. Нищета, пыль, вонь.
– Жуткое место, – пробормотала Леся, выходя из машины и спотыкаясь на каком-то мусоре. – Как тут только люди живут?
– Они и не живут, а доживают, – горько отозвался Мигель. – В этом доме живут бедные одинокие старики, до которых нет никому дела и о которых вынуждено заботиться государство.
Судя по тем условиям, в которых находились перуанские пенсионеры, государство было больше озабочено тем, как бы поживей скинуть с себя эту ношу. Духота, тесные комнаты, мало напоминающие человеческое жилье, запах немытых тел. А хуже всего отчаяние и безысходность, которые светились в глазах этих людей.
Все они понимали, что для них это конечный путь пребывания на этой земле, дальше лишь пустота и небытие и, конечно, встреча с Создателем – встреча, которой многие ждали, но еще больше боялись.
– И где нам тут искать нашего старика садовника? – растерялась Кира.
Леся не ответила. Она с трудом удерживалась на ногах, чтобы не потерять сознание от окружающих ее запахов. Один Мигель оставался бодрым и полным энтузиазма.
– Сейчас все выясним! – воскликнул он и исчез, оставив подруг наедине с блуждающими, казалось, без всякой цели по коридору стариками.
Впрочем, появление молодых и симпатичных женщин в фойе недолго осталось незамеченным. Старики ковыляли мимо, кидая на подруг заинтересованные взгляды. Потихоньку их становилось все больше и больше.
– Мне кажется или их прибывает?
– Скажу тебе больше: они нас берут в оцепление!
Леся огляделась по сторонам и с удивлением обнаружила, что вокруг них полно стариков, кто-то прикатил сюда на инвалидных колясках, кто-то приковылял с помощью костылей или ходунков. Но были и такие живчики, которые явились на своих двоих, а теперь старались протиснуться поближе к девушкам.
– Кира! – взвизгнула Леся, когда один такой старикан ощутимо ущипнул ее за ляжку. – Что им всем от меня надо?
Но Кира была и сама занята – она отбивалась от какого-то не в меру прыткого старикана, который стремился прижать ее к своей высохшей груди. При этом он что-то пылко бормотал. Даже не зная испанского, Кира без труда поняла, что это объяснение в любви.
– Где Мигель?! Почему он нас тут бросил? Эй, кто-нибудь… Спасите! Помогите! SOS!
Спасение явилось не с той стороны, откуда его ждали подруги. Вместо Мигеля рядом с ними возникла громадоподобная женщина, которая разразилась дикими звуками, которые мигом распугали всех старичков. Прикрывая головы руками и закрывая уши, лихорадочно уменьшая громкость в своих слуховых аппаратах, дедульки проворно разбежались в разные стороны. Раскаты баса командирши начисто развеяли все романтические порывы их не по возрасту пылких сердец.