Чтение онлайн

— Отпусти, нас не должны видеть вместе — шептала она, оборачиваясь, и эта паника в её глазах, эта боязнь, смешила меня только этим. Не изменилась, всё такая трусиха. Моё сердце сжалось от обиды и разочарования.

— Пусть видят, мне плевать!— она резко вскинула голову, и её глаза были напуганы, полны ужаса.

— Тебе плевать, а мне нет! Отпусти же ты меня! Логан тебя не должны видеть со мной пойми ты — она толкнула меня в грудь, её сила была ничтожной по сравнению с моей, но сам жест был как вызов. Я перехватил её руки, развернув спиной к своей груди, и прижал её так сильно, что она едва могла дышать.

—Боишься за свою репутацию? — грозно произнёс,

коснувшись её волос, вдыхая их аромат, который сводил меня с ума.

— А то, что ты уже запятнала свою жизнь волком — ничего?— эти слова, яд, который я выплеснул на неё, заставили её дёрнуться, она стала брыкаться ещё сильнее, её тело судорожно дёргалось в моих объятиях.

— Боишься, что всё узнают? — усмехнулся, рукой дотронулся до её живота, сжимая ткань платья, прижимая к себе, чтобы ощущала мою силу и мою мощь, чтобы чувствовала, что со мной происходит и что нельзя меня злить. Я хотел, чтобы она почувствовала каждый импульс ярости и желания, что разрывали меня на части.

— Я не шучу, услышь прошу— прошептала она, её голос был полон мольбы, и это было последним, что я хотел услышать от неё. Её мольба, её отчаяние, лишь сильнее разжигали во мне огонь, превращая меня в зверя. Я чувствовал, как её слёзы капают на мою руку, обжигая кожу, и каждая капля была как ещё один удар по моему сердцу.

— Отпустить?— сжимал сильнее, наклонялся ещё ближе, чувствуя её дрожь, ту мелкую, судорожную дрожь, что пробирала её до костей. Из-за меня дрожит. Помню, как дрожала, когда целовал, когда обнимал, и эта дрожь была от страсти, от желания. А теперь она всё разрушила, и её дрожь — от страха и отвращения.

— Нас увидят, не должны, понимаешь, не должны! Только хуже сделаешь, пойми!— послышались голоса, становящиеся всё отчётливее. Я же упрямо стоял и вдыхал её запах, этот родной, дурманящий аромат. Как жил без него это время, как существовал? Закрыл глаза, проводя носом по её волосам, по щеке, моя рука поднялась вверх, очертил её талию, вновь вернулся к животу, сжимая ткань платья сильнее, пытаясь почувствовать её тепло сквозь материю.

— Хуже, говоришь? — злорадно усмехнулся, шепнул ей на ухо, и мой голос был полон холодного бешенства.

— Боишься, что жених увидит, что ты с другим?— специально говорю, специально, чтобы причинить ей боль, чтобы увидеть в её глазах отчаяние. Она дёрнулась, её тело напряглось, словно натянутая струна.

— Прекрати! Ну прекрати, пожалуйста! — схватила за мои руки, пытаясь оттолкнуть, и меня прошибло ударом, мощным импульсом энергии, что всегда был между нами. Она это тоже почувствовала, я видел это по её широко распахнутым глазам.

Голоса приближались, стали ещё слышнее, каждый звук нарастал, предвещая опасность.

— Пожалуйста! — услышал от неё, последний отчаянный шепот. Мой взгляд упал на конюшню, где стояли наши лошади. Приподнял её за талию, легко, словно пушинку, и быстро понёс туда. Голоса приближались, и я вжал её в стену, сам закрыл своим телом, чтобы она была невидима для чужих глаз. Руку поставил над её головой, вжимаясь в неё сильнее и сильнее, ощущая, как она дрожит и боится, её страх передавался мне, усиливая моё собственное возбуждение.

— Джордан говорил, чтобы следили за его невестой, — услышал голос одного из охранников, и мой взгляд нашёл глаза Серены. Она вздрогнула, часто дыша, её грудь вздымалась от паники.

— А что, боится?— посмеялись они, и эти смешки разозлили меня. Я сильнее прижался к ней, и увидел, как слезы появились у неё

на глазах, стекая по щекам.

— Ты видел её? Мечта, красивая! Вот и боится, что её уведут. Я бы тоже не отказался от неё, ночку бы с ней провёл

— один из охранников хрипло засмеялся, и в его голосе прозвучало столько похоти, что я зарычал. Мой рык был грозным и ужасающим, он пронёсся по конюшне, заставив воздух содрогнуться, и был предупреждением для всех, кто посмеет покуситься на моё.

— Да и за волком следить тем, слишком распутно он вел себя с ней, усмехнулся, на миг закрывая глаза.

Рука Серены сжала мою, словно успокаивая. Нашёл её глаза, в которых вижу волнение. Какая же она красивая. Смотрю и не могу оторвать взгляд. Пока не заметил то, что меня пошатнуло, то, чего вообще не ожидал увидеть.

Pov. Серена

Логан сжимает сильнее, прижимается, и я чувствую его жар сквозь одежду, его мощь, его желание, которое обволакивает меня, душит. Сглотнула, а горло всё равно сжимает спазм. Слезы появились в глазах, жгучие и горькие, слыша то, что говорят про меня, эти грязные слова, полные похоти. И это слышит Логан, мой Логан, который сейчас держит меня так крепко. Не ожидала его увидеть, не ожидала, думала, что он уехал, что я в безопасности от его глаз, от его боли. А теперь, как быть теперь, когда он так сжимает меня, когда его присутствие так всеобъемлюще?

Боюсь, боюсь, что увидят, ведь ему будет хуже. Родителям, ведь меня предупредили, и Логану тоже будет хуже, намного хуже, поэтому я прошу, чтобы отпустил. А теперь, когда я прижата к стене, чувствую его всего, его мощь, его желание, которое не просто ощущается, а проникает в каждую клеточку. Сглотнула, наверняка краска появилась на щеках, жар разлился по телу, несмотря на холод.

Шмыгнула носом, пытаясь сдержать дрожь. Зачем вышла, вот зачем? Не видела его два дня, не видела, думала, уехал, что он оставил меня, что я могу хоть немного вздохнуть. А нет, он тут, ещё здесь, и его присутствие – это новая пытка. Его дыхание опаляет кожу у виска, от него горит, так горит всё внутри.

Слезы жгли глаза, когда он резко взял и поднял мой подбородок, его пальцы были жёсткими и властными. Дёрнулась, понимая, что он там видит, что он сейчас увидит. Нет, только не это. Он не должен был видеть мои губы, разорванные, опухшие, живое доказательство унижения.

Боюсь открывать глаза, боюсь увидеть в его взгляде смесь ярости и отвращения, что он увидит, кто это сделал.

— Кто это сделал?!— грозное рычание, смешанное с такой злостью, с таким диким рыком, что я задрожала всем телом. Его рука крепко и сильно сжимает мой подбородок, не давая отвернуться.

— Никто! Какая тебе разница?— пыталась убрать его руки, но они были как стальные тиски, не получается. Не хочу, чтобы видел меня такой, такое унижение, такой стыд, это больнее, чем физическая боль.

— Нравится, когда с тобой грубо обращаются?— я вздрогнула, ведь его глаза горели страшным огнём, и в них не было и капли того тепла, что я знала раньше.

Я ударила его по лицу, изо всех сил, зло со слезами смотря в его глаза, пытаясь донести всю свою боль и отчаяние.

— Правда в глаза колет, а? — он не отшатнулся от удара, лишь вжался сильнее, придавливая меня к стене ещё мощнее.