Борьба со смертью
Шрифт:
IX
– Но я никогда не чувствовал себя лучше, - говорил Мак-Кой направо и налево.
– Вы ведете себя непростительно нерационально, - говорил ему старый доктор Крамер.
Френсис, Дапер, Лилли, Бэджер и все остальные просто не знали, что с ним делать... Вообще, Мак-Кой был покладистым человеком, но теперь он только качал головой и запирал за собою дверь в свою комнатку. Происходило ли это оттого, что он слишком долго занимался административной деятельностью, пока они все наслаждались острым ощущением опасности? Или проснулись воспоминания о старых днях, когда он был еще не директором, а простым бактериологом сражался в Калифоршш... с бубонной чумой? И это старое, полузабытое
Ах... Это было замечательно, Голуби, морские свинки, белые мыши, обезьяны - все были иммунны к попугаевой болезни. И не удивительно ли вот что: уже околевших от можно было оставлять в одной клетке со здоровыми- и это не имело последствий. Значит, попугаева болезнь не так уже заразительна... Шорти и Армстронг были, по-видимому, как-то особенно неосторожны. Не тщательно продуманный эксперимент, а случай показал, что и от попугая к попугало болезнь эта, передается нелегко. Больной попугай удрал из комнаты (Мак-Кой не мог уследить за всем), взобрался на клетку здоровых попугаев и запачкал ее, но эти прицы продолжали кричать и клевать как ни в чем не бывало.
13 февраля Петерсон, понуждаемый Мак-Коем (таким скептиком по отношению к сыворотке) - вливал все большие дозы сыворотки в Армстронга. В это утро у Армстронга была нормальная температура, в его итории болезни было записано: «Самочувствие хорошее».
Армстронга было не так просто уморить. От уже подумывал как бы ему удрать госпиталя.
– Подождите еще немножко, Мак, - говорил он Мак-Кою, навещавшему его, - подождите, пока меня выпустят, и мы им покажем...
Утром 15 февраля Мак-Кой сидел, по уши зарывшись в свои опыты с больными, здоровыми, умирающими и мертвыми птицами и млекопитающими... Даже странно, до чего он себя отлично чувствовал. Его сотрудники почти заболевали от ярости - так раздражало их упорство, с которым он отказывался от их помощи.
– Мне кажется, что Мак будет очень рад, если в конце концов заболеет,- сказал мне один из них.
И кто знает, может быть, он не был слишком далек от истины. Старый друг Мак-Коя - Гольдбергер - заразился пятью болезнями, которые он изучал. Среди них была лихорадка Денге, страшная желтая лихорадка и тиф. Эдди Френсис болел мальтийской лихорадкой и дважды - туляремией, Алиса Ивэнс всю жизнь не могла избавиться от мучившего ее микроба Банта. А Мак-Клинтик, Геттинтер, великан Генри Коуэн и другие погибли в битве с пятнистой лихорадкой. Да... Мак-Кой, похожий больше всего на почтенного школьного учителя старого доброго времени, был, пожалуй, обозлен своей непонятной болезнеустойчивостью и в порыве неистовства решил выяснить все до конца...
Лихорадка Денге - лихорадочное состояние, вызываемое циркулирующим в крови возбудителем. Передается комарами, встречается главным образом в жарких странах. Сопровождается сильными болями в суставах, температурой.
– Прим. ред.
Но вот начались фантастические события, сделавшие иммунитет Мак-Коя еще более неправдоподобным. Совершенно случайно, вне экспериментальных планов Мак-Коя (напротив, он всеми силами старался предотвратить такие случайности), обнаружилась еще одна таинственная и очень значительная особенность этой попугаевой болезни. Все происшествие, особенно в связи с искренним самоотвержением Мак-Коя, имело глубоко иронический характер.
Утром 15 февраля ночной сторож Института Лэнхем заболел попугаевой болезнью.
До тех пор мы знали, с чем мы имеем дело, рассказывал много позже Мак-Кой, -но невозможно передать наши ощущения после 13 февраля. Творилось нечто мистическое...
Мак-Кой просто ничего не понимал. Сомневаться было невозможно... Если вы видели хоть один случаи попугаевой болезни с этой страшной дрожью и внезапной головной болью... Но ведь Лэнхэм никогда не входил ни в подвальные комнаты, где жили попугаи,
ни в лабораторию в первом этаже. Это был дисциплинированный человек (вход в эти комнаты был запрещен), на его попечении была семья, и Мак-Кой был уверен, что он не лжет.В то же утро, когда заболел Лэнхэм, доктор Вильям Р.Стокс ушел из мира следом за Шорти. Не было никаких указаний то, что эта ползучая пневмония передается от человека человеку. Только от попугая - человеку. Никто из медицинского персонала, ухаживавшего без всяких предосторожностей за Шорти и Армстронгом, не заразился.
Остались совершенно здоровыми и семьи Шорти и Армстронга. В литературе тоже было никаких сведений об исключительной заразительности попугаевой болезнью. Но очевидно было, что Лэнхэм заразился.
– Немедленно достаньте побольше сыворотки, Спенсер, -распорядился Мак-Кой. Потом вернулся в свою лабораторию и запер за собою дверь.
Когда Джимми Лик пришел сообщить Мак-Кою, что Лэнхэм выздоравливает, у миссис Сэди Карлин разболелась голова, начался озноб. Сэди Карлин была, бактериологом и работал в здании Института. Это верно. Установлено также, что она изучала культуры, выделенные из органов больных попугаев, но ведь это были микробы, не имевшие ничего общего с ползучей пневмонией.
Словно Шерлок Холме, восстанавливал Мак-Кой картину поведения миссис Кармин, Да, она заходила в подвальную комнату рядом с комнатой, где содержались попугаи, Но ведь ни один вирус не может проникнуть сквозь толстую каменную стену... Мак-Кой заколебался. «Я лучше прекращу работу», - сказал он Армстронгу.
Армстронг только рассмеялся: «Не делайте этого. Недели через две я вернусь, мы с ней справимся».
В это время Спенсер рыскал по Нью-Йорку и по всей Западной Америке, сидел на кухне у скромных владельцев попугаев (удивительно, в каких различных слоях общества любят попугаев). Он мчался из Масачусетса в Пенсильванию со шприцем, спиртом и ватой, убеждая, упрашивая: соблазняя выздоровевших от попугаевой болезни. У Спенни открытое, приветливое лицо, и притом вообще гораздо легче просить для другого, чем для самого себя.
Он привез с собою полные колбы крови, и вскоре после его приезда миссис Карлин почувствовала себя лучше, а Мак-Кой облегченно вздохнул.
X
Тогда-то и началось сумасшествие. 10 марта Хасселтайн, один из ветеранов Института гигиены, вернулся домой к ужину очень голодный, но когда он сел за стол, у него начался озноб, и ему стало противно даже смотреть на еду.
Хасселтайн не имел никакого отношения к попугаевой болезни. Его рабочая комната, была отделена большим залом от комнаты, где Мак-Кой вскрывал мертвых попугаев. На следующий день слег с невероятной головной болью рабочий Моргэл, который никогда не входил комнаты ни с больными, ни со здоровыми попугаями. Он только ставил корм для них около дверей, и Мак-Кой сам вносил eгo в лабораторию. Моргэл отказывался итти в больницу... Если ему суждено умереть, он не желает этим заниматься среди чужих людей, нет, сударь.
– Бэджер, собирайтесь в дорогу, - сказал Мак-Кой, и Бэджер, получив разрешение не беречь денег, отправился за кровью выздоравливавших от попугаевой болезни людей.
12 марта Эрнест Миллер, препаратор, готовивший бактериологические среды для всего Института, почувствовал себя омерзительно. Так же, как и Лэнхэм, и Маргэл, он не имел ничего общего с попугаями. Это был здоровяк, классный гребец, с бычьим затылком, который вообще ничем не болел. Теперь он лежал в жару...
Ричардс, главный врач Морского госпиталя, сказал Мак-Кою, что у них всегда будет свободная койка для сотрудников Института. Эта внезапная эпидемия приводила в смятение только Мак-Коя. Все его сотрудники смеялись, и в конце концов Мак-Кой с отчаянья стал смеяться вместе с ними. Так, бывает и на войне, на самых опасных участках фронта.