Бонус для монсеньора
Шрифт:
– Да не в том дело. Может быть, и дорогое. Только я того не знаю. А мне оно дорого было тем, что оно мне от моей матери досталось. А той от бабушки. Можно сказать, единственная память о нашей семье. Реликвия. Войну оно с нами пережило. Эвакуацию. Еще перед революцией его мой прадед перед свадьбой невесте в знак своей любви подарил.
– И что?
– А после той девочки оно пропало. Я-то сначала и не подумала, что это она его взяла. Дура старая! Искала целый день по всей квартире. Помнила, что в ванной комнате оставила, когда руки мыла. Сначала думала, что за раковину завалилось.
Но
Не найдя маминого кольца, Олег сильно помрачнел. Он несколько раз переспросил старушку, точно ли она помнит, что оставляла его в ванной комнате. И когда убедился, что мать не ошибается и кольцо пропало, быстро собрался и куда-то уехал. Отсутствовал он недолго. Вернулся уже пьяный. С разбитой мордой. И сжимая под мышкой початую литровку, а в руке кольцо с изумрудом.
Старушка и вернувшемуся к ней кольцу не обрадовалась. Мрачный вид сына и украшенная синяками физиономия ее откровенно пугали. Она пыталась подступиться к нему с расспросами, но так ничего толком и не выведала. Олег только пил и ругал всех женщин на чем свет стоит.
– Ни с кем дела иметь больше не хочу! – рычал он, наливая себе очередную стопку. – Одна б… а другая воровка. Что лучше?
– Так кольцо украла та девушка, которую он пригласил к себе?
– Похоже, что да. И представляете, что за роковое совпадение, только сейчас сообразила, ее тоже Мариной звали!
– Вот как!
– Да, – кивнула старушка. – И она оказалась воровкой. А ведь она мне сначала даже понравилась. Крикливая только. Но Олег на нее так тепло смотрел. Я даже обрадовалась, что все у него наладится. Да не судьба, видно.
И помолчав, она вопросительно посмотрела на подруг:
– Но теперь-то вы понимаете, почему мой сын даже слышать этого имени – Марина – не может?
Подруги молча кивнули, избегая смотреть на Апогея. Что должен был чувствовать этот мужчина, узнав, что покойная подруга, которую он боготворил, ради которой пахал с раннего утра и до поздней ночи, на самом деле обманывала его, да еще и при случае не брезговала прихватить чужую вещь.
Но по крайней мере теперь было ясно, что послужило причиной тому, недельной давности, скандалу между Олегом и Мариной, свидетелем которого стал Апогей.
– Но кольцо-то Марина владельцам вернула, – прошептала Леся на ухо подруге. – Значит, убивать ее Олегу резона не было.
– Кто его знает, – так же шепотом ответила Кира. – Вон пьет мужик уже сколько дней, не просыхая. Могло в голове и помутиться.
Но на их вопрос, чем занимался Олег сегодня с утра, старушка только тяжело вздохнула.
– Пьет он. Я в восемь встала, а он уже двести граммов выпил. И снова спать улегся. Так целый день дома и сидит. Опух весь. Сил нет на него смотреть, а что делать, тоже не знаю. Может быть, снова врачей вызвать? А что? Деньги есть. Пусть они кровь ему почистят. Да мозги заодно вправят.
И приняв это решение, старушка тут же принялась искать нужный
телефон. Поняв, что они тут лишние, старушке явно не впервой вызывать бригаду «вытрезвителей» к ее сыну, подруги торопливо попрощались. И ушли, забрав с собой пошатывающегося Апогея.Тот после услышанной о любимой женщине правды впал в состояние ступора. Шел, словно слепой. И на вопросы подруг не отвечал.
– Как бы он чего с собой не сделал, – опасливо произнесла Леся. – Нельзя его одного в таком состоянии оставлять.
– И что ты предлагаешь? К нему переселиться?
– Отвезем его к тебе!
– Почему это ко мне? – вспылила Кира. – Ты предложила, ты с ним и возись!
– У тебя он уже был. Так что ему там обстановка знакома. Опять же Фантик!
– А при чем тут мой кот?
– Они с ним вроде бы подружились. А кошки в таких случая действуют как самое лучшее успокаивающее средство. При высоком давлении кот на руках – первое лекарство. А у нашего Апогея давление явно зашкаливает. Видишь, как у него глаза кровью налились? Прямо жутко смотреть!
– А мне не жутко с ним целую ночь под одной крышей будет провести?
– Он тебя не обидит!
В общем, как ни сопротивлялась Кира, Апогея ей пришлось взять к себе домой. Он не возражал. И похоже, даже не понимал, куда его везут неугомонные подруги. Дома у Киры он рассеянно огляделся по сторонам. Снял обувь и обул тапочки, словно находился у себя дома. Прошел в комнату, сел в Кирино любимое глубокое кресло и затих там.
И что уж совсем было странно, Фантик, который вел с Кирой и Лесей постоянную войну за право отдыхать в этом самом кресле, сейчас даже не мяукнул. Вместо этого он мягко запрыгнул к Апогею и, повертевшись немного, удобно устроился на тощих коленях затихшего гостя.
– Пусть сидит. Ему нужно о многом подумать, – горячо зашептала Леся, наблюдавшая эту картину. – И если ему так удобно, то пусть просто сидит.
– Тебе хорошо говорить, а как же я? Ты что, хочешь меня оставить с незнакомым мужчиной наедине?
– Так говоришь, будто бы это у тебя впервые! – хихикнула Леся.
– Все равно как-то странно.
– Не бойся, сразу видно, что он человек благородного поведения.
Кира пожала плечами. Будто бы только негодяи при виде нее теряют головы и начинают мечтать о всяких глупостях. Но, проводив подругу и закрыв за ней дверь, Кира неожиданно поймала себя на мысли, что присутствие в ее квартире Апогея не только не раздражает, но даже придает уверенности и спокойствия. Это тоже было очень, очень странное и совершенно новое для Киры ощущение.
Что скрывать, обычно мужчины, пусть даже и горячо любимые, вызывали в ней глухую неприязнь, едва им стоило перешагнуть порог ее квартиры. Их нужно было кормить, поить и вообще всячески заботиться о них, что Киру откровенно раздражало и напрягало.
А уж по прошествии суток пребывания у нее гостя девушку охватывало стойкое желание придушить его. И при мысли, оставить или выставить гостя из своей квартиры, второе соображение неизменно и с большим преимуществом брало верх.
Только один раз Кира сделала исключение для следователя Еремея. И то лишь потому, что остро нуждалась в его помощи. Не случись такого, она бы и его попросила уйти.