Бомба для монополии
Шрифт:
— Пожалуйста...
Старик побрел в свою будку и вернулся, держа медный клаксон с большим пузырем на конце. Он яростно сжал его, и над неторопливо текущей рекой раздался квакающий звук. Ему ответили издалека таким же кваканьем с точно таких же мостков на другой стороне, и они увидели такого же старика в лодчонке с подвесным мотором. Пару раз чихнув, мотор завелся. Тут где-то вдали громыхнул гром, и внезапно налетел ветер, пронесся по верхушкам деревьев, сшибая птиц и распугивая стайки обезьян. Аллигатор, которого никто из них до сих пор не замечал, скользнул в воду в метре от мостков, на которых они стояли.
Дождь начался,
— Это мне и было нужно, парни.
Но она наблюдала за ними. Ей нужен был союзник, и она изучала их, пытаясь решить, кто же из них им станет.
На другой стороне они обнаружили довольно большое пространство, обнесенное оградой, с четырьмя или пятью деревянными строениями и крошечный открытый ресторанчик под кровлей из бамбука и листьев. Его обслуживали четыре или пять человек, по большей части старики, мужчины и женщины, и один маленький мальчик. Дита отошла в сторонку со стариком, потом вернулась к ним.
— Они здесь ждут, когда снова начнут ходить речные суда из Гранады до большого озера. Они ходят по реке до Карибского моря и иногда останавливаются здесь. Если мы останемся здесь где-то на час, он нам приготовит еду, — с сожалением пояснила она.
Но Паркер уже разложил свою карту на одном из деревянных столиков.
— Вот что мы сделаем сначала. Здесь всего пять километров через поля.
— Ладно, я беру попить — у него есть холодильник. Oiga, tres colas. Мы будем возвращаться той же дорогой? Верно? Я скажу ему, чтобы он нам приготовил поесть к... — она взглянула на часы, — к пяти, ладно? Три часа нам хватит?
Паркер пожал плечами, свернул карту, сложил и ничего не сказал. Гудалл сдержал слишком явную усмешку.
— Это было бы куда лучше, чем цыпленок, зажаренный в этой микки-маусовской печи.
— Мы не вернемся в «финку», если остановимся здесь.
— Хорошо. У него здесь есть спальный домик. Я договорюсь и об этом.
На этот раз тайнсайдец рассмеялся. Маленький мальчик — Хуанито, как называл его старик, — принес три запотевшие бутылки никарагуанской колы — не настоящей, зато холодной.
Последняя стадия их пути заняла меньше времени, чем предполагал Паркер. Изгородь была на острове, который соединялся с северным берегом узким деревянным мостом. Сорванец перебежал по нему перед ними и исчез, собираясь, несомненно, заняться тем, чем занимаются мальчишки, которые могут на полчаса удрать от взрослых.
Оттуда грязная тропа вела через узкую полосу лесопосадок, едва доросших до кустов. Дождь периодически начинался снова, и часто очень сильный. Дита облачилась в полиэтиленовый плащ с капюшоном, вишнево-красного цвета с оранжевыми подсолнухами, Паркер развернул большой гринписовский зонтик. У Гудалла не было ничего, и он ругался, но идти под зонтиком не захотел. Дита предложила снять плащ и накинуть на плечи им двоим — самый соблазнительный вариант. Но он отказался, представив себе, как они будут ковылять по рытвинам, как он в конце концов останется под плащом, а она пойдет под зонтиком с Паркером.
На ходу Дита начала
напевать «Рожденный в США» на манер марша. Гудалл, тоже поклонник Босса [1] , стал подпевать. Паркер к ним не присоединился.— Но ведь ты же не в США родилась, а?
— Откуда ты знаешь?
— Ты тико, — Гудалл гордился тем, что усвоил, как уроженцы Коста-Рики называют себя.
— Ты думаешь? Тика. Я полагаю, ты знаешь, в чем разница. И хотя я родилась не в США, но и не в Коста-Рике. Тем не менее это случилось меньше чем в трех сотнях миль от Майами, и именно там я получила эту работу — боссы «Буллбургера» бывают там.
1
Имеется в виду Брюс Спрингстин (прим. пер.).
— Так ты американка?
— Вроде того, — она пожала плечами. — Официально — да.
Немного позже они вышли из молодых лесопосадок.
— Боже! — воскликнул Паркер, велев им остановиться и увлекая их обратно за деревья.
Перед ними лежало открытое, плавно понижающееся к центру пространство диаметром примерно в километр, которое когда-то, возможно, было озером или болотом. Теперь его занимали девять делянок кукурузы, которые они видели на спутниковых фотографиях, каждая площадью в сто квадратных метров, с кучкой небольших строений на дальней стороне. Но заставило Паркера вскрикнуть то, что вся эта площадь была теперь огорожена сетчатым забором в два с половиной метра в высоту, с колючей проволокой поверху, со сторожевыми вышками на всех пяти углах. Вокруг все было вырублено или занято рисовыми полями.
Паркер навел бинокль.
— Прошу прощения, — сказал он. — Дело сорвано.
Он уловил реакцию Гудалла.
— Нет, ты идиот. Не все, а только эта вылазка. Мы не можем подойти ближе, чтобы нас не заметили. Они могут выслать патруль, задержать нас и допросить. Мы перешли не через официальный погранпост и можем оказаться в крайней опасности. Простите, но мы вернемся назад.
И он повел их подальше от сторожевых вышек.
Вопросы забурлили в мозгу Гудалла.
— Мы не можем обойтись без положенной разведки, — сказал он.
— Нет. Я вернусь сюда, пока вы будете тренироваться, все сделаю совершенно скрытно, без всяких попыток прикинуться птицеловом или чем еще — они даже не увидят меня. Устрою хороший НП, разузнаю их распорядок за сорок восемь часов, — он немного подумал. — И я еще проведу воздушную разведку. Пусть этот австралиец приложит руку.
— Мы видели те фотографии. На них все правильно.
— На момент их продажи.
— Ну и неряшливый парень там на вышке. С длинным хвостом. Я так думаю, революционер. Че Гевара и прочее дерьмо.
Он не вспомнил о том, что в те давние времена плакат с портретом Че висел над его кроватью шесть месяцев, пока его отец не увидел и не выкинул его.
— Да.
И если тон Паркера был чуть более сухим, чем обычно, Гудалл не спросил себя почему.
— И что же растет за этим забором? Выглядит как кукуруза.
На этот раз ответила Дита:
— Она и есть.
Через двадцать минут Эстер Сомерс, негритянка, которая говорила с Гудаллом за столиком на веранде гранд-отеля в Сан-Хосе два дня назад, потрепала волосы Зены, своей дочери, сняла с шеи русский бинокль и отдала его команданте.