Чтение онлайн

Так он и сидел на почерневшем от времени куске поваленного дерева, то и дело доставая из котла палку-мешалку и ловя открытой пастью россыпи капель. Если вкус его не устраивал, готовка продолжалась.

Любитель набить брюхо, юный тролль – высокий, худой и вечно голодный – подходил с душой только к процессу готовки, остальные же занятия из богатого арсенала ежедневных бытовых поручений выполнял лишь под пристальным присмотром кого-то из более опытных братьев.

– Ну как там? Когда ужо? – на поляну вышел рыжий и огромный даже по меркам троллей Валяй, старший семейства. На могучем плече громила

нёс пень. В нетерпеливом тоне угадывалось, что если прямо сейчас не будет дан положительный ответ, то кто-то получит по хребту.

В очередной раз выудив палку-мешалку из котла, Рыгун поймал языком град горячих капелек.

– Мням-мням. Вроде ничё. Корешки разварились, сок дали. Пора мяско забрасывать.

– То-то, – довольно осклабился Валяй, подходя к костру и сбрасывая тяжёлую ношу. – Где рубило? Надо б кочерягу разделить. Э! Кусок! Где рубило, говорю?

Поворочавшись на шкурах, небрежно разбросанных у кромки поляны, Кусок приподнялся на локте. Спутавшиеся космы спадали на морду, и сонный тролль раздражённо отбросил их назад.

– Ну что тебе? – прорычал диковатый, второй по старшинству братец.

– Рубило где, говорю? – Валяй подставил костру огромные ладони.

Кусок ткнул волосатой ручищей груду чёрных шкур. Там что-то недовольно хрюкнуло, и неожиданно «груда» поднялась и неуверенным шагом потопала к кустам. Огромный чёрный хряк, любимец Куска по кличке Смрад, предпочитал спать вместе с хозяином.

– На! Под Смрадом было! – Кусок швырнул к костру самый обыкновенный топор лесоруба.

Подхватив миниатюрный по тролльим меркам топор, Валяй замахнулся на пень и что есть сил рубанул. С глухим стуком топорище застряло в древесной сердцевине.

– Рррр! Железяка!

– Без пня твоего обойдёмся. Есть ещё, чем костерок подкормить. Давай лучше мяска добавим, – Рыгун подкинул дров и раскатисто рыгнул. – О! Кушать пора.

– Эу! Мордун, тащи мяско сюды! – окликнул рыжий Валяй одного из братьев.

Сидевший спиной к костру Мордун встрепенулся. В жилистой, покрытой чёрной шерстью ручище возник потёртый жизнью трофейный свинорез.

Со стороны дерева, где привязанные вверх ногами болтались трое несчастных, жалобно заскулили.

– Не надо! Пожалуйста! – по испачканному лицу пленной тётки пролегли грязные дорожки.

– Цыц! – брызгая слюной, рыкнул Валяй, – Давай-ка нам, Мордуша, вон того, худющего.

– А может, лучше тихого сварим, а то к утру протухнет, – вставил робкое слово юный Рыгун.

Толстый, лысый детина висел не шевелясь, умиротворённо закрыв глаза. На посиневшем лице замерло мертвецкое спокойствие. Пленник слишком долго болтался кверху ногами и недавно испустил дух.

– Не протухнет. Наоборот, будет самое то, – ухмыльнулся со шкур Валяй и протянул к костру босые ножищи.

Молчаливый, вечно мрачный Мордун подошёл к худому пленнику, ухватил того за локоть, чтобы не болтался. Человек застонал, что-то неразборчиво залепетал, а когда увидел знакомый свинорез, то забился в страхе. Зато женщина затихла, вытаращенными глазами наблюдая за происходящим.

– Ща визжать будет, – зажмурился Рыгун и даже перестал мешать похлёбку. – Глушани, а, Мордуш?

– Ну-кась сам! Пора ужо учиться! – тут же подоспел старший Валяй, всегда бравший

на себя бремя воспитания. – Давай-давай! А то мы помрём, останешься один-одинёшенек, что делать будешь?

– Дык я в радость заглушу! – Рыгун подхватил дубину и с довольным оскалом направился к беспомощной жертве.

Только-только зародившийся вопль оборвался с первым ударом. Тело мотнулось на верёвке и замерло, ухваченное крепкой рукой Мордуна. Рыгун удовлетворённо облизнул выпирающие из-под нижней губы клыки. Но взглянув на протянутый ему нож, округлил глаза и вопросительно уставился на старшего брата.

– Чёй-то? И разделывать мне?

Валяй отвлёкся от возни с застрявшим топором.

– Не, пусть Мордун разделает. Ты до утра будешь потеть, а жрать щас охота! Завтра бабу разделаешь.

– Это… Валяй, – робко начал Рыгун, – а мы её сначала, это… ну…

– Тока не сегодня, – кивнул старший брат. – Не хватало нам ещё, чтобы эта дура на ночь накликала охотников.

– Каких охотников? – неожиданно подал голос косматый Кусок. – По что мы в такую глухоту забурились? Зуб даю, охочих до нас тут нету. Пусть хоть глотку сорвёт – никого не накличет.

– Спи уж, – отмахнулся Валяй. – Сказал – завтра, значит, завтра.

– Невтерпёж мне, – глупо лыбясь, почесал промежность Рыгун, но старший остался непреклонен.

– Мордун, режь ужо!

Мрачный тролль по рукоять вонзил свинорез в пах затихшему пленнику и резкими, короткими движениям располосовал тощее брюхо до самой грудины. Кровь, заливая шею и лицо «добычи», обильно полилась на землю. В горле мужика медленно затихал предсмертный хрип. А Мордун уже запустил в разверстое пузо другую руку и потянул наружу кишки.

Наблюдая за разделкой безумными от страха глазами, пленница тихонько заплакала.

– Тихо, рёва! – зло рявкнул Валяй. – А ну, Рыгуша, дубиной её притуши

– Нет! Не надо! Я всё! Я молчу! – взмолилась бедняжка, потрясая связанными за спиной руками.

– Сними её, да к дереву привяж. А то к утру тоже копыта откинет.

Рыгун поспешил выполнить приказ старшего. С женщиной он обращался бережно. Пока.

Когда кровь слилась из располосованного тела, Мордун подрезал верёвку и принялся орудовать ножом на земле. И так у него ловко получалось, что первые кусочки мяса скоро погрузились в ароматную похлёбку.

– Дай-ка пару шматей на палку насажу. Пожарю, – подошёл вспотевший Валяй, топор ему так и не поддался. – Кусь, нутро будешь? Мордун ужо выскреб.

– А то! – стряхнув с плеч листву, Кусок поднялся со шкур за гостинцами.

– Сырое – дрянь! Фу! – подметил Рыгун, помешивая варево. Он всегда это подмечал и всегда получал один и тот же ответ – чавканье и хруст сухожилий. Диковатого Куска не волновало чужое мнение.

Ещё долго накрепко связанная Машка наблюдала, как три покрытых шерстью спины, тряслись от хохота. Сидевшие у костра тролли-людоеды мало говорили, но постоянно то порыкивали друг на друга, то смеялись, будто не они совсем недавно разделали человека и сожрали его с потрохами. Голосили косматые твари будь здоров, из чего Машка заключила, что никаких охотников они не боятся, да и вообще, чувствуют себя в этой проклятой чаще по-хозяйски.