Большая игра
Шрифт:
– Я все сделаю, — кивнул де Мендоса.
– Не сам. Уверен, что если Иоанн подозревает его, то без всякого сомнения отслеживают людей, что вертятся вокруг него. И твое появление рядом с ним станет доказательством. Как и любого другого высокопоставленного представителя Матери-церкви. Поэтому найти способ не выдать нас.
– Понимаю. Конечно. Это было бы действительно слишком глупо…
Часть 2. Глава 2
Глава 2
1481 год, 15 июня, Париж
Расчет
Но списывать со счетов руа де Франц было рано.
Да, он не отличался военными дарованиями. Да, у него были весьма умеренные организаторские способности. Но он был дипломат и интриган от Бога. Поэтому, несмотря на все невзгоды и сложности, Луи сумел собрать достаточно большую армию, найти людей, которые ее возглавят, и подвести их к Парижу.
Карл давать бой в разоренном городе не стал. В том и чести мало, и нет возможности реализовать свою многочисленную полевую пехоту.
– Ты подлец! — «с порога» заявил Карл, когда они съехались поговорить.
– Я?! — ошалел Людовик.
– ТЫ! Как ты посмел распускать про меня эти мерзкие слухи?!
Луи Паук замер, обдумывая ответ.
– Я вызываю тебе на Божий суд!
– Я король, — брезгливо скривился монарх Франции. — И в моем праве не принимать вызов каких-то там худородных. Тем более, запятнавших свою честь мерзкими поступками. Или не ты, герцог, обманул моего брата[1], руа де Рюс, хитростью и подлостью своей подставив его под тяжелую войну с сильной армией швисов?
– Да как ты смеешь?!
– Или не ты давал в долг моему брату Казимиру деньги, чтобы тот нанял швисов? Или не ты, герцог, обманом убедил купцов Нидерландов в том, чтобы те дали деньги Казимиру? Или не ты, Карлуша, подбивал покойного Галеаццо Миланского, пусть земля ему будет пухом, — перекрестился Людовик, — на то, чтобы тот ссудил денег Казимиру? Ты мерзавец, герцог.
– Мерзавец?!
– Да, мерзавец. Про меня много плохого говорят. Но я пред тобой — агнец непорочный. Ведь ты одной рукой вел переговоры с Иоанном, а другой подзуживал его врагов и помогал ими чем мог. Сильно помогал. А все ради чего? Чтобы швисы ушли на восток, и ты смог бы отбить себе Лотарингию. Это мелко и мерзко. Последний рыцарь Запада! Тьфу! Ты хуже раубриттера[2]. Тот хоть не скрывает своей разбойной, воровской натуры.
– Ты ответишь за свои слова! — прорычал Карл, совершенно покрасневший от ярости; буквально от нее задыхавшийся.
– Снова подошлешь ко мне убийц? — усмехнулся Людовик. — С тебя станется. Или вновь убьешь какого-нибудь бродягу и объявишь, что я мертв? Герцог, ты жалок и ничтожен. Такого мерзавца еще поискать. По всему Западу ходят слухи о том, что кто-то из влиятельных правителей подсылает к моему брату Иоанну убийц. Уж не ты ли?
– Я… я… — пытался собраться с мыслями Карл, которому было плохо.
В ушах гудело. Мысли скакали. Даже в глазах потемнело от ярости.– Признаешься? — едко усмехнулся Людовик, с нескрываемым удовольствием наблюдая за тем, как лица из свиты герцога Бургундии становятся сложными и задумчивыми. — Одного не могу понять, Карлуша, а зачем тебе это? Торговля с руа де Рюс тебе выгодна и приносит немалую прибыль. Зачем тогда эти убийцы? Глупо. Впрочем, ты никогда умом не отличался.
– Твой труп выбросят в канаву! — прохрипел Карл Смелый.
– Как видите, господа, — расплылся в едкой улыбке Людовик, — ваш Карлуша подтверждает мои слова.
– Тварь! Ядовитая тварь! — воскликнул герцог Бургундии. — Твой яд не спасет тебя! Пусть Бог рассудит нас!
– Громкое заявление для того, кто служит Лукавому.
Карл еще раз вспыхнул, но Антуан положил руку ему на плечо и тихо шепнул:
– Не надо. Не марайся. Он все равно тебя на словах победит. А ты бей его в поле. Бей делом.
– Твоя правда, — чуть успокоившись, произнес герцог, отвернул коня и поехал к своим войскам, уже построенным к бою…
Людовик не спешил.
Он ждал.
Поэтому, спустя два часа промедления Карл двинул свою пехоту вперед. И ровные «коробки» пикинеров с аркебузирами под барабанный бой двинулись вперед. Ну, относительно ровные.
Задумка полководцев короля Франции была проста. Они не считали «крестьянское ополчение» герцога Бургундии достойным войском. И полагали, что, перейдя в наступление они, без всякого сомнения, потеряют строй.
Так и произошло.
Не пройдя и пятисот метров относительно ровные «коробки» рот потеряли свои очертания и сбились в кучки людей. Пересеченная местность дала о себе знать. Как и их низкая выучка.
И тут, как по команде, вперед устремились жандармы короля. Лучшая тяжелая конница в мире. Лучшая без всяких оговорок и натяжек.
Ближе к концу Столетней войны во время очередного затяжного перемирия Франция столкнулась с большой проблемой. А именно с массой «беспризорных» вояк, которые кроме как грабить, убивать да воевать ничего больше не умели. Куда их девать?
В те годы Францией правил Карл VII. И вот он и придумал, что нужно отобрать среди этих «отморозков» лучших из лучших, да организовать в ордонансовые роты. То есть, первые со времен Античности регулярные военные формирования. Положил им жалование. «Упаковал» в лучшие доспехи за свой счет. Посадил на лучших коней. И начал с их помощью избавляться от тех отморозков, что не прошли суровый отбор в эти роты…
Потом, на завершающем этапе Столетней войны, именно эти ордонансовые роты и сыграли решающую роль в победе Франции. Ведь теперь король опирался не «сброд бродячих скоморохов», то есть, феодальное ополчение, а на считай регулярную тяжелую конницу. Уровень управления, вооружения и организации которой был несравненно выше. И англичане не смогли этим жандармам ничего противопоставить. Вообще ничего. Ибо их хваленые лучники были эффективны только против неуправляемой феодальной вольницы, да и то — ситуативно. А тут перед ними предстала, наверное, лучшая тяжелая конница всех времен и народов.