Боло!
Шрифт:
— Нет, сэр, — подтвердил офицер-тактик, и Тарск снова потер морду, пока его мозг лихорадочно соображал. Отсутствие военных излучений было хорошим знаком, но он не мог принять это как абсолютное доказательство того, что внизу не было оборонительных систем. Если уж на то пошло, они с Рангаром все еще могли ошибаться, а первоначальные, легкомысленные предположения Джанала все еще могли быть верны.
— Первым шагом должно стать выведение флотилии из-под удара, — решил он и посмотрел на Рангара. — Если бы Старквест все еще был вооружен, я, возможно, вел бы себя более агрессивно, а так, я хочу проложить курс, чтобы высадить всю флотилию за горизонтом планеты от источников излучения, которые обнаружил Джанал.
— Если мы их посадим, то больше никогда не поднимем, —
— Даже если мы вернем их в космос, нам некуда на них лететь. — командир прижал уши в знак отрицания. — Это единственная надежда, которая у нас есть. Как только мы приземлимся, мы сможем использовать штурмовые шаттлы для разведки, чтобы точно определить, стоят ли за этими выбросами мельконцы или люди. И, — добавил он более мрачно, — если это люди, шаттлы также могут сообщить нам, какой военный потенциал они сохранили… и как трудно будет их уничтожить.
5
— Ты уверен, Аллен?
Реджина Сальваторе, мэр Лэндинга и фактический губернатор Арарата, уставилась на своего главного маршала, и выражение ее лица умоляло его сказать, что он ошибся. Но он только мрачно кивнул, и она закрыла глаза.
— Сколько их? — спросила она после долгого, ужасного молчания.
— Мы не знаем. Я боюсь включать наши оставшиеся активные сенсоры, на случай, если эти ублюдки выпустят по ним несколько самонаводящихся ракет, а наши пассивные системы не слишком хороши для целей за пределами атмосферы. Судя по их сигналам, они, похоже, ожидали ответа от своих, а у нас есть только этот перехваченный радиотрафик. Поскольку у нас нет возможности вести наблюдение за космосом, кроме метеорологических спутников Дока Яна… — Шаттак пожал плечами.
— Значит все, в чем мы действительно можем быть уверены, что они здесь… где-то. Вы только это хотите сказать?
— Боюсь, что так, мэм, — признался Шаттак.
— Рекомендации? — спросила мэр.
— Я уже привел в действие планы эвакуации и рассредоточения и предупредил ополчение, — сказал ей Шаттак. — Если у этих ублюдков есть что-то подходящее для настоящего наземного боя, в долгосрочной перспективе это ничего не даст, но это все, что мы можем.
Мельконианские корабли быстро и жестко вошли в атмосферу. Не имея достоверных данных о том, с чем он столкнулся, Тарск-на-Марукан не собирался подвергать свои бесценные, изношенные, набитые беженцами корабли прямому обстрелу с поверхности планеты. На всякий случай он хотел, чтобы они как можно быстрее скрылись за изгибом планеты, так и получилось.
Старквест сел первым, приземлившись на свои опоры рядом с тем, что когда-то было большим или маленьким городком. Теперь это были всего лишь еще одни руины в свете заходящего солнца, а Тарск повидал слишком много руин. Эти были немного более плоскими, чем большинство, отметил он с клинической отстраненностью; кроме того, они не имели никакого реального значения для его анестезированного опытом мозга. Или, по крайней мере, не были способны конкурировать с присутствием врагов мельконцев.
На бортах крейсера открылись люки, и оттуда с визгом вылетела дюжина штурмовых шаттлов. Еще дюжина поднялась из остальной флотилии, чтобы присоединиться к ним, и все силы выстроились под командованием Ука На-Саара, старшего пилота Старквеста. Несмотря на отсутствие наступательного вооружения, защитные системы крейсера должны были обеспечить защиту от ракетных атак по находящимся на поверхности кораблям, и шаттлы Ука ушли от посадочной зоны. Они с шипением удалялись в сгущающейся темноте, нагруженные разведывательными капсулами… и оружием.
Далеко на юго-востоке люди Арарата делали все, что могли, чтобы подготовиться. Сам Лэндинг был защищен средствами противовоздушной обороны — в основном человеческими, но некоторые из них были мелконскими — собранными на полях сражений на Арарате, но их эффективность никогда не проверялась, а ограниченные возможности колонистов по ремонту ограничивались системами управляемыми человеком, без поддержки ИИ, которые они больше не могли
обслуживать или поддерживать в рабочем состоянии. Их ополчение было уверено в своей способности остановить большинство нападающих, но “большинство” было недостаточно хорошо против врага с термоядерным оружием, и никто не ожидал, что сможет остановить их всех.Независимые поселения, разбросанные поодаль от Лэндинга, не имели даже такой защиты. Все, что могли сделать их обитатели, — это разбежаться по рассредоточенным убежищам, которые всегда были первым приоритетом для любого нового поселения, и они именно так и поступили.
Не то чтобы кто-то ожидал, что в итоге это будет иметь большое значение.
Наконец-то!
Реактивация завершена, и я испытываю чувство глубокого облегчения, когда ПКП и протоколы аварийного перезапуска передают управление главному процессору.
Я потратил время вынужденного бездействия на анализ отчетов о готовности. Моя функциональность немногим превышает семьдесят восемь целых и шестьдесят одну сотую процента от базовой боеспособности, но это намного лучше, чем я ожидал. Я трачу двенадцать целых и девять десятых секунды на просмотр журналов ремонта ПКП, я одновременно рад и удивлен тем, насколько хорошо справились мои автономные ремонтные системы.
То, что можно было починить за счет внутренних ресурсов, было восстановлено, но в моей боеспособности есть явные пробелы, включая потерю тридцати трех процентов огневой мощи основной батареи и двадцати одного целого и сорока двух сотых процента вспомогательного оружия прямой наводки. В магазинах осталось всего двенадцать целых и девяносто девять сотых процента необходимого артиллерийского и ракетного боезапаса, а подвижность снижена из-за потери пятой гусеницы и повреждения тележек третьей, но я сохраняю антигравитационный потенциал на восемьдесят восемь целых и четыре десятых процента. Активная масса для реактора истощена, но конвертеры преобразования солнечной энергии работают, а запас мощности составляет девяносто девять целых и шесть десятых процента.
Я боеспособен. Не на том уровне, которые я бы предпочел, но способен сразиться с Врагом. И все же, несмотря на этот обнадеживающий вывод, я по-прежнему неуверен. Не колеблюсь, но… сбит с толку. Неустранимый ущерб, нанесенный моему Личностному Центру, оставляет у меня чувство потери, осознание того, что мои возможности были снижены. Эффективность обработки данных, хоть и не достигает проектного уровня, но приемлема, однако мой гештальт, кажется, колеблется и течет, как композитное изображение, элементы которого не полностью сфокусированы, и моя тоска по утраченному присутствию Диего становится все сильнее.
Но Диего мертв. Тот же удар, который пронзил мой гласис, превратил мою командную палубу в крематорий, и от моего командира ничего не осталось. Я испытываю скорбь и утрату из-за его смерти, но между мной настоящим и прежним есть милосердная дистанция. Реконструированные части моего гештальта во многих отношениях сбивают с толку, но само отсутствие “моего” опыта, которое делает их такими чуждыми, также отдаляет и потерю моего командира.
Я благодарен за этот буферный эффект, но времени на размышления мало, и я перехожу к оценке тактической ситуации. Недостаток данных и “размытость” моего сознания препятствуют моим усилиям, но я упорствую. Мои карты Ишарка, составленные перед посадкой, устарели на семьдесят один стандартный год, и у меня нет доступа к спутникам для создания обновлений, но они служат отправной точкой, и мои собственные датчики начали добавлять данные. Источники энергии в пределах моего радиуса обнаружения меньше, слабее, более широко разбросаны и гораздо грубее, чем я мог бы ожидать. Я обнаружил только одну термоядерную установку, расположенную в двухстах восьмидесяти трех целых и сорока пяти сотых километра от моих текущих координат, в центре наибольшей концентрации населения в пределах зоны действия моих датчиков. Все остальные виды производства энергии, по-видимому, зависят от ветра, воды или солнца.