Болдырев Всеволод
Шрифт:
Воздух от факелов раскалился еще сильнее. Мы замерли, словно бегуны на дорожках в ожидании сигнала к старту. У каждого солдата было по два чадящих свертка, у меня один — в правой руке блестел нож. Факел не достался только Хромову — он хотел, чтобы одна рука постоянно была свободной, в другой он сжимал пистолет.
Я взглянул на часы: половина второго ночи. Самое время для бодрой пробежки по черному коридору в окружении нечисти.
— Ну, с Богом! — выдохнул Хромов, и мы побежали.
Горячий воздух засвистел в ушах. Глаза и разум выхватывали обрывки антуража: раскиданные по полу вещи, стреляные гильзы, сухие пятна крови на полу…
— Осторожно,
Подскочил, нелепо вскинув зад и подобрав под себя ноги. Из середины низкого стола торчал отвратительный скелет с кусками гнилой плоти на ребрах и начисто обглоданной головой. Он словно врос в дерево, умоляюще воздев застывшие руки к потолку… Я рухнул на пол под аккомпанемент какого-то леденящего душу воя. Кто-то ухватил меня за шиворот, вздернул вверх и несильно пнул под зад. Я усердно заработал ногами. Вой разросся, затмив собой все остальные звуки.
Внезапно передо мной из темноты выросла стена. В глазах вспыхнуло, из носа потекли вязкие капли. Размазывая по лицу кровь, рванул в сторону пультовой комнаты. Чуть впереди маячила камуфляжная спина Карпова. Грохнули пистолетные выстрелы, вой на мгновение стих. Я на бегу обернулся — профессор несся за мной с перекошенным от ужаса лицом, следом едва поспевал Алексеев. Солдат уже бросил факел и теперь отчаянно сжимал в руках бесполезный автомат.
Мы практически одновременно вломились в пультовую комнату. Пока Карпов и Алексеев спешно заваливали вход стульями и пододвигали массивную тумбу, Хромов подлетел к консоли и дернул нужный рубильник…
Гулко заурчали невидимые генераторы, заскрипели петли. Какой-то высокий дребезжащий звук наполнил комнату. Лампы над головой едва заметно начали светиться. На огромной консоли поочередно загорались какие-то лампочки, кнопки. Включилась подсветка непонятной шкалы. В самом низу пластикового прямоугольника появился желтый кубик.
— Питание пошло! — сипло выкрикнул Хромов.
Появился второй кубик, немного темнее предыдущего. Свет в комнате стал ярче. Третий кубик по цвету был ближе к красному. Я почувствовал, что из небольшого окошка под потолком дует прохладный воздух. Последний кубик стал на свое место, и шкала заполнилась ровным красным цветом. Кубики пульсировали, на самом верху появилась синяя надпись: МАКС.
Свет, вспыхнувший в комнате, на секунду ослепил меня. Затем все звуки в один момент стихли. Лишь негромко гудела вытяжка, а пультовую комнату наполнял прохладный воздух.
Мы переглянулись. На измученных лицах моих спутников сияли искренние, широкие улыбки.
Я стоял на пороге широкого холла и мрачно оглядывал следы пребывания гостей из чужого мира. Какая ж только гадость жила здесь во мраке! На полу были заполненные розовой слизью выбоины, под потолком и в углах висели лохматые космы плотной паутины, между двумя пневматическими дверьми на стене топорщился уродливый рубец с оплавленными краями. Сам рубец был метра два в высоту и примерно столько же в ширину, он до дрожи напоминал плотно сжатые губы. Торчавший из стола скелет бесследно исчез вместе с самим столом, лишь на том месте, где он стоял, осталось большое красное пятно.
Вся нечисть будто испарилась, едва в холле вспыхнул яркий свет. Генераторы работали мощно, ровно. Перепадов напряжения не было. По всей видимости, отродья не могли ничего поделать с такой сильной системой питания и спешно ретировались на нижние уровни.
«Ну, это ничего, сейчас Хромов активирует
систему жизнеобеспечения во всем Н, и этим тварям несладко придется!»Я улыбнулся, затем медленно шагнул в холл — хотелось посмотреть, что творится на здешней ветке, ведь там располагался центр управления и связи.
«Нужно было срочно подать сигнал о помощи! — эта мысль не дала развалиться в удобном кресле и раскурить сигаретку-другую. — Пусть сюда слетятся, съедутся и сбегутся все вооруженные силы нашего федерального округа. Пусть вышибут мерзких тварей из нашего мира!»
Было страшно даже думать о том, сколько жизней унесла эта сумасшедшая неделя в Н.
«А сколько среди погибших моих знакомых, родственников?»
Все эти дни я старался не загружать себя мыслями о том, что многие из них могли погибнуть страшной смертью.
Дверь, ведущая в центр связи, была открыта. Коридор заливал яркий свет от ламп, но, несмотря на это, он все равно казался мрачным. Стены были покрыты черным налетом гари, потолок закопчён, линолеум под ногами расплавлен до дыр. Складывалось такое ощущение, что по коридору гулял живой огонь.
Я с содроганием заметил груду наполовину сожженных костей, что были разбросаны по полу. Аккуратно переступая через останки несчастного человека, приблизился к распахнутой двери.
Внутри было светло и душно. После прохладного холла и коридора здесь был сущий ад… впрочем, сейчас он царил во всем нашем городе. Я уткнулся носом в ворот куртки — дышать так было проще. Сделал три коротких шага и остановился. Горло свело, воздух с хрипом вылетел из легких, меня прошиб нездоровый холодный пот.
Стены… стены здесь были расписаны странными кривыми буквами. В нескольких местах виднелись пентаграммы различного вида, под ними короткие надписи. Все они были начертаны углем, на многих буквах видны сухие комочки и черная пыль. Я почувствовал, как дрожат ноги, а в душе оживает нечто древнее, безумное, перепуганное до икоты.
Как наяву увидел тот страшный сон, в котором меня волокли какие-то темные твари, увидел мерзкого жреца, перед глазами появилась его обугленная на конце палка. С трудом подавив рвотный рефлекс, быстро выскочил из комнаты и понесся к пультовой.
Тем временем Игорь продолжал колотить пальцами по россыпи разноцветных клавиш, бледный Алексеев стоял возле стены и вертел в пальцах пустой автоматный рожок — видимо, он до сих пор не мог отойти от пережитого ужаса. Зато боровичок Карпов бессовестно дрых, развалившись в удобном кресле.
— Что-то стряслось? — настороженно спросил меня Алексеев. — У тебя такое выражение лица…
Я рухнул в соседнее кресло и несильно пихнул ногой Карпова.
— В центре управления нечисто! Там духота страшная, стены пентаграммами разрисованы.
Карпов спросонья лапнул автомат, Алексеев продолжал неподвижно стоять, опершись спиной о стену, а доктор быстро развернулся на стуле. Его глаза вновь загорелись идиотским азартом. Губы подергивались в неком подобии довольной усмешки.
— Чему вы постоянно радуетесь, Игорь? — удивился я.
— О, быть может, мы натолкнулись на одну из разгадок того, что происходит в Н!
— Поясните, — попросил не до конца еще проснувшийся Карпов.
— В древних манускриптах, найденных мною, — Хромов встал и принялся медленно расхаживать по пультовой комнате, — говорится о том, что некоторые пентаграммы могут притягивать темные силы. Эти неведомые сущности собираются возле мест, помеченных этой страшной меткой, охраняют его.