Боишься?
Шрифт:
– Не могу отпустить. Соскучился. Я так соскучился, что едва дотянул до весны... Может быть, ну её, эту хрень, а?.. Со всеми этими "подождать"?
Перси даже дышать перестала. Он же сильнее! И с катушек конкретно так съезжает. Говорит, как робот, а ведёт себя... очень так... живенько. Пылает, как печка, дышит, словно кузнечные мехи у него в груди, и прижимает её к себе так, что, кажется, не отдерёшь.
Паника шевелилась у девушки в груди, но она железной рукой удерживала её. Пока тут хотя бы один адекватный, в этой комнате. А если и того не станет? До чего может дойти?.. До
Самое жуткое во всём этом было то, что здоровенный мутант не пугал её. Совершенно. В этих лапищах было уютно. Жаркое дыхание согревало. Бешеный стук сердца радовал... Да-да! Самое дикое было то, что её радовало то, насколько он был неравнодушен к ней. Хотелось ещё доказательств этого неравнодушия. Любых...
Похоже, её собственные гормоны тоже пошли вразнос. Пока ещё не совсем, и она изо всех сил старалась сдержать их. Если этот ненормальный почует, что она неравнодушна к его, скажем так, нежностям, то вряд-ли он вообще будет сдерживаться. Тут, в мире постапока, всё просто. Даже для такого, как он. Благородного... Нет насилия, значит, всё в порядке. Остальное значения не имеет. Усложнение только.
Кора постаралась максимально сбить настрой парня. А попросту, обидеть его. Что ещё оставалось, если её собственные мозги разжижались с катастрофической скоростью?.. И она прошептала, знала, что он услышит:
– Зачем мучился? У тебя же тут девушки...
Он не обиделся. Наоборот... Рассмеялся. И влажно поцеловал или вообще лизнул её куда-то в висок. Так, что её дрожь продрала. Такая, что он точно почувствовал. И огладил по телу, то-ли успокаивая ту дрожь, то-ли выводя её на новый уровень. Жарко прошептал:
– А как же моногамность, а?
Кора храбро делала вид, что ей плевать на дрожь и остальное. Шепнула в ответ:
– Ну, её, эту моногамность, Златовласый! Живи, как хочешь. А то гормоны скоро с ума тебя сведут. И так дурной. А то и вовсе будешь...
Он ответил ей снова сосредоточенно, словно задачу решал. И в то же время резко. Прижался сильнее, хотя, казалось бы, куда:
– Разрешение, значит, даёшь? И смеёшься над "гормонами"? Взрослая же по нашим меркам... И роды принимаешь, и лечишь, а всё смеёшься...
Он, словно решившись на что-то, приподнял её повыше. Держал на весу и потянулся туда, куда вовсе не следовало... Перси задёргалась, но вырваться не смогла. А он просто прижимал её к себе и поглаживал. Шептал ей насмешливо и как-то надрывно:
– А хочешь попробовать этих "гормонов"?.. Чтобы мне не было так обидно терпеть одному?.. Чтобы ты просто знала, как это бывает, и как выворачивает наизнанку мозги и остальное?..
Он не дал ей возразить, не стал раздевать её. Ничего не сделал, кроме того, что поцеловал её и продолжил эти вот поглаживания прямо через одежду...
И, да! Она узнала, что такое эти долбаные "гормоны"!.. Мир просто померк. Оглох и ослеп. Не осталось ничего, кроме мужчины, его рук и поцелуя. Он целовал её так ненасытно, что и слова были не нужны. Он никогда не смог бы, наверное, так откровенно признаться в своих чувствах... А она никогда не смогла бы так же откровенно ответить.
А
на поцелуй вполне себе смогла. Когда немного освоилась. Или когда потеряла последнее соображение... Поцеловала сама. И обняла. Запустила руки в "золотую" шевелюру, которая оказалась просто невероятно приятной на ощупь. Шелковистой настолько, что она, кажется, застонала от удовольствия. Он простонал что-то в ответ.А она опустилась к плечам. Они были напряжены, словно каменные. Её это не смутило. Живые, могучие, они тоже отзывались на её ласку. Весь он отзывался. И поцеловал её совсем уж по-взрослому...
– Зачем в поцелуе язык?
Вопрос, на самом деле, довольно глупый и непродуктивный. И так понятно, что язык там более, чем к месту... Поэтому мысль эта, как пришла, так и ушла, помахав, на прощание платочком. Оставив за собой... А ничего она за собой и не оставила, эта мысль, кроме тех самых инстинктов, жара и сокрушающий нежности.
А потом и того не осталось... И вот тогда, танцуя на грани того, чему не знала названия, Кора испугалась. Себя саму. По-настоящему. Как он понял?.. Удивительно, но понял. Убрал руки. Уткнулся головой ей в макушку и тяжело, надрывно дышал, стараясь прийти в себя.
– Гормоны - это не шутки,- нелепая, на самом деле, мысль пришла ей в голову первой.
И, кажется, она её озвучила. Наверное, да, потому, что Златовласый сдавленно рассмеялся, весь прижавшись к ней:
– Это точно...
Мозги Ра ещё не мобилизовались и где-то прохлаждались. Наверняка... Она, пока они отсутствовали, прошептала:
– А как же ты?..
И вот, что делала бы она, вместе с теми мозгами, если бы он потребовал свою долю удовольствия?.. Этого Перси не узнала потому, что он повёл себя крайне великодушно, хоть и снова начал распускать руки. Слова были правильными:
– Я подожду. Пока ты не перестанешь бояться и будешь рада мне.
Перси вовремя захлопнула рот, который, в отсутствие мозга, чуть было не сообщил Златовласому, что глупости это, и она его никогда не боялась. Вообще никогда. С чего бы?
Она действительно не боялась его. И нежилась в его поцелуях и объятиях ещё долго. А он, кажется, выпустить её из рук не мог. Не получалось...
До тех самых пор, пока в дверь громко и требовательно не постучали. Тогда он со стоном прошептал ей в макушку:
– Клэр убьёт меня... Нужно идти...
***
Он резко оторвал Перси от себя. Ушёл, не попрощавшись... А она осталась сидеть на лавке, куда он усадил её, совершенно растерянная.
– Помощь нужна?- хмуро уточнила Клэр, зыркнув на неё своими тёмными глазами.
– Зачем?- растерянно спросила Перси.
И только потом её догнало понимание того, какой встрёпанной она, наверное, выглядит. В ответ на внимательный взгляд нёрс, Кора выдавила из себя:
– Ничего не было.
Клэр язвительно усмехнулась:
– Ну-ну... Пусть не было...
На следующий день Перси было плевать уже на взгляды и окружающих. Ей было достаточно своего... Она боялась только, что кто-то из тех двоих может подойти к ней на празднике. Ладно, Кир. Ему она найдёт, что ответить. А как она посмотрит в глаза Золотому, после того, что было?..