Боишься?
Шрифт:
– Ты поймёшь меня, юный крокодил. Старый крокодил изнасиловал нас всех: тебя, меня, большинство хэдов. Только горстка отморозков пошла за ним к Барьеру радостно и с наслаждением убивала там. Остальных заставили. Мы пошли на это, каждый по своим причинам. И, с тех пор, плохо спим по ночам... Я тоже... Я страшно виноват перед матерью Ра. Даже не за то, что она умерла...
Говорить стало совсем трудно. Но Атарик мужественно проталкивал слова через глотку, как делал это со "своими" парнями. С ними он, правда, не был так откровенен. Но здесь и вопрос другой...
– Я виноват перед
Хэд посмотрел юноше в лицо пронзительно и честно. В кои то веки!
– Это моя цена за пять лет счастья, Алекс! Оно, конечно, не было полным. И не могло быть, наверное... Но я согласился. И получил своё. Ли соблюдала наш договор до последнего своего дня. Я тоже буду. Чего бы это не стоило мне. Или моим людям.
***
Теперь его девочка вернулась. Он может обнимать её. И, наконец, сказать то, на что не решался никогда:
– Я люблю тебя.
Она поцеловала его в изуродованную щёку:
– Я тоже люблю тебя, Рик. И рада, что вернулась.
Атарик был всё-таки очень умён. Не хуже, наверное, чем сынок Кира. Он уловил главное:
– Могла и не вернуться?
Она обняла его крепче:
– Могла. Хоррор хотел, чтобы я осталась с ним.
Атарик настороженно ответил:
– Ты пользуешься успехом, Ра!..
Замер, слушая дальше. И она продолжила:
– Я должна буду возвращаться.
– Как часто?- замер Рик.
– Часто,- ответила девочка.- Но не волнуйся. Я и дома буду часто. Мел буду помогать, как раньше. Сил у меня теперь больше...
Она ожидала взрыва, а хэд только хмыкнул:
– Кто мы такие, чтобы противиться воле Хоррора!
– Ты что, доволен?- развернула Перси его лицо к себе.
Атарик едва заметно улыбнулся:
– У тебя, малышка, удивительная способность выживать и выворачиваться из мерзких историй с наименьшими потерями. Это просто удивительно! Невероятно!
Перси доверчиво прошептала в ухо мужчине, который заменил ей отца:
– Папа смеялся всегда, что это порода наша такая. Живучая...
Плечи хэда закаменели. Но он, через силу, заметил:
– Я рад, что ты унаследовала такое замечательное качество от своего отца... По моим наблюдениям, ты многое унаследовала от него. Не только цвет глаз.
Перси хихикнула:
– Ага! Мама, когда сердилась на какие-то мои выходки, ругала его, что он испортил меня дурными генами!..
И неловко замолчала. Атарик погладил её по голове, своей здоровенный рукой:
– Думаю, у него отличные гены, у твоего отца. И Ли была рада, что они достались тебе.
Оба замолчали. Атарик разбил это молчание:
– Пойдём, Ра, ужинать. Мел уже накрыла на стол. Ты, наверное, соскучилась по нормальной еде?
Перси хихикнула:
– Да! Только я не так уж и долго питалась бананами и прочими фруктами. Я почти всё время спала. Только две недели приходила в себя. Но, да! Я соскучилась по нормальной еде!
Атарик
не подал вид, но крепко задумался. Что можно менять в организме человека два с половиной месяца? Что Хоррор сделал с их девочкой?***
На следующее утро он решил это выяснить. Тем более, что времени почти не оставалось... Отправился с Ра на тренировку. Он и Мел. Они уселись на скамейку неподалёку. Берг понял, что от него требуется... Он, конечно, поздоровался с девочкой. Сердечно и радостно. И парням позволил.
Они с неким страхом прикасались теперь к ней. Как же! Взрослая девушка!.. До тех самых пор, пока она не высмеяла их... Тогда они очнулись и кинулись обнимать свою мелкую подружку. Почтительно, без пошлостей. Так, как обнимали собственных сестёр. И радовались: вернулась!
Она прищурилась:
– Подозреваю, что вы забросили книги, пока меня не было?
Вот тут они оскорбилась по-настоящему. Только и радости у них было этой зимой, что книги, которые приоткрывали удивительный мир и не позволяли свихнуться. Ра обрадовалась и призналась, что тоже соскучилась по чтению.
Они постеснялись расспрашивать её о том, как и что происходило у Хоррора... И не было ни малейшей необходимости. Стало это понятно, когда их молодая нёрс встала против Берга... И свалила наставника несколькими ударами. Сама не поняла как.
Берг смеялся, будто это отличная шутка. Поднимался, покряхтывая. Крикнул хэду, что сидел неподалёку и смотрел:
– Видел, Рик? Тут тебе спарринг партнёр нарисовался! Разбирайся сам!..
Атарик разобрался с Перси в тот же день. Завёл в Лес подальше и "разобрался" так, что у неё зубы клацнули от удара о дерево. И потом...
Он не церемонился с ней совершенно. Бросал и швырял так, что она едва успевала группироваться. Будто злость срывал.
Он, Атарик, оказывается, действительно был самым-самым среди мутантов "за Барьером". Не только самым сильным. Вся эта его массивность, тяжеловесность и вальяжная неспешность движений оказались такой же маской, как и личина "тупоголовой горы мускулов".
Он весь был, как ртуть. Соображал мгновенно. И так же быстро и безжалостно претворял свои решения в жизнь. С невероятной силой. Хитрый, быстрый, гибкий. Самый сильный мутант "за Барьером" был кошмаром и смертью для любого бойца.
Он не калечил Перси. Не бил даже. Как только она перестала сопротивляться, прижал посильнее к пушистому, мокрому мху и негромко спросил:
– Какие выводы ты сделала?
Ра выплюнула мох, который пытался набиться в рот:
– Сделала. Отпусти!
Отпустил. Даже отряхивать взялся. Она сбросила с себя заботливую руку и хмуро отчиталась:
– Поняла я твою науку, хэд.
Атарик ухмыльнулся:
– Хочу услышать.
Перси уселась рядом с ним на поваленное дерево:
– Нужно притворяться и хитрить. Так?
Кивок:
– Правильно. У каждого изменённого почему-то сидит в мозгу, что раз он силён, то и непобедим.
Перси досадливо потёрла плечо:
– Победим. Я увидела насколько.
Атарик тут же взялся ощупывать это плечо:
– Вроде, в порядке. Прости! Я увлёкся, наверное...
Девочка пожала плечами: