Богиня песков
Шрифт:
Думала она еще быстрее, хотя и не всегда могла сказать то, что виделось ей, и люди относились к этому с почтением.
Всех подходящих людей Сэиланн пристраивала на свои места, хотя и не любила, когда врут, а ей всегда докладывали ей обо всем, что знали и видели. А видели верные многое.
Но рано или поздно все хорошее кончается: не так уж и много было сил у войска богини, и слишком заметен был замок.
А большое войско, которое движется к замку, разоряя земли верных, не заметить тяжело.
Несколько месяцев спустя, потеряв многое из завоеванного, Сэиланн сказала:
– Мы
– Лучше найти другое место – сказали верные.
– А я вот не уйду – вдруг заявила Сэиланн. – В нашем положении бессмысленно бегать от армии. Не вы ли говорили мне, что я одна стою целой армии? Я – останусь.
Некоторое время они не знали, что сказать.
Наконец Тайлем, командовавший в то время отборными стрелками, спросил:
– Сэи… Ты примешь яд? Или будешь сражаться? Они же наверняка попробуют захватить тебя в плен!
– Нет. Я не буду сражаться – сплюнула в пыль богиня и взъерошила волосы. – У меня другие дела.
– Почему? – спросил Кайс, который и так уже был бледнее прочих.
– Не бойтесь. Я не дам себя убить и не умру. Люди небесного рода не умирают. Мне это и не нужно. Если мне не повезет, есть другая задача – нужно сделать живыми тех, кто правит аар. Неужели мы должны всегда воевать с людьми, которые ничем от нас не отличаются?
– Отличаются! Это не люди, посмотри на них, сколько всякого сброда в этом войске! Высокородные и то полностью растворились в императорской воле! Остальные воюют бесчестно. Они грабят нищие поселения, заставляют других страдать и убивают, когда захочется. Они не служат Закону.
– Нет. Не отличаются. У них красная блестящая кровь и белые зубы. Они дышат. И они тоже могут узнать, кто здесь Закон. Но если для того, чтобы их оживить, понадобится смерть, то, конечно, не смерть от яда. А я могу оживить всех. Я хочу играть, и пошутить хочу хорошо.
Тайлем был в ужасе. Он не мог представить себе, как Сэиланн берут в плен.
– Но если даже твое тело не умрет… Что с ним сделают люди?
– Вы не хуже моего знаете, что я появлюсь опять через несколько лет! – зло крикнула богиня. – Какая разница, какое тело для этого понадобится? Какая разница, убьют меня или нет? Неужели вы знатоки войны? Когда была последняя война? Или это давняя традиция – хорошо пошутить с врагом? Это обязательно? Ну?
Она обвела их взглядом.
Все как-то потупились.
– И даже если будет очень плохо, – продолжала разнос сердитая сэи, – что вы, не сможете меня узнать, когда я вернусь? Я собрала здесь глупейших? Или, может быть, самых слабых?
Она добавила еще несколько слов, которые обычно произносила, пытаясь убедить всех, что сама не делает глупостей, а потом выжидающе посмотрела на советников. Никто не хотел говорить первым.
– Так вы готовы или нет? Мне казалось, у нас умные, верные военачальники и хорошая армия! Вы сможете отступить в нужном порядке?
Все постепенно успокаивались. В конце концов, разве не сбывалось все самое небывалое? Если тебя отчитывает богиня, бояться – недостойно, следует делать то, что она посчитает
нужным… и очень хочется остаться в живых. Это было невыносимо стыдно. Но все пока еще молчали, и только один задал вопрос;– Но если ты погибнешь… А как же мы?
– Для начала у вас останется армия – заявила сэи таким тоном, с которым не спорят. – У вас останется сила. Но это все легко отнять, и тогда у вас останется Закон. С его помощью можно восстановить все остальное. Неужели вам этого мало?
– Я тебя не брошу – заявила Эммале, поднимаясь. – Кейма может увести людей куда угодно. Армию ты можешь отослать хоть за пределы земного круга. А вот я останусь.
– Да, вот ты и оставайся – разрешила сэи. Глаза ее смеялись. – Только возьми с собой яд. Тебе это может оказаться полезным. Я такое уже пробовала, а ты будешь обижена на весь свет и не сможешь возродиться.
– А ты? Я намерена возродиться только рядом с тобой.
– Не переусердствуй.
Эммале хихикнула и поспешила выйти.
– Сущая гадюка – беззлобно сказала ей вслед сэи и обернулась к советникам. – А теперь все слушайте меня. Сожмите губы, чтобы не вылетали слова. Я раскрою вам суть. Умирать нам вовсе не обязательно…
38
Они остались одни и смотрели из окон башни на бескрайние переливы песка, на черные тени, на высокое солнце и то, как песок гонит ветер. Говорить не хотелось совсем, и им, запертым в безмолвии, казалось – времени прошло так много… Но оно тянулось и тянулось, и все знали, что в определенный миг время ускорится и полетит быстро, очень быстро. А потом, если не повезет, закончится все оставшееся им время, и жизнь прекратится.
Неизвестно, думали ли они об этом или просто смотрели на песок и молчали. Бывает так – думать не о чем, и что видят глаза, то и отпечатывается, как рисунок, на внутренней стороне век: на миг прикроешь глаза, и вокруг все то же. А мыслей нет, и нет слов, и нет воздуха.
Так они и ждали.
Утром, два дня назад, из замка в спешке уходил последний отряд. Еще раньше откочевали прочие люди, гоня с собой стада птиц, толкая повозки и таща волокуши, нагруженные бессмысленным скарбом – толкались и трубили панта, кричали скакуны, ездовые змеи бесстрастно двигались вперед, оставляя глубокий след, и прыгали птицы, шатаясь от поклажи. Все это огромное стойбище снялось с места столь быстро, что у Эммале, самой принимавшей в этом участие, кружилась голова. Как так – несколько лет были, стояли, но перестали?
О, печаль, кричало ее сердце, о, печаль и тоска, и свобода, свобода от постоянной обязанности быть правой!
Сейчас правой считала себя Сэиланн, она лежала и спала, вытянувшись в струнку, и они должны были нести караул и ждать невозможного.
Несколько мерок спустя на горизонте появилась темная туча, а через пару мерок темная полоса закрыла половину видимой пустыни, пожирая наметенные ветром полосы и горбы красного и золотого.
Слуги, пожелавшие остаться вместе с ними, с похвальной дотошностью приготовили обед. Они все вместе, считая слуг и учениц, рассеянно хватали мясо с большого блюда, сделанного из панциря водной черепахи. Издалека, наверное, привезли, в подарок. Еще один трофей, который пропадет вместе с ними.