Боевой вестник
Шрифт:
Анриетта хотела что-то сказать, но вдруг Симидар Фэтч поднял руку, останавливая ее.
В чем дело? Почему она ведет себя так, словно это ее истинный муж и король? Конечно, трудно видеть в двойнике кого-то иного, ведь он так похож на Хлодвига. Но все же!
— Мой добрый старый друг Нэй. — Фэтч заулыбался. — Ты, видно, не в себе. Говорил я тебе, дружище, не пей столько вина и не шастай по борделям. Пьянство и драки с чернью совсем помутили твой рассудок? Вот он я, твой король, живой и невредимый.
— Что? — выкрикнул Вэйлорд, сделав шаг вперед.
О боги, как бы он
Чтобы пред ним стоял его добрый друг Хлодвиг. Жизнь бы отдал за это! Но ведь он сам видел его смерть! Сам его похоронил в лесу близ Вергерона! И сам, своими собственными руками, ставил клеймо на спину фальшивому королю!
— Как ты смеешь! — рявкнул Вэйлорд. — Задери рубаху, Симидар Фэтч! Задери рубаху и покажи всем клеймо! Ну же!
— Как ты смеешь так обращаться к его величеству, возведенный болван! — Глендауэр встал между ними.
— Рональд, что ты несешь! Покажи спину сейчас же, Фэтч! — Нэй схватился за рукоять своего меча.
Тут же лязгнула сталь мечей латников, обнаживших оружие.
— Ни шагу дальше, грязный оборванец! — послышался громовой бас, и среди латников показался рослый черноволосый лорд Эродин Тандервойс.
— Будьте вы все прокляты, что здесь происходит… — простонал Вэйлорд, вглядываясь в лица и повсюду встречая полные ненависти взоры. — Анриетта! Что ты молчишь! Скажи свое слово, королева! Твой муж убит!
Анриетта молчала. Она единственная смотрела не на Вэйлорда, а на Симидара Фэтча. И смотрела она на него… Как на своего господина!
Нэйрос не мог в это поверить. Все происходящее казалось кошмарным сном. Этого просто не может быть! Он вынул меч из ножен, но тут же его обступили латники и лорд Тандервойс.
— Осторожней, — усмехнулся Симидар Фэтч. — Он нужен живым. Для начала он должен ответить на некоторые вопросы. Верно, барон?
— Да. — Глендауэр кивнул. — Истинно так, ваше величество.
Принять бой. Это единственное, что сейчас мог подумать Вэйлорд. Проткнуть поганого Глендауэра, пресмыкающегося перед самозванцем. Может, если боги будут милостивы, он успеет вогнать острие меча и Симидару в глотку. А там пусть его убьют…
Однако голос разума удержал от поспешных действий, словно грядущее полнолуние делало его немного другим.
«Не смей, — говорил ему потаенный голос. — Их смерть и твоя ничего не изменят. Да и сможешь ли ты, уставший, хотя бы ранить кого-то в неравной схватке? Ты — живая рука мертвого короля. Его карающая длань! И ты дал слово!»
Да. Он вспомнил наказ Хлодвига: «Позаботься о королеве. Позаботься о королевстве… Ради меня и памяти моего брата Горана, позаботься о моей девочке, Элиссе. И… Леон… Он далеко сейчас… но ты ему будешь нужен… Как никто другой… И как никто другой, ты нужен… Гринвельду… война близка… эти псы той войны… тому подтверждение… я не требую, Нэй… я прошу тебя…»
«Оставайся живым столько, сколько сможешь! Судьба всего королевства и наследников Хлодвига в твоих руках! Выживи, Вэйлорд, это бремя теперь твое!»
Последние слова будто шептал ему сам Хлодвиг. Он где-то рядом, дух его верного друга. И он просит выжить. Но как?
«Время, время, Нэй, — шептал настойчивый голос. —
Тебе нужно время. А им наверняка нужно знать, где тело истинного короля. И куда ты дел тайную грамоту, где стоят подписи и Глендауэра, и Хлодвига, и твоя, и королевы, и Элиссы…»«Элисса! — Вэйлорд в отчаянии зажмурился. — Принцесса Элисса, Леон! Что с вами будет?!»
Сердце, и без того изнемогающее после бешеной скачки, забилось еще сильнее. И он почувствовал висящую на груди ладанку. Ту самую, что подарила ему добрая принцесса Элисса. В которой сейчас находилась склянка с сильнодействующим снадобьем, что он купил для Гильома Блэйда, но так и не успел передать.
— Барон Глендауэр, — тихо проговорил он. — Примите мой меч. Я в вашей власти.
— Разумное решение для простолюдина, — ухмыльнулся Тандервойс.
«Руки, что коснутся моего меча, я потом отсеку, а Тандервойс подавится не только своим языком, но и зубами, — решил для себя Вэйлорд. — И да помогут мне боги и дух моего друга Хлодвига… И сам тринадцатый».
— Отведите этого мятежника в темницу, — приказан фальшивый король.
— Будет исполнено, ваше величество, — кивнул со злорадной ухмылкой Глендауэр. Латники повели покорившегося Нэйроса прочь из тронного зала. Следом уходили барон и лорд Тандервойс.
— Симидар, скажи, — тихо проговорила Анриетта, когда мрачная процессия покинула тронный зал. — Так это правда?
— Моя королева, — вздохнул лживый король. — Я же объяснил тебе, что он сам проторил себе дорогу к гибели. Он вел королевство к мятежу черни и войне лордов. Он грозил погубить не только себя. Так не лучше ли пожертвовать им одним?
— Но он был моим мужем… Я любила…
— А как же те слова любви, что ты страстно шептала мне ночами? — Он сжал пальцами ее подбородок. — Отвечай же.
— Скажи, теперь-то мы можем вернуть моего сына домой? — вместо ответа спросила Анриетта. — Ты пошлешь за Леоном?
— А какова причина его возвращения? — Фэтч усмехнулся. — Ну не коронация же. Король Гринвельда жив и здоров, как видишь. И, милостью ваших богов, так будет продолжаться еще очень долго. Скажи мне вот что, моя королева. А не потому ли твой покойный муж выслал Леона из королевства, что знал правду о нем?
— Боги, какую правду? — испуганно отшатнулась королева.
— Ту истину, любимая, что в жилах принца Леона нет ни капли крови Эверретов. Ту истину, любовь моя, что твой мальчик был рожден от семени… Нэйроса Вэйлорда!
Анриетта вскрикнула. Ничто в жизни не пугало ее настолько, насколько напугали слова Фэтча. Долгие годы она хранила эту тайну от всех: и от мужа, и от истинного отца Леона.
Видя слезы и выражение ужаса в глазах королевы, Симидар Фэтч улыбнулся и, подойдя, обнял ее:
— Не страшись ничего, любовь моя. Это наш с тобой сын. Никто не узнает. Это будет нашей тайной. И его права на трон я не оспорю и не нарушу. Но всему свое время. А возвращать его сейчас в королевство опасно. Нас ждут неспокойные дни. Мы не знаем, кому и что могли рассказать Хлодвиг и Вэйлорд в своих скитаниях. К тому же течение в океане Предела сменилось. Пусть Леон будет пока там, в безопасности. Верь мне, любовь моя.