Чтение онлайн

Получив высокое назначение и широкие полномочия, Лупашко энергично взялся за дело. Используя податливость значительной части местной мелкопоместной шляхты, а особенно репатриантов с Востока, на враждебную пропаганду, Лупашко за короткое время создал сплоченную, хорошо обученную банду численностью более пятисот штыков и сабель. Полтысячи готовых на все людей — это была уже сила, с которой в этом регионе страны следовало серьезно считаться, тем более что приближалось январское наступление сорок пятого года и все силы, как находившиеся в освобожденных районах советские части, так и формировавшиеся части народного Войска Польского, предназначались не для борьбы с внутренним врагом, а для фронта. Создавшаяся ситуация давала реакционным силам превосходную возможность для нападения, а иногда и для ликвидации в буквальном смысле этого слова на значительной территории страны только

что созданных или создающихся органов народной власти. Поэтому весной сорок пятого года, когда советские войска штурмовали Берлин, Лупашко во главе своей банды свирепствовал на белостокской земле, сея смерть и разрушения. Подчиненная ему банда делилась на четыре эскадрона. Одним из них командовал Бурый. Последнего Лупашко знал еще раньше. А то, что они снова встретились в Подлясье, предрешил самый обыкновенный случай, чреватый, впрочем, трагическими последствиями как для самого Бурого, так и для местного населения.

Бурый был родом не из Белостокского воеводства, да и в 19-й пехотной дивизии в звании плутонового оказался перед самым началом второй мировой войны. В сентябрьской кампании по разным причинам участия не принимал, позднее вступил в АК. Там он и получил кличку Бурый. Вначале занимался подпольной деятельностью в городе, добывая оружие у немцев, а в сорок третьем году его перевели в «бригаду» Меча, орудовавшую в лесу.

Вскоре Бурого назначили командиром «бригады». Однако в этой должности он пробыл недолго. Его людям уже надоело воевать. Сознавая безнадежность борьбы, которую они вели, к тому же не имея поддержки со стороны польского и белорусского населения, из «бригады» стали дезертировать солдаты и даже офицеры. Предвидя ее неминуемый развал, Бурый решил уйти из этого региона. Он прячет оружие в тайниках, распускает остатки «бригады» и с фальшивыми документами на имя Ежи Гураля выходит из подполья.

Ноябрь сорок четвертого года. Часть Польши уже очищена от фашистов. В Люблине действует ПКНО [10] . Возрожденное Войско Польское призывает население вступать в свои ряды, чтобы поскорее освободить всю территорию страны. В районе Вильно, на Волыни и Подолье действуют призывные пункты народного Войска Польского.

На один из таких пунктов является подпоручник запаса Ежи Гураль, заявляя о своем желании сражаться в рядах народного войска. Никто внимательно не изучил его документы, не проверил его биографию. Так в жизни Бурого появилась реальная возможность покончить с преступным прошлым и, приняв участие в боях на фронте, включиться в строительство новой жизни. Но он не воспользовался ею. По простой случайности включенный в 4-й запасной полк, временно дислоцированный в Белостоке, подпоручник Гураль оказался в отдельном батальоне по охране государственных лесов.

В декабре сорок четвертого года для охраны Беловежской пущи из состава этого батальона выделяют взвод и направляют его в Хайнувку. Командиром взвода назначается подпоручник Ежи Гураль, он же Бурый. Под началом Гураля оказалось около пятидесяти бойцов.

Расквартировался взвод в Хайнувке. Патрулировали леса от Наревки через Масево до Беловежи и обратно через Топило, Ожешково до Хайнувки. Изредка устраивали более дальние обходы, углубляясь в лесные массивы, простирающиеся от Радзивиллувки через Жерчице до Рудского леса.

Подпоручник Гураль не очень-то утруждал себя службой. Он свил себе в Хайнувке теплое гнездышко, попивал самогон, похаживал в гости к молодым вдовам и солдаткам.

Появление в районе Беловежской пущи регулярного подразделения Войска Польского заинтересовало Лупашко. Он поручил разведать его численность и разузнать подробнее о подпоручнике Гурале. Уже первые донесения о нем оказались весьма интересными. В них говорилось, что во время своих нередких попоек Гураль частенько хвастался, что он командовал не такой горсточкой людей, как этот взвод оборванцев, что якобы служил в АК и носил там кличку Бурый. «Неужели тот самый Бурый?..» — подумал Лупашко. По его распоряжению раздобыли фотографию загадочного подпоручника Гураля. Едва Лупашко взглянул на глянцевую пятиминутку-фото, как среди участников пиршества обоего пола безошибочно узнал Бурого. Сделав это важное открытие, Лупашко облегченно вздохнул. Вскоре ему удалось встретиться с Бурым один на один в безопасном схроне на окраине Хайнувки. Результаты встречи не заставили

себя ждать.

8 мая сорок пятого года, когда капитулировал третий рейх и закончилась война, подпоручник Ежи Гураль, боясь расплаты за совершенные ранее преступления, дезертировал из Войска Польского и вновь превратился в Бурого.

Бурый стал командовать в «бригаде» Лупашко вторым эскадроном. Хотя отдельные эскадроны входили в состав «бригады» и подчинялись Лупашко, тем не менее в организационном плане, в выборе районов действий, а также в возможности участия в операциях они сохраняли значительную самостоятельность. Со временем эскадрон Бурого незаконно присвоил себе наименование — третья «бригада» АК.

Помимо группировки Лупашко в этом регионе действовали и другие, более мелкие отряды, в том числе НСЗ и НЗВ [11] . Лупашко подчинялся также сильный самостоятельный отряд под командованием Шумного, заместителем у которого был Молот. Шумный действовал в основном в районе Дрогичина, но иногда переправлялся и за Буг, на территорию Люблинского воеводства. Однако, когда в июле сорок пятого года в бою с подразделениями Войска Польского Шумный погиб, а его отряд потерял несколько десятков человек, Молот с оставшимися бандитами был включен в группу Лупашко. Вскоре Молота назначили командиром эскадрона. Он, как и Бурый, присвоил своему эскадрону наименование «бригада».

По ночам заметно холодало. Рейтар зарылся поглубже в сено, но уснуть так и не смог… Он помнил, прекрасно помнил сцену принятия Лупашко присяги от Бурого под Олексино. Рейтара пригласили на это торжество как хозяина района: ведь дело происходило в Рудском лесу. Бурый собрал свой взвод на поляне. Напротив, выстроившись в шеренги и демонстрируя отличную выправку, стояли прекрасно вооруженные и обмундированные отряды Лупашко. Бурый вышел вперед и отдал Лупашко рапорт о готовности отряда к принятию присяги. Тот трижды расцеловал его, а затем произнес речь. Голос у него был зычный, твердый.

— Я приветствую здесь геройского подпоручника Бурого и его солдат, которые как честные поляки покинули большевистское войско и присоединились к настоящему Войску Польскому, сохранившему верность и подчиняющемуся приказам единственного законного польского правительства в Лондоне. Я поздравляю вас со вступлением в ряды легендарной пятой «бригады», важнейшая задача которой состоит в том, чтобы вести постоянную, открытую борьбу с Советами и так называемым демократическим правительством. Помните, что война еще не закончилась, что у нас есть на Западе и польское правительство, и сильная польская армия, у нас есть генералы Андерс и Бур-Коморовский, есть могущественные американские и английские союзники, которые скоро покажут большевикам где раки зимуют…

Бурому выделили определенный район действий, относящийся к округу «Анеля-51», поэтому он довольно часто взаимодействовал с Рейтаром. Бурый был горячим, рискованным человеком. За короткое время он погубил почти всю банду (а под его командованием было более сотни человек!), в том числе взвод уланов численностью в тридцать сабель. С ними Рейтар участвовал в нескольких операциях, во главе их двинулся на выручку Бурому и спас его от неминуемого разгрома у дороги Старе Бжозово — Бжозово-Антоне.

В полном составе «бригада» Лупашко так и не успела провести ни одной серьезной операции, хотя она и была создана именно для этих целей. Сформированная окончательно в мае сорок пятого года, она уже в конце августа того же года по приказу командующего округом ВИН Чертополоха была формально распущена. Однако к этому времени на счету ее отдельных эскадронов было несколько кровопролитных схваток с отрядами Войска Польского и бойцами Советской Армии. Так, например, Бурый со своим эскадроном уже через два дня после присоединения к «бригаде» Лупашко, продвигаясь вдоль шоссе в направлении Нужеца, остановил машину и расстрелял находившихся в ней трех советских солдат, возвращавшихся с фронта. Под Браньском при столкновении с отрядами Войска Польского в июне была разгромлена группа Пашека, в июле — группа Богуна, а несколько дней спустя — группа Ежи. В целом потери составили несколько десятков человек.