Чтение онлайн

Они уже вышли из молельни, когда Ирра с ухмылкой посмотрел на Алекса.

— А ты верхом ездишь? Или побежишь?

— Я умею ездить верхом. Жил когда-то в деревне, — ответил Алекс. — Давным-давно. И вряд ли престиж твоего хозяина поднимется, если я притащусь в лагерь через несколько часов после вас, как какой-нибудь нищий — измученный, потный и грязный.

— Насчет пота и грязи можешь не сомневаться — этого тебе хватит в любом случае.

Мама Забала пекла пироги с абрикосами. Сладкий аромат разносился по дому, смешиваясь с другими запахами. В свой прошлый визит накануне доктор Кассандр принес множество мешочков с толчеными

цветами мирта и смолой асафетиды, которые настоятельно рекомендовал развесить в качестве профилактических средств против невидимых духов хвори. (Музи, разумеется, согласился.) Теперь они болтались повсюду, за исключением кухни. Мама Забала решительно восстала против асафетиды на том основании, что та могла испортить приготовляемые блюда отвратительным запахом чеснока. Пироги были ее ответом на чуждое вторжение.

Заметив проплывшую в кухню Фессанию, Алекс последовал за ней. Войдя, он застиг госпожу в тот момент, когда она — под одобрительную улыбку кухарки — засовывала в рот пирожок.

— То, что надо, госпожа. Желудок лучше знает, что требуется.

Присутствие Алекса было сочтено нежелательным. По меньшей мере хозяйкой кухни.

— Принеси мне кабачок! Да поживей! Ступай, ступай!

Очевидно, мужчина был лишним в этом заговоре женщин и мог неким образом помешать триумфу Мамы Забала над вредным доктором.

Алекс вышел, однако задержался за тростниковой дверью. Позади дома заливался лаем Тикки, заглушая голоса Мирры и Музи. Где-то хихикали служанки. Аншар, отправленный во дворец с каким-то сообщением относительно намеченной экспедиции, еще не вернулся.

Когда Фессания вышла из кухни с пирожком в одной руке и недоеденной половинкой в другой, Алекс понял — это его шанс.

— Фес!

— М-м… — Жуя, она кивнула на тонкую дверь.

— Мне надо поговорить с тобой. Глотательное движение. Еще одно… и еще.

— Не здесь. Подожди.

Как же трудно с ней стало общаться. И как глупо — не иметь возможности поговорить с той, с кем был так близок.

— Завтра придет Гупта. Может быть, принесет настой. Она удивленно посмотрела на него.

— Он тебе рассказал? Почему?

— Потому что я ему все рассказал. Помнишь наш разговор в колеснице? Ну, когда мы ждали Гупту с золотом?

Она не помнила.

— Насчет института.

— А, это…

— Мы с Гуптой все обсудили. Если тебе по вкусу настоящая интрига, спроси, думает ли он, что Вавилон существует на самом деле.

Фессания помахала перед ним пирожком.

— Вот что мне по вкусу. — Она выставила живот. — А здесь моя интрига. Занимает все свободное место. На данный момент.

— Когда ребенок родится, о нем позаботятся служанки.

— Ш-ш-ш!

— Без стоящей интриги ты быстро захандришь. Фессания усмехнулась.

— Ох, Алекс, ты изобретаешь для меня интригу, чтобы я не отравилась! Так и скажи.

— Нет, тут совсем другое.

— Я должна сделать выбор между ножом и иголками доктора Кассандра и сам знаешь чем. Сам знаешь что представляется более безопасным. Так что не надо меня разубеждать. — Она повернула голову и прислушалась. — Сюда кто-то идет.

В следующий момент Фессания уже была у входа, встречая Музи. Алекс быстро отступил в кухню. Занятая делами Мама Забала не заметила присутствия постороннего.

— Доктор Кассандр велел тебе отдыхать после полудня, — донесся до Алекса голос Музи.

— Я проголодалась.

— У тебя разболится живот.

— Он

у меня в любом случае скоро разболится. — Чавканье.

— Не думаю, что индийцу стоит появляться здесь, пока все не закончится. Я пошлю к нему Аншара — пусть передаст, чтобы не приходил.

— Нет! Гупта учит меня упражнениям, которые помогают расслабиться.

— Тебе не нужны никакие упражнения. Кассандр…

— Я знаю. Но, пожалуйста, сделай мне одолжение, Музи, мой лев. И тогда я полюблю тебя по-настоящему.

— Ты знаешь, как обращаться с парнями.

И только тут Алексу вдруг пришло в голову, что Музи не обвинял его в отцовстве. В другом — да. В забавах с его женой — да. Но не в том, что он стал отцом ее — и его! — ребенка.

Неужели Музи столь наивен, что полагает, будто Фессания забеременела после первой же ночи с ним? Определенно нет. Госпожа Гибил уже касалась этой темы за обедом в доме Мардука.

В городе Иштар и священной любви Фессания не могла выдать себя за девственницу и с помощью мешочка с бычьей кровью убедить мужа после брачной ночи, что он первый, кто отведал персика. Все было проще: Музи в голову не приходило, что отцом ребенка является кто-то другой. Жена может вести себя как последняя шлюха, но ее лоно хранит верность супругу — того требует честь. Музи ошибочно полагал, что Гибил смотрит на шашни Фессании сквозь пальцы ради сохранения мира в семье. Если так, то Гибил, разумеется, не мог бы спокойно относиться к тому, что его внук — сын раба. Скорее же всего рассуждения Музи никогда так далеко и не заходили. Как человек чести он знал, что должен быть отцом ребенка, и верил в это всей душой. Иначе быть не могло, потому что на чем бы тогда держался мир?

Музи был готов смириться и принять любые хитроумные объяснения чего угодно и даже закрыть глаза на то, что жена наставляет ему рога с каким-то рабом, но в вопросе отцовства — вопросе, задевавшем слишком глубокие эмоциональные струны — он, сам того не сознавая, уперся и отступать не желал.

Возможно даже, что Музи и на самом деле был отцом. Преимущество Алекса составляло всего несколько ночей, но достаточно ли этого для полной уверенности? И на какой такой магической интуиции основывалась убежденность Фессании? Она просто выдавала желаемое за действительное.

Впервые за несколько месяцев Алексу пришло в голову, что он вовсе не обязательно отец будущего ребенка.

Поверить в такое он не мог. Не мог даже подумать о таком. Как и Музи, Алекс отказывался считаться с возможностью этого варианта.

Дождавшись следующего визита Гупты, Алекс снова поймал его на улице.

— Вы принесли настой?

— Не могу сказать. Поговорим о другом нашем деле.

— Почему? Почему вы не можете сказать? Уж не ученица ли запечатала уста гуру?

— В некоторых случаях такое возможно. Когда ученик почти святой.

— Фес расспрашивала вас о другом нашем деле? Индиец покачал головой.

— А должна была?

— Ну, уж святого вопрос собственной реальности, на мой взгляд, должен заинтересовать.

— Ха-ха! Как же мало вы знаете о святых. Особенно беременных святых.

— А как дела с ясностью? С незамутненным восприятием истины и иллюзий?

— Гм… Предположим, вы правы. Что тогда случится с тем, кто попытается физически покинуть Вавилон? Обратит ли на него внимание какой-то бог? Пошлют ли солдат, чтобы вернуть беглеца? Или он достигнет предела и испарится?