Чтение онлайн

Тот мужчина в храме! Они обо всем договорились! Только он, больше некому. Значит, Дебора пошла с ним.

Алекс попытался вспомнить, как выглядел незнакомец. В годах, мускулистый, но не плотный. Высокий, с завитой черной бородой. На голове тюрбан. Дорогое платье. Трость, которой он помахивал с привычным апломбом, инкрустирована костью. Узор спиральный… Стоп. А не путает ли он его трость с другой, с той, которую держал в руке враждебно настроенный торговец, указавший ему неверный путь к храму?

Можно ли найти спутника Деборы? И как?

Ну, все не так сложно. Сам Алекс ничего сделать не мог, но Фессания наверняка приметила

столь заметного мужчину. Весьма вероятно, что она знает его. Есть еще Мориель. Может быть, это он подстригал и завивал незнакомцу бороду?

Только вот стоит ли обращаться за помощью к цирюльнику? К тому, кто, несомненно, донесет на него Фессании? Хочет ли он, Алекс, давать ей дополнительный козырь против него? Заложника в лице Деборы?

Впрочем, выход есть. Дебора знает о существовании картриджа. Она могла рассказать о странной находке своему новому приятелю в тюрбане, который определенно занимает какое-то высокое положение. Следовательно, у Алекса есть все основания навести о нем справки и выяснить, не к нему ли отправилась Дебора.

В таком случае ссылка на какие-то особые чувства к Деборе вовсе и не обязательна. Она всего лишь знакомая, случайно увидевшая кассету у него в руках. Игра усложнялась: теперь уже он плел паутину интриги вокруг сбежавшей Деборы точно так же, как Фессания сплела ее вокруг него самого. Алекс понимал, что должен вытащить нужную информацию из Фессании — последовав примеру собирающего зернышки Гупты, — а иначе многого в Вавилоне не добьешься, особенно в делах сердечных. Собственно, других у него и не было. И ни в коем случае нельзя выдать Фессании свои истинные чувства!

Пожалуй, Алексу тоже не помешало бы перебраться в другое место. Почему Фессания должна знать, где он живет, а не наоборот? Если она предпочитает держать связь с ним через Мориеля, то почему бы и ему не сделать то же самое?

С другой стороны, Дебора может устать от своего вавилонского красавчика или он от нее. И тогда она, не исключено, вернется в «Меж двух шкурок». Увы, придется остаться.

— Какая затянувшаяся медитация, — сказал Гупта. — Вы снова что-то потеряли. На этот раз Дебору.

— Снова? А что я потерял раньше?

— Вы ведь испугались, что потеряли что-то вчера утром, а? Что касается вашей подружки, то, насколько я понимаю, у вас появился некий ключик. Вы бросились на поиски ее в лабиринте Вавилона. Мысленно, разумеется. И нашли путеводную нить, скользкую шелковую ниточку, столь же опасную и коварную, как та, из который плетет свою сеть маленький паучок.

Поразительная точность этого замечания всколыхнула прежние подозрения. Фессания упоминала о работающих на правительство шпионах, а Гупта уж слишком усердно водит наживкой у него перед носом. Для человека, прибывшего в Вавилон сравнительно недавно, индиец удивительно проворен. Поселившись на постоялом дворе Камберчаняна не более двух недель назад, он демонстрировал не свойственную новичкам осведомленность.

Действительно ли Гупта приехал в Вавилон вместе с Набу? Пожалуй, стоит спросить у самого нубийца. И еще одно: Гупта определенно понравился Деборе. Могла ли она рассказать ему о находке Алекса?

— А потом этот коварный паучок оплетает сетью несчастную простодушную муху и утаскивает ее в свое логово!

Нет, Гупте доверяться нельзя! Ни в коем случае.

— Может, оставила записку у меня в комнате, — небрежно сказал Алекс. Возразить против такого предположения индиец не

мог, даже если и побывал в комнате Алекса во время его отсутствия. Даже если заметил, что из стены вынимали кирпич. — Пойду взгляну. А вы продолжайте собирать зернышки.

Проверив комнату и не обнаружив никакой записки, Алекс отправился к Набу.

Нубиец был у себя — обнажившись по пояс, он делал отжимания.

— Можно войти?

— Конечно. — Набу вскочил и, схватив полотенце, начал растираться. — Вот подумываю, может, лучше стать борцом, чем писцом.

Алекс закрыл дверь.

— Дебора ушла.

— Вот как? Жаль. Такая милая дама. Это из-за вас. Вы с Гуптой ее достали.

Алекс пожал плечами.

— Извини, если обидел тебя вчера. Я не хотел, честно. Можно задать вопрос?

— А кто мешает? Спрашивай.

— Вы с Гуптой поселились здесь в один день?

— Точно.

— А в Вавилон добирались вместе?

— Нет.

— Уверен?

— Конечно, уверен, черт возьми. А что?

— Думаю, Гупта здесь уже давно.

— Ты имеешь в виду на постоялом дворе?

— Да нет же! В городе.

— И чем он тут занимается?

— Шпионит понемножку.

Набу подошел к окну и выглянул во двор.

— Сейчас он болтает с Камбером. Это, по-твоему, и есть шпионская работа?

— Сказал, что выведывает у него кое-какую деловую информацию.

— Зачем ему, если он не новичок в городе, выведывать что-то у Камбера? Парень, у тебя паранойя.

Алекс сдержанно улыбнулся.

— Сервивалисты все параноики. Этот город основан на паранойе.

— Полнейшая чушь.

— А вот и не чушь. Вавилон — проект выживания. Выживание здесь не детская забава для наивных простаков.

— Типа меня, да? Я ведь наивный простак?

— Я имею в виду другое. Здесь с тобой может случиться все что угодно. Тебя могут подкупить, заманить в ловушку, уничтожить. У правительства наверняка есть секретные агенты.

— У какого правительства?

— Вавилонского. Не исключено, что своих шпионов могли прислать и другие. Греция, Индия, Карфаген. — Алекс криво ухмыльнулся. — Выживание — дело тяжелое.

— Все зависит от точки зрения. Судя по тому, какой путь выбрал ты, закончишь игру в темном переулке с проломленным черепом. Прими дружеский совет. Расслабься. Не напрягайся.

— Расслабься? И это советует человек, взмыленный, как скаковая лошадь.

— Ну и что? Зато я никого не задел, никому не наступил на мозоль.

— Вавилон — вот мой череп, — отвечая на собственные мысли, пробормотал Алекс. — Вот что я должен расколоть. Город — мой череп.

— Что ж, играй в свои игры, раскалывай черепа, — бросил Набу, — только меня в них не втягивай.

Так случилось, что в тот же день Набу покинул постоялый двор и исчез из жизни Алекса; разве что однажды, совершенно случайно и издалека, на вавилонской ярмарке в поле за вратами Адада ему попался на глаза чернокожий здоровяк с лоснящейся от масла кожей и почти голый, если не считать набедренной повязки и кожаных ремней на запястьях и лодыжках. Неф демонстрировал мышцы, обрабатывая черный вулканический камень, напоминающий более темный, мобильный, более пластиковый вариант диоритовой колонны на Дворцовой улице с начертанными на ней десятью тысячами клинописных знаков законами Хаммурапи, нравственными установлениями для города, который больше почитал их элегантное словесное оформление, нежели собственно содержание.