Blood diamond
Шрифт:
Покинув гостиницу вместе, они вышли на улицу и уехали на первом такси, таксисту которого Джон назвал какой-то адрес. Доехали до нужного места они в полном молчании.
Это было четырехэтажное жилое здание, самое обыкновенное, каких в Кале было великое множество. Почти во всех окнах дома горели теплым светом окна, лишь на последнем этаже окна были закрыты и темны. Именно в ту квартиру на последнем этаже они и направились. Позже Смит объяснил, что он знал об этой квартире уже давно — она была давно брошена прежними хозяевами, поэтому была нужна для крайних случаев. Он узнал об этой квартире
Вся мебель в этой квартире стояла на тех же местах, где ее оставили ее старые хозяева. К диванам были прислонены пустые картинные рамы. Ящики всех шкафов были выдвинуты, кое-где на полу валялись выцветшие бумажки. На полках стояла запылившаяся посуда. Зеркала и стекла в шкафах были покрыты толстым слоем пыли. Все выглядело так, будто бы хозяева этой квартиры в спешке покидали ее, не особо заботясь о ее будущем. И сейчас на ее пороге стояли трое друзей.
Теперь же среди их вещей насчитывался на один чемодан больше — по пути они заехали в один магазин и на оставшиеся от мистера Адамсона деньги купили его. Сначала Мэри с Бернардом не понимали, зачем он нужен, но уже на квартире Джон им все объяснил.
— Мэри, помните, — объяснял им Джон, — я спросил у вас, помните ли вы как выглядит чемодан мистера Тейлора? Я ведь не просто так спросил это… Мы обменяем чемоданы местами. Когда он прибудет на вокзал, кто-то из нас троих будет ждать его там. Столкновение, чемоданы падают, мы извиняемся за это недоразумение, берем его чемодан, оставляем ему наш и уходим.
— Гениально, — после недолгого молчания Морель захохотал. — Но как мы сами не перепутаем их и не уйдем со своим же чемоданом?
— Я уже думал об этом и нашел решение, — американец подмигнул ему. — Мэри, у вас есть лак для ногтей?
— Конечно, — она нерешительно кивнула головой.
— Отлично, — Джон улыбнулся. — Мы пометим наш чемодан на каком-нибудь заметном месте… Например, рядом с защелкой. Но так, чтобы этот знак видели только мы, чтобы он не слишком бросался в глаза. Потом мы положил в наш чемодан каких-нибудь ненужных вещей, чтобы по весу он примерно походил на чемодан мистера Тейлора — так он точно ничего не заподозрит.
— А ведь план и вправду неплох, — согласился Берни, закуривая сигарету. — Только остался последний вопрос: кто же пойдет?
— Я думал предложить это дело Мэри, — Джон вздохнул и хотел продолжить, но девушка прервала его.
— Думаете, он не узнает меня? — усмехнулась она. — Какая-то молоденькая девушка полвечера запудривала ему мозги, а потом его ограбили. Думаю, он хорошо запомнил и мое лицо, и мой голос. Если я пойду, то все будет зря — он меня узнает.
— Мы прикроем вас.
— Как? — девушка вздохнула. — Если он меня узнает, то сразу же позовет жандармов, и тогда мне уже не отвертеться. А знаете ли, меньше всего я хотела бы попасть в тюрьму из-за вас.
— Ну сделайте себе прическу, накрасьтесь как-нибудь, говорите писклявым голосом… Сделайте так, чтобы он вас не узнал! Мэри, я же…
— Джон, скажите, что вам не ясно было в слове «нет»?
— Но Мэри, — продолжал упрашивать ее Джон, — из нас троих только вы можете
настолько ловко устроить «нечаянное» столкновение с ним, чтобы он не заподозрил, что это было сделано намеренно. Только вы с вашей женской…— Прекратите, — Мэри резко поднялась со своего места. — Я сказала, что не буду этого делать. Мой ответ — нет. И точка.
После этиx слов она развернулась и быстро скрылась в соседней комнате, захлопнув за собой дверь. Джон, проводив ее взглядом, тяжело вздохнул. Он знал, что Мэри — это их единственный шанс. Берни уж точно не сможет сделать этого, а он сам… самому ему не хотелось идти — он боялся, что если что-то пойдет не по плану, то его легко схватит французская полиция. Он не хотел рисковать собой.
— Что ж… Придется идти мне, — после недолгого молчания произнес Джон, взглянув на Берни.
— Именно так, — согласился тот. — Ты же знаешь, я на эту роль точно не подхожу.
— Но Мэри все равно сделала бы это намного лучше…
— Она отказалась — это ее дело. Кстати о деле… Надеюсь, ты помнишь наш разговор на барже?
— Конечно помню.
— И что же? Она ведь…
— А ты не боишься говорить об этом, когда она сидит в соседней комнате? — приблизившись к французу на максимально близкое расстояние, зашептал Джон. — Она ведь может подслушать…
— Меня это не особо уже беспокоит, — также шепотом ответил ему Берни. — Я был весьма разочарован, узнав, что она вернулась к нам, проделав этот далекий путь из Марселя. Мы должны избавиться от нее…
— Не боишься ее гнева? — Смит растянул губы в довольной ухмылке.
— А ты не задумывался о том, почему Гийом был убит сразу же после ее появления? Ты не думал, что это точно не странное совпадение? У нее были свои счеты с ним, свои тайны, о которых они оба нам не рассказывали… Ты не думал, что это она убила его?
— С чего бы ей его убивать? — растерянно спросил Джон. А ведь ему и вправду не приходила такая мысль в голову.
— У нее спроси!.. Мне откуда это знать? Она меня в свои планы не посвящает.
— Она вряд ли бы стала его убивать… Сам посуди: мы в одной гостинице, ты с ним на одном этаже, рядом живут другие постояльцы. Она не могла бы сделать это так тихо да еще и в одиночку. Да и вспомни ее реакцию!.. Она ведь сама испугалась, увидев его…
— Просто признайся, что она тебе нравится. Поэтому ты отказываешь логически мыслить. Поэтому она все еще с нами…
— Ох, Берни…
— Я все вижу, Джон. И своей долей я делиться с ней не собираюсь.
— Не волнуйся за это.
— Учти, Джон, если мы не избавимся от нее, до того, как мы получим деньги, то я…
— Что — ты? — Смит усмехнулся. — Лично задушишь ее?
— Возможно, — выдохнув дым в лицо Джону, Берни как-то странно блеснул глазами и, развернувшись, пошел к окну. — Считай наш разговор оконченным.
Джон же, засунув руки в карманы брюк, посмотрел ему в след, снова усмехнулся и пошел к двери, за которой скрылась Мэри. Он хотел поговорить с ней — он все еще надеялся, что сможет уговорить ее пойти завтра на вокзал.
Он только успел подойти к двери, как услышал, что хлопнула входная — Бернард куда-то ушел. Что ж, для Джона это было только на руку — никто мешать не будет.