Блондинка для Волка
Шрифт:
Все, что со мной происходит — это мой выбор. Осознанный, взвешенный, ну или так мне казалось. Кажется. Да, от некоторых принципов я готова отступиться, под влиянием обстоятельств, конечно же, но сути это не меняет. Мои ценности остаются моим стержнем, тем, что определяет мои поступки. Поменялись ли они, эти самые ценности? Или я всего лишь взглянула на прошлое с нового ракурса, неуловимо меняющего и мое представление о будущем?
Думала ли я три года назад, что все обернется… так? Что я в здравом уме и твердой памяти буду искать встречи с Топольским? А ведь я именно ради этого заявилась на конференцию до которой мне не было особого
Только, чтобы не проиграть. Проигрыш обесценит все.
На часах было еще неприлично рано, но дальше валяться не имело смысла, все равно не засну. Лучше использовать время с толком и еще раз просмотреть бумаги, проверить цифры и пройтись по списку предложений. Андрей в принципе дотошный, придирчивый… чудак, а в такой ситуации он не может не проявить свой поганый характер во всей красе. Можно смело ожидать не просто подколок, завуалированных и не очень издевок, а самых настоящих атак. У меня слабая позиция, я проситель, он же… У него на руках все козыри и он об этом прекрасно осведомлен.
Твою мать, он меня просто размажет! Прикрыла глаза, откидывая подальше злополучную выкладку с последними финансовыми показателями. Как не крути, но в выгодном свете их представить не получится. Играть в прятки при таком раскладе можно, но чревато. Только еще сильнее подставлюсь. Весь вопрос в том, к чему он готовится, чего ожидает от меня? Если угадать его настрой, если правильно подобрать тактику, то все еще можно решить.
Возможные сценарии переговоров выстраивались в голове один за другим, но все они оканчивались одинаково хреново — моей капитуляцией, а меня это совершенно не устраивало. Топольский знает меня, просчитает на раз-два, но и я его знаю достаточно хорошо. Между нами есть… прошлое, но мы профессионалы, и, в конце концов, цели у нас тоже схожие — прибыль, стабильность, развитие.
Хм, а это может сработать…
По коридору я шла на немного подрагивающих ногах. Давно у меня не было мандража перед встречей, да и бессонная ночь сказалась. Уж лучше бы это был мой обычный кошмар, к ним я как-то привыкла, а то это эротическое безобразие… Черт, Игнашева, соберись! От сегодняшнего дня зависит слишком многое!
Кнопка вызова лифта решила, что мое утро недостаточно напряженное и упрямо не желала загораться. Также молчаливо меня проигнорировал и соседний лифт. Подождав еще пару минут, добавивших мне нервозности и вновь сбивших с позитивного настроя, я поняла, что еще чуть-чуть и точно профукаю переговоры еще даже не начав их. До встречи оставалось пять минут, опоздание не добавит мне очков, так что единственным выходом были ступеньки. В том, что Топольский и его кукольная блондинка на месте я не сомневалась, «Магнолия» была забронирована за ними на все дни конференции. Все для удобства Его Величества!
А мне подниматься пешком на двадцать третий, то есть — тринадцать этажей. На шпильках. Представив растрепавшуюся прическу и капельки пота, что «украсят» мой образ по завершению подъема, я мысленно застонала, но мужественно сцепила зубы и поперлась покорять вершины.
Туфли были итальянские. Опять. Хотя я в который раз уже клялась больше никогда, вот стопроцентовнезачто! Но именно эти у меня прочно ассоциировались с Топольским, и оказались в багаже сами по себе, под влиянием подсознательного стремления понравиться, не иначе.
Ладно, вполне сознательного. Сегодня все средства хороши.Стоит последовать примеру Андрюши и бегать по утрам, авось после двух сотен ступенек дыхание будет не как у загнанной лошади… Оставался последний пролет, когда что-то кольнуло. Не в боку, не в ногах, а… там, где раньше была Метка. Интуиция завопила дурным голосом одновременно с нагревшимся кулоном и только это меня спасло, заставив резко отшатнуться, пропуская мимо злую вспышку зеленого света.
Это и черная тень, что метнулась сверху, перехватывая поперек груди.
— Осторожно! — сиплый выдох в ухо явно запоздал, все что могло случиться уже случилось.
В том числе сердце, сбившееся с ритма вовсе не из-за испуга, а из-за слишком знакомого тепла, исходящего от рук никак не желавших разжиматься.
— Отпусти, — очень надеюсь, что дрожь в голосе он спишет на неудавшееся покушение.
Как он здесь оказался? Впрочем, неважно, я рада, что он рядом. Чтобы это не значило.
— Леся, во что ты вляпалась? — Топольский резко развернул меня, пытливо вглядываясь в выражение лица.
Что он на нем искал? Признание? Усмешка, которой я научилась у него искривила губы:
— «Слияния и поглощения опасная штука», разве не твои слова?
Андрей хмыкнул, но тут же посерьезнел:
— Не в первый раз?
— Даже не во второй, — пожала я плечами. — Угрозы получаю каждый день и вот…
Достала из-за ворота блузки подвеску.
— Защитный амулет, — констатировал он. — Мощный.
— Я не идиотка, Андрей, понимаю, когда стоит подстраховаться.
— И все же ты можешь недооценивать опасность.
На миг мне показалось, что он имел в виду не совсем то, о чем мы говорили. Будто он знал что-то еще, но ощущение быстро прошло, сбитое запоздалой волной адреналина.
Меня только что пытались убить. На самом деле. Не угрозы по телефону или электронной почте, кои я, действительно, неоднократно получала, а самое настоящее покушение.
Отказала я явно не тем людям. Оборотням. Черт-черт-черт…
— Ты вся дрожишь, — его голос вновь опустился до хрипотцы, той самой, которая совершенно определенным образом действовала на мои колени и… общее состояние организма. — Я провожу тебя в номер и вызову полицию.
— Нет! — поспешила возразить я. — Не нужно полиции.
Хватка на моих предплечьях стала жестче.
— Во что ты вляпалась, Игнашева? — повторил он, но на этот раз в его тоне не было и намека на шутку. — Так, ты поэтому напросилась на встречу?
Челюсти сжались так, что питбуль позавидует — фиг разожмешь без домкрата. Хотелось ляпнуть что-то колкое, в стиле наш былых перепалок, но за три года я все же немного повзрослела. Достаточно, чтобы признать правду, но недостаточно, чтобы заткнуть до конца свою гордость.
— Думаешь, что-нибудь иное кроме крайней необходимости могло заставить меня?
Вопреки ожиданиям Андрей не вспылил, не врезал ответной словесной конструкцией, лишь хмыкнул:
— Ты в своем репертуаре. Пошли.
Одна рука опустилась, а вторая схватила за запястье, давая понять, что приказ не обсуждается, как и последующий.
— Не хочешь полиции, будет моя СБ, но с этим нужно разобраться.
Повел он меня в переговорный зал, хотя часть меня подспудно надеялась, что мы все же окажемся в номере. Его или моем, какая разница? Конференции и подобные отели тоже вызывали стойкую ассоциацию.