Чтение онлайн

– Сейчас, только перекурю, – буркнул, оттягивая время, Петраков и вышел.

Нецецкий отдал Зинке весь запас самогона, насыпав туда лошадиную дозу снотворного, и после ее ухода почувствовал в себе прилив давно забытого воровского куража. Еще бы, ведь ему предстояло посчитаться с Цыганом за все неприятности, которые молодой вор причинил ему. Какой уж там самогон!

Из рассказа Зинаиды выходило, что подельник Зарецкого какой-то случайный человек, неизвестный преступному миру, поэтому его смерть заодно с Ванькиной не вызовет у него никаких эмоций. Однако когда женщина поведала об автомобиле, стоящем недалеко от их подъезда, в котором сидели трое мужчин, Дед призадумался. Первой мыслью было, что это милиция, которая выслеживает сбежавшую из-под конвоя парочку. Но в таком случае их бы уже давно взяли.

Мысль, что это могут быть Ванькины сообщники, которые хотят заманить Деда в западню и расквитаться с ним за подготовленное им решение воровского схода, была более вероятной. Но до конца Дед был уверен только в одном: теперь Цыган от него живым не уйдет. Федуля, так же как и Нецецкий, с трудом сохранял терпение, готовый в любой момент приступить к ликвидации бывшего члена банды. Сдержанность проявляли только два новых члена шайки, которых недавно принял под свое крыло старый вор. Это были семнадцатилетний карманник, которого Зинаида приглядела на Кузнечном рынке, и сорокалетний дезертир, бежавший с передовой из района станции Мга и оказавшийся старинным знакомым корейца Пака. Что молодого, что взрослого, мужчин объединяло одно сильное желание – не оказаться на фронте. Мосол, худой, длинный циничный парень, моментально стал подручным Федули, помогая ему в его ужасной работе по отделению мяса со скелета жертв. Дезертир Михаил Крутов был более сдержанным, что объяснялось его возрастом и наличием семьи, оставшейся на оккупированной фашистами территории. Но он не меньше Мосла дорожил своей жизнью и мог совершить любой поступок, если его шкуре угрожала опасность. До войны он работал учителем физкультуры, и Нецецкий дал ему погоняло Физкультурник. Несмотря на то что Мосол был более дерзким, распределяя бандитский арсенал из трех стволов, Дед решил доверить револьвер Физкультурнику, у которого был опыт обращения с оружием. А на Мосла у него был свой расчет – тому он вручил гранату.

Выждав время, чтобы непрошеные гости покрепче заснули, Нецецкий с другими членами банды вышли на улицу. Город бомбили с воздуха, и чем ближе они подходили к нужному месту, тем опасней звучали звуки разрывов.

– Как на передовой, – занервничал Физкультурник. – Обождать бы немного.

– Бомбежка нам как раз в мазу. – довольно произнес Дед и сделал знак к остановке. Затем осторожно выглянул с угла дома, осматривая подход к подъезду, и спросил:

– Мосол, видишь автомобиль?

– Да, – выглянув тоже, подтвердил парень.

– Значится, так. Подойдешь к водителю и попросишь огоньку, – стал инструктировать его Нецецкий. – Он откроет окно, ты прикуришь. А затем кладешь его спички в карман, где у тебя лежит «лимонка», незаметно дергаешь кольцо и кидаешь ее в открытое окно. Уразумел?

– А если он не откроет? – побледнел Мосол, не ожидавший опасного задания.

– Тогда отходишь на метр и, сорвав кольцо, просто кидаешь в боковое стекло.

– Я никогда не кидал гранат. – Голос у пацана задрожал. – Может, Физкультурник лучше сработает?

– Если ты, падла, не пойдешь к машине, я тебя самого на этой гранате в клочья разнесу! – прошипел Дед.

– Да, я чего… просто опыта нет… – виновато оправдывался Мосол.

– Вот, чеку выдернешь, и кидай, – показал ему бывший солдат, как обращаться с «лимонкой».

Меж тем разрывы бомб все приближались к месту, где стояли бандиты.

– Шевелись, – подстегнул Мосла Федуля, опасливо взирая в ту сторону. – Не хватало еще из-за тебя здесь под кирпичами сдохнуть.

– Щас я их достану… – обреченно выдохнул Мосол.

Он достал папиросу, ощупав в кармане гранату, и пошел машине. Постучав в водительское стекло, проблеял дрожащим голосом:

– Дядечка, огонька не дадите?

Милиционеры от неожиданности вздрогнули и потянулись к оружию, но, успокоенные испуганным лицом парня, расслабились.

– Гони его отсюда, – распорядился старший группы.

– Пошел вон! – пытаясь перекричать звук разрывов, гаркнул водитель.

– Ладно, ухожу, – попятился Мосол, доставая «лимонку».

Выдернув чеку, развернулся и, словно играя в снежки, метнул смертельный «комок» в окно водителя. «Лимонка», разбив стекло, ударила в голову шофера и отскочила внутрь салона. Мосол отбежал несколько метров и упал на землю, прикрыв голову руками.

– Ах ты сука! – схватился за пистолет сотрудник на заднем сиденье, приняв гранату за камень, и открыл дверь машины, чтобы задержать хулигана. В тот же момент грянул взрыв, и сотрудника, посеченного осколками,

выбросило на тротуар.

– Пошли! – скомандовал Нецецкий, доставая браунинг.

Видя, что подельники бегут к машине, Мосол оправился от оцепенения и, поднявшись на ноги, подбежал к упавшему сотруднику и со всей силы ударил его финкой в шею. Выхватив из его руки револьвер, присоединился к бандитам, которые в упор добивали в машине раненых. Расправившись с сидевшими в машине и собрав пистолеты, бандиты, опьянев от безнаказанности и крови, двинулись в сторону подъезда.

Услышав взрыв, майор чудовищным усилием воли открыл глаза. Он так и сидел на кухне, в его руке была зажата папироса. На улице размытыми тенями метались какие-то люди, и звучали еле различимые в разрывах авиабомб пистолетные выстрелы. Попытавшись сфокусировать зрение, Петраков прижался лицом к стеклу, но в глазах все плыло. Вспомнив о хозяйке квартиры, он, держась за стену, прошел в комнату и наклонился над ее кроватью. По-тихому всхрапыванию понял: женщина спит.

«Что же там было подсыпано, если она только рот самогоном прополоскала и отключилась?» – промелькнула первая здравая мысль в его затуманенной голове. Глаза опять стали слипаться, и он инстинктивно полосонул себя по руке перочинным ножом. Однако боли, заставившей прийти в себя, он не почувствовал. Зато до его слуха донеслись шаги на лестнице.

«Хорошо бы, если свои», – подумалось майору, который едва успел занять место за коридорной вешалкой, как в замке провернулся ключ. Петраков понял, что это чужие, так как у его коллег ключей быть не могло. В проем двери ворвался лучик света, в котором замаячила длинная и худая фигура. Алексей с трудом поймал голову на мушку и выстрелил.

– Амбец Мослу, – донесся до него чей-то голос, и в коридор полетели пули.

– Ванечка, выходи, базар есть, – услышал Петраков знакомый скрипучий голос и вместо ответа снова выстрелил.

– Давай, балдох, покажи, чему тебя на фронте учили, – раздался тот же голос.

«Перебежать бы в комнату», – только и успел подумать майор, как из дверного проема выбежал человек, стреляя на ходу в разные стороны. Не заметив спрятавшегося под вешалкой оперативника, он наскочил всем телом на него и, падая, увлек его за собой. Алексей почувствовал уткнувшийся в его живот ствол. Щелк, щелк… донесся спасительный звук, и он в ответ ткнул своим оружием бандита в грудь. Раздался выстрел, и тело противника обмякло, придавив его к полу.

В проеме показался следующий бандит и сделал два выстрела – все пули приняло тело лежащего на майоре человека. Петраков выдернул из-под мертвого бандита руку и выстрелил наугад. Фигура скрылась за дверью. В это время в комнате раздался женский крик, и дверь распахнулась. Со стороны бандитов раздалось несколько выстрелов в ту сторону, и в коридор вывалилась, завывая, Зинаида.

– Цыган… – прозвучало в потоке ее воя упоминание о Зарецком.

– У него ствол почти пустой, – донесся до Петракова знакомый бандитский голос, – пошли валить.

Майор попытался встать на ноги, но на него набросились два бандита. Он выстрелил в первого нападающего, попав ему в плечо, не лишив его, однако, возможности приблизиться и нанести здоровой рукой удар по голове, после которого Петраков потерял сознание.

Ванька пришел в себя от звука близкого взрыва. Чувствуя сильное головокружение, с трудом приподнялся. Неожиданно в комнату, передвигаясь на ощупь, словно сильно пьяный, вошел отец Анастасии. Цыган моментально, чтобы не выдать себя, вернулся в исходное положение. Петраков неуверенным шагом вышел в коридор, открылась входная дверь. Цыган вскочил на ноги и чуть снова не потерял сознание, так сильно повело его в сторону. Еле удержав равновесие, он стал прислушиваться, что творится в прихожей. Вдруг тишину квартиры разорвал звук выстрела, а затем началась настоящая пальба. Дверь прошило несколько пуль, одна из которых попала в окно. Послышался звон разлетевшегося стекла. Вслед за тем Ванька услышал голос Нецецкого, вызывавшего его на разговор. От шума проснулась Зинка, которая, оказывается, спала на другой кровати, и бросилась на выход. Зарецкий, моментально достав кухонный нож, кинулся ей наперерез. Зинка истошно заорала. Цыган пнул ногой дверь из комнаты, прикрываясь орущей воровкой, словно щитом. Полыхнули два выстрела, и Зинка, дернувшись в его руках, обмякла настолько, что Зарецкий уже не мог удержать ее. Поэтому он вытолкнул ее в коридор, а сам отскочил в сторону, за дверной косяк, прикидывая, сколько патронов осталось у Петракова.