Чтение онлайн

– Мне вспомнился анекдот на идише. Рассказать? – спросил Иржи.

– Не надо, – ответил Моше.

– Ну, как хотите, – сказал Иржи, но через пару секунд все же начал рассказывать: – Два раввина приехали в Рим. Перед церковью они видят объявление: «Две тысячи лир тому, кто обратится в католичество. Оба, конечно же, начали возмущаться. Затем один из них говорит другому: «Я пойду посмотрю, правда ли это». Спустя какое-то время этот раввин выходит из церкви. Второй раввин у него спрашивает: «Ну так что? Это правда, что они дают две тысячи лир тому, кто становится католиком?». Первый раввин, искоса взглянув

на второго, фыркает и говорит: «Две тысячи лир? Вы, иудеи, только о деньгах и думаете!»

Никто, кроме Моше, не засмеялся. Берковиц остался невозмутим. Отто вообще не был сейчас расположен к тому, чтобы шутить.

– Ты всего-навсего получил то, чего заслуживал, – сказал «красный треугольник», обращаясь к Берковицу. – Те деньги, которые ты дал немцам, были деньгами, украденными у трудящихся. Они ютились в грязных лачугах без света и свежего воздуха, в то время как ты – держу пари – жил в шикарном особняке с бассейном и с мажордомом…

– Это что – занятие по политическому просвещению? – спросил Моше.

– Это всего лишь правда. Эксплуатируемые и эксплуататоры. Кто-то покорно склонил голову – как, например, Элиас. Кто-то поднялся на борьбу – как, например, я. Кто-то предпочел встать на сторону эксплуататоров… Ведь верно, Алексей?

– Scheisse!

– Давай, ругайся, но твои побои – мы их помним. Мы помним, как ты орудовал кулаками, когда кто-нибудь из нас, устав до изнеможения, начинал работать медленнее. Мы помним, как ты бил нас ногами, чтобы выслужиться перед эсэсовцами. Ты также охотно помогал им, когда они выстроили евреев в колонну по одному вдоль по лестнице, заставив каждого взвалить себе на плечи огромный валун, и затем выстрелили по тому из них, который стоял выше всех, чтобы он рухнул вниз и чтобы из-за его падения все остальные евреи тоже один за другим повалились на ступеньки. Глядя на все это, ты смеялся, Алексей, ты смеялся!

В бараке воцарилась тишина. Находившиеся в нем заключенные помнили этот эпизод, хотя большинству из них очень хотелось бы выкинуть его из своей памяти.

Алексей машинально отошел на несколько шагов в сторону и прислонился спиной к стене. Его – почти звериный – инстинкт подсказал ему, что ситуация складывается отнюдь не в его пользу.

– Не злите меня… Не злите меня, а иначе вам несдобровать.

– Подождите, братья… – вмешался Элиас. – Да не дадим волю гневу своему! Кто-нибудь из вас помнит, чтосделал Гедеон в Офре?

– Нет, но я уверен, что ты нам сейчас об этом расскажешь.

– Гедеону удалось положить конец розни между племенами Израилевыми и объединить их в борьбе с их общим врагом – мадианитянами. Он отправил послов по всему колену Манассиину, и оно вызвалось идти за ним. Он также отправил послов к Асиру, Завулону и Неффалиму, и сии пришли навстречу им. Затем все они вместе выступили против мадианитян, врагов своих…

– …и, если я не ошибаюсь, устроили им хорошую трепку, – пробормотал Моше.

– Тихо! – Элиас вспылил намного сильнее, чем следовало бы в подобной ситуации. – То же самое надлежит сделать и нам: мы должны объединиться против общего врага. Даже если мы и питали друг к другу недоверие, для нас настал момент слиться в единое

целое.

Отто сердито фыркнул: религиозные разглагольствования его раздражали.

– А ты, Иржи, что думаешь?

– Знаете, что сказал как-то раз один русский писатель? «За союзником нужно следить не менее тщательно, чем за врагом».

– Хватит! Перестаньте болтать всякую чушь, вы, мерзкие иудеи! Меня вам коменданту сдать не удастся!

Алексей, стоя спиной к стене, вытащил из кармана нож. Нож этот был весьма примитивной конструкции, но длинный и острый. Его, по всей видимости, изготовили в одной из тайных мастерских лагеря.

– Вы не успеете назвать эсэсовцам мое имя. Я прикончу вас всех – одного за другим.

Остальные заключенные замерли. Моше посмотрел на грубо сработанный нож. В руках Алексея он вполне мог стать смертоносным оружием. Тем не менее, если бы они дружно набросились на помощника капо всей толпой, им удалось бы его одолеть, хотя при этом кому-то из них, возможно, пришлось бы расстаться с жизнью. Впрочем, а кто из них семерых стал бы участвовать в драке? Элиас не стал бы, и старый Ян тоже. Не стал бы в ней участвовать Иржи и, уж конечно, не стал бы в ней участвовать Яцек. Более того, капо, по-видимому, выступил бы на стороне своего помощника.

– А еще вы не станете называть коменданту его имя, – Алексей показал кончиком ножа на Яцека. – Он тоже должен выбраться отсюда живым.

– Вы только посмотрите! – воскликнул Моше. – Какая трогательная преданность хозяину. – Моше сделал паузу. – Или ты боишься, что, если Яцек погибнет, новый капо подберет себе нового помощника? В этом случае ты снова стал бы одним из таких, как мы, бедные H"aftlinge,а мы, конечно же, не приняли бы тебя к себе с распростертыми объятиями…

Ситуация зашла в тупик. Никто не отваживался ничего предпринять. Алексей выставил вперед нож, однако на него никто не нападал, и поэтому его оборонительная поза казалась нелепой.

Воцарившуюся гробовую тишину нарушил голос Яцека:

– Убери нож, Алексей.

– Но…

– Ты и сам видишь, что он тебе не нужен. С кем ты собрался драться? С Яном? С Иржи? А может, с Элиасом?… И ради чего?… Убери нож.

Иржи, стоявший чуть поодаль по другую сторону стола, подошел к столу маленькими шажками.

– Подождите-ка…

Он схватил свисавший с потолка провод с лампочкой и направил ее свет на Яцека.

– Не трогай лампочку! – вдруг сказал Отто таким громким голосом, что все остальные вздрогнули и ошеломленно посмотрели на него. Заметив это, он стал говорить тише. – Поосторожнее, на таких проводах никудышная изоляция. Тебя может ударить током, – оправдывающимся тоном произнес он.

Иржи, проигнорировав слова Отто, подошел к Яцеку и встал прямо перед ним.

– А я ведь тебя знаю…

Яцек даже и не попытался заставить Иржи не смотреть на него в упор: он остался таким же холодным и невозмутимым, как всегда.

– Я тоже его знаю, – усмехнулся Моше.

– Нет, я имею в виду… я знал его еще до того, как угодил сюда, в концлагерь, – покачал головой Иржи.

Взоры остальных семерых заключенных устремились на него. Даже Элиас впился взглядом в его губы.

– Я видел, как ты играл.

Яцек и бровью не повел.