Близкие миры
Шрифт:
Скорый поезд мчался, делая редкие остановки. Стучали стыки рельсов, мелькали километровые столбы. Давыдов путешествовал с комфортом – в двухместном купе «СВ». Впрочем, второе место не было занято, чему Николай даже огорчился. Он был бы не против поговорить с попутчиком, выяснить его взгляды на жизнь, узнать что-то новое о том обществе, в котором он очутился.
Вежливые проводники развозили на сверкающих металлических тележках чай и сладости, из ресторана предлагали доставить ужин, но Николай, взяв только стакан чая, задумчиво глядел то на окутанные вечерним туманом просторы, то
И когда оно произошло, это событие, повлиявшее на судьбу хода истории? Десять лет назад? Или сто? А может быть, даже пятьсот? Когда, к примеру, Иван Грозный приказал отрубить голову опальному боярину на три дня раньше срока?
На ход истории может повлиять все, что угодно. Порыв ветра, промелькнувшая в небе тень птицы, раздавшийся не вовремя мышиный писк. И, конечно, то, что происходит в душе каждого человека. То, что еще менее уловимо и все же способно сказаться на судьбе страны, судьбе всех людей.
Пожалуй, анализ события или мимолетной мысли отдельного человека – если хроноархеологи, начавшие работу при ИТЭФе, когда-нибудь смогут вычислить причину, послужившую отправной точкой расхождения, – может дать гораздо больше, чем другие уроки истории человечества.
Николай не заметил, как погрузился в глубокую дрему. На этот раз его никто не беспокоил. Проснулся он уже утром. За окном мелькали сосны и блоки гаражных кооперативов с разудалыми надписями на тыльных стенах. Поезд подходил к Москве.
Давыдов вышел на перрон с одним портфелем в руке, вдохнул особенный, смешивающийся здесь с запахом железной дороги воздух столицы, осмотрелся по сторонам.
Пассажиры скорого поезда устремились в город, останавливали носильщиков, спешили на стоянки такси.
Николай тоже побрел к выходу. Его должны были встретить. Еще из института он связался с секретариатом Думского Собрания и заказал машину к Казанскому вокзалу. Номера автомобиля ему не назвали. Где обычно парковались водители парламентариев, Николай тоже не знал. Но надеялся, что как-то сориентируется.
Искать автомобиль Николаю не пришлось. Из толпы ловко вывернулся мужчина средних лет, одетый буднично, но опрятно, даже в какой-то степени строго. Тщательно выглаженные, с острыми стрелками брюки, темный пиджак, водолазка, черные туфли. Во внешности его, пожалуй, было что-то кавказское. В первую очередь – черные усы.
– Николай Васильевич? – обратился он к Давыдову. В голосе незнакомца можно было уловить легкий, едва различимый акцент.
– Точно, – кивнул Давыдов. – А вы, наверное, водитель?
– Да, меня прислали за вами. Машина ждет нас на площади.
Что ж, неудивительно, что водитель узнал его в толпе. Может быть, встречались раньше. Может, ему просто показали карточку Николая из личного дела. Хуже будет, когда они приедут
в Думское Собрание. Если депутат Давыдов может позволить себе не помнить всех водителей аппарата Думского Собрания, то не поздороваться при встрече с коллегами – это уже будет слишком. Остается одно – здороваться со всеми подряд или валить все на амнезию… Хоть так, хоть так прослывешь сумасшедшим.Машина – черная «волга» с тонированными стеклами – стояла прямо у входа в вокзал.
– Садитесь, пожалуйста, – пригласил водитель, подходя к автомобилю со своей стороны.
Николай открыл дверь и опустился на переднее сиденье. Боковым зрением он заметил, что в салоне уже кто-то есть.
«Неужели они посылают машину сразу за двумя пассажирами?» – подумал он и обернулся, чтобы познакомиться.
На заднем сиденье восседал здоровенный гладко выбритый детина с мрачным выражением лица. Но Николая больше поразила даже не стрижка и не лицо попутчика, а его одежда – огромный черный балахон, под которым бугрились мышцы.
– Это наш охранник, – поспешно объяснил водитель, усаживаясь за руль и захлопывая дверцу. – Из службы безопасности.
– Ага, – пророкотал охранник и, коверкая слова и жуя половину слогов, добавил. – Буду тебя охранять. Шоб не сбег!
«Волга» рванулась с места, и Николай начал подозревать, что попал в не очень хорошую историю.
Между тем «охранник» прямо на ходу протянул руки вперед, обшаривая не успевшего адекватно среагировать Давыдова.
– А шо у нас тут такое? – обрадованно оскалился он. – Смотри, Грузин, крутая волына!
С идиотским хихиканьем здоровяк извлек из плечевой кобуры Николая модифицированную модель Макарова и с наслаждением передернул затвор.
– Пушка нужна только тем, у кого она на месте, – изрек философский перл «охранник». Для этого ему, наверное, нужно было сильно напрячь мозги.
Взвесив пистолет в руке и прицелившись несколько раз в идущих по тротуару людей, здоровяк спрятал оружие в широкий карман своего одеяния. Пожалуй, теперь Давыдов охарактеризовал бы его как рясу. Рясу с множеством карманов.
– Теперь слушай сюда, умник, – продолжил «охранник». – Пикнешь – зарежу. Сиди и помалкивай.
В подтверждение серьезности своих намерений он продемонстрировал Давыдову длинный нож. Нож был каким-то странным. Словно бы алюминиевый, но с интересным синеватым отливом. Впрочем, недооценивать опасность, исходящую от этого оружия, явно не стоило. Тем более что бандит мог сломать шею Давыдова и голыми руками.
– Слушай Бритого, – почти доброжелательно посоветовал со своего места водитель. – Дольше проживешь.
– Да вы хоть знаете, кто я такой? – спросил Давыдов.
– Не наезжай, – оборвал Бритый. – Знаем. Не знали бы – катился бы ты сейчас в свое Собрание, к дружкам-депутатам.
Верзила добавил еще несколько непечатных слов, которые Давыдов предпочел пропустить мимо ушей. Как-никак здесь он тоже был депутатом и слушать такое о коллегах было оскорбительно.
– Ты погоди дрожать. Может, и не прогадаешь, – продолжил утешать со своего места водитель. – Хозяевам ты нужен. А тем, кто нужен хозяевам, они хорошо платят…