Благословенный Камень
Шрифт:
— Я знал, — тихо продолжил дон Адриано, кутаясь в свою рыцарскую мантию, — где-то в самой глубине души я знал, что Мария меня не любит. Но меня ослепляли гордыня и высокомерие. Я думал, что со временем смогу заставить ее полюбить себя… Но этот другой мужчина… если бы он был кем-нибудь другим, я бы оставил все как есть. Я бы продолжал упорствовать в своей слепоте и ждал бы, когда Мария придет ко мне. Но этот другой мужчина был моим братом, и этого я вынести не смог. — Он обратил к Катарине взгляд, исполненный боли. — Да, человек, которого я убил, был моим братом. Я убил его из слепой ревности. Он был ни в чем не виноват и в жизни не сделал мне ничего плохого. У меня нет права на счастье, Катарина. У меня нет права ни любить вас, ни быть любимым вами.
Он заплакал,
Когда они проснулись, Адриано встал и, взяв Катарину за руку, повел ее на берег изумрудного источника. Здесь он воткнул в землю золотой меч с золотой рукояткой, который Асмахан дала ему, чтобы он защищал ее сына. Они с Катариной опустились перед ним на колени, как перед крестом, и, взяв ее руки в свои, он произнес: «Здесь поблизости нет ни священников, ни церкви, но Господь, Дева Мария и все святые видят нас. И перед этими невидимыми свидетелями, моя возлюбленная Катарина, я, называя тебя своей женой, а себя — твоим мужем, вручаю тебе свою душу и тело, свою любовь и преданность на всю оставшуюся жизнь, пока смерть не разлучит нас и не воссоединит на небесах».
Катарина повторила клятву за ним; она знала, что теперь, что бы ни уготовило им будущее, они с Адриано всегда будут вместе.
Целую неделю они любили друг друга, как муж и жена, удивляясь, как им казалось, незаслуженному счастью и пообещав пред Господом творить добро и оказывать всем помощь в благодарность за эту радость, пока однажды на рассвете не выбрались из своего шатра и не пошли на реку купаться. Адриано закутался в свою рыцарскую мантию, Катарина присоединилась к остальным женщинам и детям в другом месте у реки. Они с Бюльбюлем играли в воде, и она рассказывала ему, как делала это каждый день, что скоро он познакомится со своим дедушкой и со всеми своими братьями и сестрами. Когда же он задал свой обычный вопрос: «а мама там будет?», Катарина ответила: «Не знаю, может быть», — что отчасти было правдой, и добавила: «Но она хочет, чтобы ты остался с дедушкой, который научит тебя ездить на коне». Сегодня она впервые пожалела о том, что ей придется вернуть мальчика в семью, потому что за несколько недель, прошедших со дня их побега из Константинополя, она успела полюбить его.
Она как раз закутывала его в полотенце, когда услышала первый крик. А обернувшись, увидела, что через лагерь скачут всадники с мечами в руках.
Схватив малыша, Катарина побежала. Добежав до того места на реке, где купались мужчины, она увидела, что их застали врасплох. В обшей суматохе она увидела Адриано, выделявшегося среди остальных рыцарской мантией, ослепительно белой в лучах утреннего солнца, и окликнула его как раз в тот момент, когда меч вонзился ему в спину, прямо в середину восьмиконечного креста. Окаменев от ужаса, она смотрела, как он, широко раскинув руки, рухнул на колени, а потом упал лицом вниз, и по спине у него потекла кровь. Она видела, как высоко взметнувшийся меч опустился на его шею. Она отвернулась, закрыв рукой Бюльбюлю глаза, но услышала звук — голова Адриано отделилась от туловища.
Катарина повернулась и побежала, но всадники настигли ее. Мальчика выхватили у нее из рук. Бюльбюль как-то невесомо взлетел в воздух, потом опустился вниз, ударившись головой о валун, и его маленький череп раскололся, как дыня.
А затем она почувствовала, как острая боль пронзила ее собственную голову, после чего тьма окутала ее, будто внезапно наступила ночь.
Очнувшись, Катарина обнаружила, что вместе с другими женщинами находится в загоне; кто-то плакал, кто-то кричал, а некоторые подавлено и удрученно молчали. Она ничего не помнила. У нее болела голова, и ее тошнило.
Где она? Она протерла глаза и огляделась по сторонам. Судя по всему, они находятся в наскоро сооруженном загоне со стенами из
козьих шкур. Ничто не защищало их от беспощадного солнца, кроме засохшего дерева, простиравшего ломкие ветви. Сквозь щели в стенах проглядывали грубые шалаши и долетал дым лагерных костров. Она слышала крики, споры и топот лошадиных копыт.Когда в голове прояснилось и тошнота отступила, но память восстановилась еще не полностью, она увидела, что в загон зашли мужчины и стали грубо осматривать девушек, срывая с них одежду и внимательно оглядывая с ног до головы. Судя по всему, они не собирались их насиловать, и Катарина поняла, что они попали в рабство.
Греческая каравелла! Дворец султана! Неужели опять?
Катарина, попятившись, споткнулась и упала, ударившись спиной о ствол старого дерева. Прижав руку к груди, она нащупала что-то у себя под одеждой. Вынув это, она удивилась, увидев маленький кожаный мешочек на шнурке. Он смутно напоминал ей о чем-то, и она подумала, что это, наверное, что-то очень важное, поэтому торопливо сняла его с шеи и, убедившись, что ее никто не видит, затолкнула в ствол дерева.
Мужчины подошли к ней и стали оживленно обсуждать ее волосы. Она не понимала их языка, но, судя по некоторым жестам, догадалась, что представляет для них значительную ценность. Сорвав с нее одежду, они осмотрели ее, а затем, закончив с остальными, собрали всю их одежду и вещи и выдали им грубые робы из дешевой шерсти. Солнце уже начинало садиться, когда пленницы остались одни. Катарина ползком добралась до дерева, незаметно достала спрятанный мешочек и снова спрятала его у себя на груди.
Память вернулась к ней ночью — ей приснились Адриано с Бюльбюлем, и она с криком проснулась; когда же она полностью осознала случившееся и мысль о том, что ждет ее впереди, обрушилась на нее с невыносимой тяжестью, Катарина зарыдала так горько и безутешно, что окружившие ее женщины разошлись, оставив ее в покое.
После этого Катарина жила как в тумане: не обращала внимания на подходивших к ней женщин, не отвечала на вопросы, пила только тогда, когда воду подносили к губам, и отказывалась от еды — она сидела и невидящим взором смотрела вдаль.
Адриано с торчащим между лопатками мечом.
Маленький мертвый Бюльбюль.
А она выжила, но снова попала в рабство.
Когда одна из женщин племени пришла, чтобы вымыть Катарине голову, она не спорила и не возражала. Женщина работала яростно и на совесть, когда же волосы высохли, она расчесала золотые пряди и позвала остальных, чтобы они посмотрели и оценили красивые локоны цвета солнца.
На следующий день женщина принесла с собой мыло и острый нож, тщательно обрила Катарину, собрав волосы в корзину. Катарина не протестовала и на этот раз, просто молча смотрела в пустыню, уходящую в бесконечность.
А через неделю Катарина увидела женщину, увешанную монетами, — судя по всему, жену вождя, гордо щеголявшую грубо сработанным светлым париком. В мозгу Катарины мелькнула смутная мысль: зачем эти женщины утруждают себя изготовлением париков, если они все равно ходят с покрытыми головами. В ту же ночь она услышала стоны наслаждения, доносившиеся из шатра вождя, и с болью вспомнила о том, как любил перебирать ее волосы Адриано.
На следующее утро в загон зашел незнакомый мужчина — он был в бешенстве. Схватил Катарину за голову и стал разглядывать ее, как дыню. А потом закричал на женщину, которая ее обрила. Катарина не понимала их языка, но в разговоре несколько раз было упомянуто слово «Жанду», а мужчина снова и снова злобно показывал на восток.
От своих товарок по несчастью она узнала, что эти люди — кошу, известные в этой местности работорговцы, гордые, надменные люди, считавшие, что первыми боги создали именно их, а потом уже все остальные племена, которые поэтому должны служить кошу. Люди кошу, воины-кочевники, не смешивались с другими народами, потому что считали их ниже себя. Они были плосколицыми и косоглазыми, с ярко-рыжими волосами — Катарина никогда таких не видела. Они кочевали на диких лошадях с мохнатой шкурой и косматыми гривами.