Чтение онлайн

А защиту над старым городским центром явно активировали, судя по всполохам в ночном небе.

Это радовало. Столица держится, столица всё ещё в руках его рода, какие бы силы не обрушились на неё. Сейчас следовало сосредоточиться всё же на выживании их крошечного отряда. Ну и пытаться сообразить, что происходит с ним самим.

Рёбра были целы. Пара ушибов не могли дать этой пульсирующей боли под грудиной, как и затяжной кашель. Они все раскашлялись, надышавшись пыли и песка под завалом, ну, может, старший южанин немного простыл, были в его кашле такие нехорошие, булькающие нотки… В любом случае, к боли давно сошедший на нет кашель не имел никакого отношения.

Смена положения тела, глубина дыхания, частота сердцебиения — тоже на неё никак не влияли. Применение магии да, немного обостряло, но если это травма эфирного тела так аукалась, то было совершенно непонятно, почему он всё ещё может создавать мелкие чары?

А ещё эта дурная пульсация в груди сопровождалась всё нарастающими волнами жара. Пока всё это было ещё терпимо, он делал вид, что с ним всё в порядке, чтобы не подрывать боевой дух отряда, но, похоже, его странная проблема была слишком уж очевидной.

Какими глазами на него посмотрели все присутствующие, когда он заявил, что отправится на разведку вместе с Шоуки и на Орсом…

— Всё так плохо? — криво улыбнулся Алан.

— Дорогой друг, даже под таким слоем грязи видно, что ты бледен как труп! — поджал губы Демьен. — И руки у тебя дрожат как у старого пропойцы в полушаге от горячки.

— Да? — Алан нахмурился, и отвернул меховые манжеты, чтобы спрятать под ними пальцы. Да и — так теплее, морозно было с утра.

— Так что садись ка ты в кучку и грейся, — невежливо велел Шоуки, зло щуря глаза. Парень вообще был на взводе, и сильно нервничал. В таких обстоятельствах, в целом, не удивительно, но зная насколько спокойней и пассивней он держался прежде… Алан вздохнул, и посчитал за лучшее подчиниться. Опустился на прелую солому, по другую сторону от тихого и расстроенного Амарими. Младший сын Наместника серьёзно повредил ногу и ни о какой разведке и речи не могло идти. Шотиши же остался присматривать за ними двумя, со всей серьёзностью отнесясь к вверенным ему обязанностям.

Пристанище они нашли в старом сарае, чудом не затронутом огнём. Трущобы вообще прогорели слабо — огонь разрушил пару кварталов, но после сошёл на нет, наткнувшись будто на непреодолимую стену в районе разрушенного моста. Алан сперва ломал голову над причиной этого, потом присмотрелся к заборам и крышам кособоких домов и его осенило — настил на мосту заменяли регулярно, где-то раз в четыре-пять лет, в зависимости от степени износа, и груду отработанных досок обычно сваливали у воловьей дороги, ближе к первым домам. А потом доски получше, должно быть, активно растаскивались местным населением для мелких и не очень ремонтов — в топку они всё равно не годились, зачарованные и пропитанные какой-то дрянью от огня да гнили. И за прошедшие годы ближайшие к мосту кварталы стали, похоже, частично огнеупорны.

Какая ирония.

Полноценная обработка среднего дома от пожаров стоит ой как недёшево, а тут беднота получила тот же эффект за даром…

Увлёкшись размышлениями, Алан не сразу заметил что Амарими теребит его за руку. Вернее, выпроставал кисть из рукава, и обхватив, сильно вдавил пальцы в запястье, прислушиваясь к чему-то.

— У тебя жар, — заметит напряжённо. — И что-то непонятное с пульсом происходит. Из меня лекарь, конечно, так себе, диагнозы ставить.

— Просто перенапряг магический дар, — попробовал отмахаться Алан. — Пройдёт.

Амарими глянул на него с сомнением, но промолчал. Но руку его так и не опустил.

В этой части трущоб было тихо, похоже, когда пособники заговорщиков только расчищали дорогу у моста, местные прозорливо

бежали вверх по реке, к старому мосту. Трупов и следов мародёрства на улицах почти не было. Оставшиеся жители попрятались по щелям и сидели тихо как мыши. Как и они сейчас сидели…

Время шло, лучше не становилось. Алан дышал медленно и размеренно, мысли путались, сосредоточиться на чём-то стало сложно. И сон, зараза такая, не шол.

Так они и сидели, вдвоём, в уголке, и только Шотиши маячил то и дело за порогом, тихо перемещаясь по тесному заваленному рухлядью двору и контролируя происходящее за забором.

Сколько времени прошло он бы не сказал, но посветлело уже хорошо. Как бы не к полудню дело шло, когда пара разведчиков вернулась. Алан их не узнал даже с ходу. Что Шоуки, что Демьен закутались в какое-то рваньё, даже на сапоги намотали какие-то тряпки, став неотличимыми от местной бедноты. И целый куль этого самого рванья приволокли. Но да не это главное — парни раздобыли чёрствую краюху хлеба и ведро колодёзной воды. Алан пил, и не мог напиться, хотя и не следовало, по-хорошему, так хлестать холодную то.

Полегчало, хотя пожара в груди она и не залила.

— Что? — Алан поймал на себе задумчивый взгляд Шоуки. Очень уж внимательный и тревожный.

Шоуки помедлил, потом подсел к нему с другого бока, и тоже поймал за руку, прощупывая запястье.

— Да что не так? — действия южан немного злили, он попытался выбрыкнуться из их хватки и сложить руки на груди, но просто не смок — его с лёгкостью удержали.

— Боль есть? — спросил Шоуки, заглядывая в глаза.

— Есть, — помедлив, всё же сознался Алан.

— Тут? — он показал на себе, приложив руку к груди. Было не особо понятно из-за рванья, да тёплой одежды под ним, но в целом…

— Да, — неохотно подтвердил Алан. И понял, что лицо южанина делается ещё более обеспокоенным, а в глазах появляется лихорадочный блеск.

— Что? — тут уже Амарими вклинился, зыркая то на одного, то на другого.

Шоуки указал куда-то в угол. Алан не понял куда смотреть вот совсем, но Амарими увиденное взволновало.

— Шотиши, это не ты? Шоуки?

Оба покачали головами.

— Да что вы там увидели то? — устало спросил Алан.

Шоуки поднял с грязного пола ржавый гвоздь, и оставил его на раскрытой ладони. Железяка едва заметно вздрагивала.

— И — что? — честно сказать, их поведение начало злить. Развели здесь непонятно что из-за какого-то гвоздя. Ну, и лихорадки. Это должна же быть какая-то дурная лихорадка? Ничто другое в голову просто не лезет.

— Это… — Амарими сглотнул и как-то весь подобрался. — Один из признаков пробуждения сильного дара. Когда подобное начинает происходить… Мы обычно носим специальные амулеты. Вроде бубенцов… И когда они… Нас подвергают особому ритуалу, помогающему пробудить дар безболезненно.

— А деревенщины вроде меня обходятся и без амулетов, и без ритуала, — произнёс тихо Шоуки. — Старшие спохватываются, только когда у ребёнка начинается лихорадка.

Алан нахмурился мучительно — о чём они вообще? Голова совершенно не желала соображать.

— Похоже в тебе… в вас пробуждается дар, господин, — Шоуки склонил голову. Руки его подрагивали.

Лихорадочно обшарив окружающее пространство он поймал взгляд растерянного Амарими. Увидел как невозмутимый прежде Шотиши привалился к дверному косяку и глупо моргает, похоже, выпав из реальности из-за шока. Северянин тоже недоумённо пялится, не понимая что происходит.