Благосклонные судьбы
Шрифт:
— Конечно же, это ни к чему. — В голосе Александра по-прежнему звучало раздражение. — Было бы просто смешно, если бы сигнализация срабатывала всякий раз, когда кто-то входит в дом через ту дверь с террасы. Но в моем доме всегда много народу, и мне следовало об этом подумать. Впрочем, единственный выход — это превратить весь дом в каземат вроде Алькатраса…
— О нет, Александр! Жить здесь станет тогда просто невыносимо, — поспешно воскликнула Элени. — Я уверена, что все обстоит не так серьезно, как ты думаешь. Все действительно ценные вещи находятся в твоем кабинете, а уж он-то защищен вполне надежно — судя по тому, какая здесь была суматоха, когда устанавливали сигнализацию. Нет, мне кажется, это был просто дилетант, любитель легкой наживы. Потому-то он
Появление Анжелики, которая, как всегда, выглядела просто великолепно, избавило Александра от необходимости отвечать. Константин протянул Анжелике приготовленный для нее бокал с вином, и, расположившись у венецианского окна, она выслушала краткий отчет Дуайта о дневных событиях. К тому времени все в доме уже были знакомы с той или иной версией происшествия; что же касается Анжелики, то она, очевидно, рассматривала его как очередную попытку Пру привлечь к себе внимание.
— По-моему, просто много шуму из ничего, — сказал она наконец. — Обычный воришка — хотел что-нибудь прихватить. Жаль, конечно, что он забрался именно в комнату Пру, — Анжелика бросила на нее такой взгляд, словно Пру сама была в этом виновата. — Но она, по-моему, не пострадала — просто испугалась, так что… — Анжелика пожала плечами. — Лучше всего просто забыть об этом.
— Признаюсь, я согласна с Анжеликой, — добавила Элени. — Прими меры предосторожности, Александр, и не бери это в голову. Да и тебе, Пру, лучше забыть обо всем поскорее.
Ни от кого не укрылось, что Анжелика на славу провела время в Кальтии и вернулась в великолепном расположении духа. Беспокойство, вызванное вторжением, вскоре улеглось, и остаток вечера она беззаботно флиртовала с Александром, столь откровенно пренебрегая Дуайтом, что в глазах Элени загорались негодующие огоньки, а Пру чуть не плакала от обиды за него. Она удивлялась, как это мужчины могут быть столь слепы, чтобы не распознать истинного лица Анжелики.
Когда Пру услышала, как Александр с улыбкой отвечает на кокетливые взгляды и дразнящие замечания Анжелики, губы ее сжались в порыве безрассудного гнева. Она взглянула на Дуайта, ожидая увидеть на его лице расстроенное выражение. Но, к ее удивлению, он как будто смирился с происходящим, и Пру даже захотелось встряхнуть его и заставить хоть что-то предпринять. К концу ужина это зрелище показалось ей невыносимым, и, сославшись на головную боль, она отправилась в постель. В отличие от других, Пру не могла с такой легкостью позабыть дневное происшествие и как ни в чем не бывало принять участие в их оживленной болтовне.
Новая комната Пру была не менее прелестна, чем прежняя, хотя из ее окон и не открывался ясный вид на море, который так очаровал Пру в то утро. Почувствовав внезапный прилив грусти, она приняла душ и легла в постель, стараясь не думать об Анжелике, которая безраздельно властвовала внизу. Однако сон не приходил. Лежа в кровати и глядя на темное небо с мерцающими звёздами, Пру с удивлением думала о том, что она здесь делает. Две недели в гостях у человека, о существовании которого еще позавчера она и не подозревала! Все выглядело более чем нелепо. И все же она не могла уехать с Каленоса, пока Александр не поможет ей вернуть паспорт, и главное — пока не придет паром, так что с вынужденным пребыванием здесь ей так или иначе придется смириться. Сердясь на себя неизвестно за что, Пру натянула одеяло на плечи и закрыла глаза.
Пришедший наконец сон не принес ей успокоения. Пру ворочалась и металась в постели. Вместе с Александром, Анжеликой и Дуайтом в ее тревожных снах неизменно присутствовала огромная черная тень, нависшая над ними, точно угроза надвигающейся гибели. Проснувшись наутро, Пру обнаружила, что придуманная вчера головная боль стала для
нее тягостной реальностью.Сегодня все собирались в Неа-Астеа. Александр обещал устроить пикник и показать развалины древнего храма Фемиды Сотейры, на раскопках которого и было извлечено из земли Блюдо Судеб. В любое другое время мысль о такой поездке привела бы Пру в восторг, но теперь у нее болела голова и лицо в зеркале было бледно, несмотря на греческое солнце.
Александр предложил выехать пораньше, чтобы полуденный зной не помешал насладиться великолепным зрелищем, и за завтраком все без исключения собрались в столовой. Анжелика, со вчерашнего вечера пребывавшая в превосходном расположении духа, с любопытством и некоторым удивлением взглянула на бледное лицо Пру.
— Решили к нам присоединиться, мисс Кинг? Надеюсь, вам будет на что поглядеть — и поездка вас не утомит. — Взглянув пристальнее на бледные щеки Пру, Анжелика посмотрела на Александра и вопросительно подняла брови. — Но до чего вы бледны! Вы, наверное, не слишком хорошо переносите жару?
Александр обернулся к ней, и в его глазах Пру с удивлением прочла неподдельную тревогу. Он налил ей апельсинового сока и протянул тарелку с вафлями.
— Вы должны поесть, иначе к обеду вам станет дурно, мягко сказал он. — Анжелика права: вы действительно бледны. Вы плохо спали, Пру?
— Спасибо, замечательно, — холодно ответила она. — Просто голова все еще болит. Может быть, на свежем воздухе мне станет легче. Я… я решила, что мне, наверное, лучше будет спокойно посидеть здесь… на террасе…
— И не утомлять себя поездкой. Что ж, вполне разумно… — с нескрываемым удовольствием заметила Анжелика. Но Александр недовольно сжал губы и покачал головой.
— Ну нет, Пру, довольно вам прятаться. Вчера я пошел вам навстречу, но сегодня — увольте.
Он позвонил в маленький колокольчик возле двери и отправил Константина за лекарствами от головной боли.
— Смена обстановки пойдет вам на пользу. Вероятно… — он виновато улыбнулся, — вероятно, вчера я так был занят мыслями о том, каким образом взломщик проник в дом, что не подумал о том, как это на вас подействовало. Простите меня…
— О, нет, что вы…
— Но сегодня я постараюсь исправиться. Уверен, что наш маленький храм Фемиды Защитницы вам непременно понравится. Превосходное место. Вы не находите, Дуайт?
— Разумеется. И потом, Пру, в поездке вам обязательно станет легче. Вчера нам вас очень не хватало.
После того как оба они отмели ее отговорки, настаивать и дальше было бы просто невежливо. Пру все равно не смогла бы им объяснить, что остаться ее побуждала не столько головная боль — хотя и самая настоящая, — сколько смутный, безотчетный страх. Она пыталась убедить себя, что под защитой Александра и Дуайта будет в большей безопасности, чем в одиночестве на вилле Стеллас — но необъяснимое дурное предчувствие по-прежнему не покидало ее.
Место, куда они направлялись, находилось примерно в часе езды в противоположном от Кальтии направлении по дороге, которая шла вдоль всего острова. Неа-Астеа представляла собой очаровательную деревушку высоко в горах, в центре Каленоса. Мощная машина Александра свернула на покрытую щебнем проселочную дорогу, которая серпантином уходила вверх. При виде головокружительного обрыва душа у Пру ушла в пятки; что до Анжелики, то она сохраняла полнейшую невозмутимость.
По прямой от Неа-Астеа до Кальтии было не слишком далеко, но высокие буровато-серые горы неприступным барьером разделяли остров на две части. Кальтия была обращена на запад, к Эгейскому морю, Афинам, Пелопоннесу и, наконец, к Западной Европе. Неа-Астеа же, напротив, смотрела на восток, поверх нижних склонов горы Гера — туда, где гористую местность сменяла равнина, на которой рос виноград и другие дары земли. По обеим сторонам дороги тянулись поля бобовых, и крупных, мясистых помидоров; и всюду, куда ни взгляни, чернели корявые изогнутые стволы старых оливковых деревьев. По словам Дуайта, лишь узкий пролив, лежащий за плодородной прибрежной равниной, отделял остров от беспокойного соседа — Турции.