Black and White
Шрифт:
Ее никто никогда не искал.
***
Утро следующего дня встретило ее напряженными лицами соседок по спальне. Они все удивлённо оглядывались и перешёптывались, очевидно, заметив собранные чемоданы и приготовленную заранее верхнюю одежду, висящую на спинке кровати.
– Что, уродина, удочерили тебя, что ли? – растягивая слова, проговорила Мишель – задиристая, коренастая брюнетка на год старше самой Элизабет.
– Не твое дело, - равнодушно произнесла Лиз, заправляя постель.
– Еще как мое, - продолжала бесноваться Мишель. – Кому нужна
Окружающие заулюлюкали, поддерживая Мишель. Лиз натянула пальто, деловито поправила воротник и вздохнула.
– Святой отец всегда говорит, что если пытаться доказать глупцу, насколько тот глуп, то сам в дураках и останешься. Поэтому я просто промолчу. До встречи.
Пока до Мишель доходил смысл ее слов, Лиз уже успела подхватить свой чемодан и степенно выйти из спальни, провожаемая острыми, завистливыми взглядами теперь уже бывших соседок.
Директор ждал ее у ворот, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.
– Поторопись, Элизабет, такси уже ждет.
Лиз неловко передала чемодан хмурому таксисту, который небрежно запихал его в багажник, и оглянулась на четырехэтажное здание приюта. Тяжелая рука директора легла на ее плечо.
– Это не то место, по которому стоит тосковать.
– Я знаю, - кивнула Лиз. – Но ничего не могу с собой поделать.
– Садись в машину, нам пора.
Уайт еще раз быстро оглядела серые обшарпанные стены, кривой водосток, старые деревянные оконные рамы, разбитую по кромке крышу и с усилием отвела взгляд.
Новая жизнь начиналась прямо сейчас. Глава 2
Прощание со Святым отцом вышло скомканным и излишне официальным. Как только они приехали на вокзал, Коллинз стал неожиданно напряженным, его одолевали некоторые сомнения по поводу отъезда Лиз и ее социальной адаптации на новом месте, но ей он этого старался не показывать.
Сама же Элизабет была слишком взволнована и рассеянна, чтобы заметить состояние Коллинза. И только в последний момент, когда прозвучал предупреждающий сигнал водителя, она крепко обняла его и передала письмо для Кристофера, после чего быстро заскочила в автобус.
Уайт долго стояла у двери, прижавшись щекой к прохладному стеклу, и смотрела вслед исчезнувшему вдалеке вокзалу, пытаясь воспроизвести в памяти фигуру священника в черной рясе, страшась, что забудет, как выглядит пастор.
Спустя некоторое время пришлось взять себя в руки и отправиться на поиски свободного места. Ей повезло: первая же пара кресел за водителем пустовала. Затолкав чемодан под сиденье, она присела у окна и откинулась на спинку, прикрывая слезящиеся глаза. Думать о чем-либо не было ни сил, ни желания.
Однако ее уединение продлилось совсем недолго, и уже через час на следующей остановке в салон автобуса ввалился высокий парень с взъерошенными темными волосами. Он озадаченно оглядел салон и, наткнувшись на Лиз, приветливо ей улыбнулся. Закинув свою спортивную
сумку на верхнюю полку, пассажир шумно уселся на смежное сиденье.Уайт удивленно приподняла брови: обычно люди совсем не так реагируют на ее присутствие.
– Почему ты так на меня смотришь? – внезапно встревожился парень и пальцами поспешно ощупал своё лицо. – Что-то на щеке?
Лиз смутилась и медленно покачала головой.
– Нет, просто…
– А, - понятливо протянул парень, разворачиваясь к ней всем корпусом, - ты думала, что я завизжу как девчонка, видя, что у тебя волосы цвета снега и ресницы как будто покрыты инеем. Я же не идиот.
– Цвет снега, - шепотом повторила Лиз, будто на вкус пробуя эти слова и чувствуя странный прилив тепла. Никогда в жизни ей никто не говорил таких странностей касательно внешности.
– Мой двоюродный дядя Чарли тоже альбинос, - беспечно продолжил болтать Джон, так, словно они с Лиз были старыми друзьями. – Он сейчас живет в Дублине, там почти все время пасмурно, даже летом мало солнца, следовательно, для кожи и глаз минимум вреда. А у тебя тоже?.. – Он помахал рукой перед глазами.
– О, нет, - Лиз отрицательно мотнула головой, – нет, у меня все в порядке со зрением.
– Странно, - с любопытством прищурился Джон. – Такого ведь не может быть при альбинизме? Какой у тебя тип?
Уайт неловко пожала плечами, не зная, что ответить. В госпитале ей проверяли общее самочувствие и зрение раз в год, но монахини-медсестры были не особо компетентны в отношении ее расстройства, а в городскую больницу ее никто бы не отправил, пока не возникла серьезная угроза здоровью или жизни.
– Кстати, я Джон Уокер, - тем временем продолжил парень, горделиво выпятив грудь.
– Я еду учиться в частный колледж-интернат, расположенный за городом!
– Здорово, - без энтузиазма пробормотала Лиз, догадываясь, что их путь лежит в одно и то же место.
– А тебя как зовут? – с любопытством спросил Джон.
Лиз немного помялась, но, видя, что Уокер не проявляет никаких отрицательных эмоции, сдалась:
– Элизабет Уайт.
– Ого, - присвистнул Джон.
– А тебе подходит фамилия. Как будто специально выбрали.
– Ее как раз специально и выбрали. Если ребенок при поступлении в приют не может вспомнить свои имя и фамилию, монахини или нянечки дают ему новые. Нередко фамилии связаны с какими-то чертами характера или внешности.
Уокер пораженно приоткрыл рот. Покраснев, он затараторил:
– Извини, я не знал, я…
– Ничего, - спокойно произнесла Лиз. Она действительно не поняла, отчего так сильно всполошился Джон.
– Я не хотел тебя обидеть.
Недоуменно приподняв брови, Лиз молча уставилась на Уокера.
– Ты меня не обидел, - наконец с расстановкой произнесла она.
– Ладно, - все еще скованно пробормотал Уокер.
Они замолчали. Лиз невольно заметила, что Джон хотел что-то сказать, но всякий раз замолкал, обрывая себя на полуслове. Наконец, ей надоели эти гримасы.