Чтение онлайн

«Наказан» был за попытку установить с Россией дружественные отношения и афганский эмир Дост-Мухаммед. Несмотря на то, что Виткевич был уже отозван из Кабула, 1 октября 1838 года генерал-губернатором Индии была опубликована декларация, объявлявшая ему войну. Весной 1839 года англо-индийская армия вторглась в Афганистан, в августе того же года она вступила в Кабул. Эмир Дост-Мухаммед покинул столицу, и на престол был посажен английский ставленник Шах-Шуджа. Это вызвало ряд восстаний в стране. В ноябре 1841 года в воставшем Кабуле были убиты Шах-Шуджа и английские советники, был уничтожен и пытавшийся уйти через Хайберский перевал отряд генерала Эльфинстона. В 1842 году англичане предприняли еще одну карательную экспедицию на Кабул, но в Афганистане они уже удержаться не смогли и признали свое поражение.

Между тем складывающуюся геополитическую ситуацию в европейских столицах оценивали настороженно. Сближение России и Турции возбудило там недовольство. Главнейшие европейские державы испугалась усиливавшегося влияния России на Константинополь

и решили, во что бы то ни стало, разрушить эти отношения. Успеху этой европейской интриги способствовал сам Николай I, опрометчиво считавший Турцию «неизлечимым больным человеком», который без посторонней помощи не может существовать. Русский император стал готовиться к разделу турецкого наследства. Не замечая враждебного для России направления политики европейских держав, уверенный в чрезвычайной слабости Турции, он не сразу осознал, что между ними складывался союз, направленный против России.

Подобной слепоте есть свое объяснение. Николай I был человеком высочайшей порядочности и уже в силу этого заподозрить кого-либо, тем более союзников в лукавстве не мог. Он свято верил, что монархическое правление является благом для народов, самодержавие является лучшим способом правления для России. И уже с начала своего правления он проявил мужество в отстаивании своего убеждения. И этим своим убеждениям Николай I был верен до конца своей жизни.

Нужно подчеркнуть особо, что в традиции русского национального правления обязательно присутствуют такие понятия, как совесть и честь. Русские цари правили с оглядкой на нравственный закон и общественное мнение. Идея государевой службы, то есть служения всех общественных слоев Государству и Государю, была основой жизненной силы русского государства. «Положение крестьянина в Московской Руси напоминало положение казака в позднейшую эпоху. Поместье было как бы первичная ступень организации национальной армии, ведущей борьбу за национальную независимость. Крестьяне служили помещику — Государеву служилому человеку. Помещик — член сословия служилых людей, всю жизнь был обязан в той или иной форме нести государеву службу Царю. Царь всю жизнь нес свою «государскую службу» народу. Все должны служить государству, крестьянин, помещик, духовенство бояре, Царь. Служить «честно и грозно», не щадя «живота своего». [24]

Крепостная зависимость, введенная в Московской Руси, вытекала из идей государева служения, из интересов борьбы за национальную независимость. Крестьяне должны жить в тех местах, где это необходимо государству и часть добываемых продуктов отдавать служилым государевым людям — помещикам. Помещики — потомственная каста воинов — должны поставлять в национальную армию известное количество воинов. После Петра I, идея «государевой службы» выродилась в примитивное рабство, в крепостное право. Помещики после знакомства с европейскими порядками начали из сословия воинов постепенно превращаются в сословие рабовладельцев, пользующихся трудом крестьян главным образом в своих личных интересах. При Екатерине II они получили вольность от обязательной службы России, но крестьяне, закрепленные за помещикам и дворянами лишь для того, чтобы государевы слуги не обременялись заботами о «кормлении», свободу не получили. Более того, дворянство выродилось в паразитирующий на теле народа слой. Если крепостная зависимость усиливала социальную организацию Московской Руси, то крепостное право в послепетровской России разлагало былое национальное единство, подрывало духовные силы народа.

За отмену крепостного права выступили в первую очередь монархи, хранящие единение с народом, но оказавшиеся, по сути, в заложниках у дворянства. Хорошо известно, что свержение и устранение царей становилось делом дворян и ближайшего окружения. И всякое движение дворянства — декабристы не исключение — заключалось в борьбе за собственные привилегии. Ни один декабрист, кажется, не освободил своих крепостных. Впрочем этого в их доктрине и не было. Пестель на допросах показал следующее «С самого начала говорено было о желании даровать свободу крепостным крестъянам и для того пригласить большую часть дворянства к поданию о том просьбы Государю Императору. О сем было неоднократно и в последствии повторяемо, но первоначальная мысль о сем была кратковременна: ибо скоро получили мы убеждение, что нельзя будет к тому дворянство склонить. В последствии времени были мы еще более в том убеждены, когда малороссийское дворянство совершенно отвергнуло похожее на то предположение своего военного губернатора». [25]

А ведь еще Павел I, стремясь облегчить положение крестьян, запретил принуждать их к работе на помещика в воскресенье, а оставшиеся в неделе шесть рабочих дней должны были делиться между помещиком и его людьми поровну. Уже одно это вызвало негодование дворянчиков, которые подобного попрания их прав не могли извинить царю. Его сын Александр I в борьбе с крепостничеством что-то предпринимал, но проявил нерешительность и оставил решение вопроса своим потомкам. А вот Николай I положил начало комитетам по освобождению крестьян (комитеты были секретными, ибо от дворянства можно было ожидать всякого). Николай I был первым ниспровергателем крепостничества, ибо дал волю государственным крестьянам. Его наследник Александр II стал

вводить на Руси либеральные нравы, и довел дело отца до логического завершения — отменил крепостное право вовсе.

Николай I, являясь рьяным сторонником охранения монархий, связал себя совсем ненужной для него и даже вредной конвенцией с Австрией и Пруссией, направленной против любых революций. Россия металась. Вместо того чтобы устраивать свою жизнь дома, она то бросалась освобождать армян и греков от турок, то усмиряла восстания в Венгрии. За чередой военных побед следовали дипломатические поражения. Русофобия в Европе получила заряд энергии, в ненависти к России были едины революционеры и монархи. С ними всеми России пришлось схлестнуться, в конце концов, не в дипломатической или «холодной» — в реальной войне.

Играя на ущемленном самолюбии турок, потерпевших поражение от России и потерявших все восточное побережье Черного моря, английские агенты настраивают их против России. С помощью турок англичане начинают свое проникновение на Кавказ, где пытаются использовать горские народы в своих захватнических целях.

В 1834 году к адыгам приезжал секретарь английского посольства в Константинополе Уркарт, обещавший им боевые припасы. А в ноябре 1836 года у берегов Кавказа на Черном море была задержана и конфискована английская шхуна «Виктория», доставлявшая оружие повстанцам из адыгейских племен, участвующих в восстании Шамиля. Разразился дипломатический скандал. В 1837–39 годах у адыгов жили Лонгуорт и Белль. Деятельность этих эмиссаров была направлена на подготовку подчинения адыгов Англии. Контакты англичан с мятежными горцами не прекращались и впоследствии. Доподлинно известно, что Ричарду Бертону, английскому исследователю-авантюристу и знатоку Востока, британский посол в Константинополе предложил тайно отправиться в Дагестан для встречи с Шамилем, сражавшимся против русских. Путешественник отказался, узнав, что его полномочия были слишком узки, он должен был лишь уточнить обстановку в мятежных районах Кавказа.

Закулисные шаги привели в сороковых года XIX века к возобновлению общеевропейской дискуссии о черноморских проливах. В ней, под угрозой изоляции, была вынуждена принять участие и Россия. Внешнеэкономические интересы западных государств были направлены на то, чтобы связать действия России на Ближнем Востоке, не допустить ее самостоятельного и независимого вмешательства в решение Восточного вопроса.

Вторая Лондонская конвенция была подписана в июле 1841 года и целиком посвящалась вопросу о режиме черноморских проливов. Она подтверждала, что Босфор и Дарданеллы будут закрыты для прохождения любых иностранных военных кораблей. Россия потеряла свое привилегированное положение, а русский флот оказался запертым в Черном море. Тем самым наносился ощутимый удар по суверенным правам и интересам России, устанавливался фактическая долгосрочная блокада российского флота, запертого в Черном море. Европейские державы, таким образом, обеспечили себе полный контроль над торговыми путями в регионе на многие десятилетия. Вплоть до окончания второй мировой войны Россия не имела права провода военных кораблей через проливы.

В России здравомыслящие люди прекрасно видели и осознавали политику Англии, направленную против России. Она «проиграла» Турцию, утратив свое влияние на нее. Могла потерять и большее. К примеру, через пятнадцать лет в докладе 1852 года о ревизии Западной Сибири роль региона, далекого от Британии и всех ее колоний, оценивалась, прежде всего, с точки зрения глобальной геополитики. При этом невольно сравнивалась колонизаторская деятельность Англии и России за истекшие десятилетия царствования Николая I. «Англия с двух сторон приблизилась к пределам нашим. Она, в последнее время, значительно усилила влияние свое на Китай и подвинула владения свои в Афганистан. Обладая обширною и изобильною Сибирью, мы имеем не только возможность, но и обязанность войти в соревнование с Англией, как в промышленном, так и в политическом отношениях. Правительство приняло уже в последнее время меры к обеспечению и расширению границ наших в некоторых пунктах; но состязательно с Англией, чтобы соответствовать усилиям этой страны, должно, по моему мнению, независимо от мер военных, преимущественно основываться на развитии сил промышленных и торговых. Устройство Сибири, умножение ее народонаселения и богатства суть естественные и верные средства противодействия англичанам». [26]

Сквозь эти строки видна обеспокоенность за судьбу Сибири, богатства которой тоже манят англичан. Только рациональное устройство этого края обеспечило бы его процветание в составе России. Сосредоточиться на своих внутренних делах — вот что требовалось тогда России для процветания.

В начале 50-х годов ситуация на Ближнем Востоке резко осложнилась. Главной причиной конфликта была восточная торговля, за которую боролись Россия, Англия и Франция. Позиция Турции определялась реваншистскими планами в отношении России. Австрия рассчитывала в случае войны захватить Балканские владения Турции. Поводом к войне послужила старая распря между католической и православной церковью из-за прав владения святыми местами в Палестине. В середине XIX века обострился спор между православными и католиками о праве покровительства христианским святыням в Палестине. Турецкий султан передал ключи от Вифлеемского храма католическому духовенству, хотя после разделения христианской церкви Палестина оказалась под властью не римского папы, а православного константинопольского патриархата, преемницей которого стала Москва. Этим самым в оскорбительной форме Николаю I дали понять — на Востоке России места нет, а значит и о доступе на внешние рынки восточных государств она может не помышлять.