Бирюзовые льды Айсниры
Шрифт:
«Когда нас с Натальей вели по коридору, в комнатах, в которых томятся Марина и Толя, было тихо. Значит, либо они сами угомонились, либо их успокоили, сделав укол», – решил Николай.
Он больше, чем за себя, переживал за Марину и Анатолия, ставших узниками на Айснире. Да и состояние Натальи, которая из весёлой и жизнерадостной красавицы превратилась в покорную и забитую женщину, его тоже тревожило. Судя по всему, аднирийцы собирались на них с Натальей поставить эксперимент по воспроизводству людей на Айснире. Об их с Натальей высоких чувствах речь не шла, и это злило Николая. От осознания невозможности противостоять воле пленивших их инопланетян, Николай пришёл в смятение. В его голове одна за другой возникали необычайные картины, увиденные им на Айснире. Он представил поверхность Айсниры, скованную льдом и вспомнил красоту местных лесов с разноцветными деревьями и кустарниками, прозрачный бирюзовый лёд, законсервировавший деревню дикарей на поверхности
Затем он погрузился в тревожный сон.
Тем временем, брошенный возле заледеневшего дома дикаря серый коврик, от которого продолжали исходить интенсивные испарения, нагрел воздух. Вскоре лёд в доме дикаря растаял. Айсурянин, лежавший в мокрой одежде на топчане, вздохнул. В его груди послышалось клокотание. Дикарь раскрыл глаза, повернулся на бок, свесил голову с топчана, и из его рта хлынула вода. Затем он откашлялся, сел на край топчана и осмотрелся. Хозяин дома растерялся, увидев, что одна из стен исчезла.
Дикарь с удивлением посмотрел на проложенные в траве серебристые ленты с огоньками, освещавшими местность, над которой нависал ледяной купол. Возле его дома несколько невысоких деревьев и кустарников склонили свои пониклые ветви к сырому грунту. Остальные оттаявшие растения распрямились. Поодаль стояли странные серебристые конструкции. Дикарь не знал, что это были установки, освобождавшие ото льда территорию возле его деревни. Аднирийцы, управлявшие установками, недавно завершили работу и на лифте отправились отдыхать на первый уровень.
С дерева на дерево перелетела фиолетовая птица с красной грудкой. Пташка уселась на ветке с жёлтыми листьями и залилась трелью. На глаза дикаря навернулись слёзы. Он вспомнил всё, что происходило перед тем, как ударил лютый мороз. Тогда Дирог – вождь и жрец их племени долго бил в бубен, танцуя возле костра. Громкими выкриками он напоминал своему народу о предстоящем Долгом Сне и о последующем Грядущем Пробуждении. Тогда в Пробуждение Зейл не поверил. Кстати, вот он и вспомнил своё имя! Значит, всё-таки, Дирог и жрецы остальных племён не лгали, рассказывая о Грядущем Пробуждении после Долгого Сна. С ним всё так и произошло. Это невероятно! Однако радость от пробуждения сменилась растерянностью. Многое было ему непонятно. Вместо неба и светившего на нём Агни, над его домом и оттаявшей территорией нависал бирюзовый лёд. Его удивили появившиеся вдалеке большие серебристые конструкции, которых недавно не было. Он не мог понять, почему не стало одной стены в его доме, откуда взялся лежавший рядом с топчаном странный серый коврик, от которого исходил сильный жар. Однако все это было не столь важно. Гораздо больше его волновало исчезновение всех его сородичей из племени Переливающейся Ширны. Где его жена Гирна? Куда подевался Дирог и все остальные?
Он вспомнил, что когда наступил лютый холод, за которым вскоре должна была прийти Великая Тьма, зелёное небо Айсниры затянули тучи, и пошли непрекращающиеся холодные ливни. Дирог велел всем разойтись по домам, лечь на лежанки и топчаны, готовясь к Долгому Сну. Дирог многое знал. Поговаривали, будто он даже общался с некоторыми аднирийцами, которые делились знаниями с жителями поверхности Айсниры.
Зейл решил искать своих соплеменников. Он вспомнил, что его жена Гирна должна находиться за печью. Там она улеглась на лавку. Гирна забилась в угол, словно пыталась скрыться от смерти, которую несли с собой наступившие холодные сумерки. Всё-таки, не только Гирна, но и многие другие соплеменники Зейла не верили в поведанную Дирогом чудесную сказку о Грядущем Пробуждении в новом прекрасном мире, но старались не огорчать старика, который был не просто жрецом племени, но и самым старшим и уважаемым в роду. Как же Дирог обрадуется, когда Зейл скажет ему, что теперь он верит в Долгий Сон и в Грядущее Пробуждение! Но сначала надо разбудить Гирну. Несомненно, она тоже проснётся сама, только сейчас он поможет своей любимой, чтобы это произошло как можно быстрее.
Зейл с трудом поднялся и принялся разминать конечности. Когда к его онемевшим ногам и рукам прилила кровь, и в пальцах закололи иголочки, он опустился на колени и вытащил из-под стола свою кирку. Ею он раскалывал камни, которые он и его сородичи добывали для строительства домов. Сколько раз он направлялся со своей киркой на работу в штольни Чёрных Холмов! Теперь своей киркой он освободит из ледяного плена свою Гирну. Зейл занёс кирку и с силой ударил по льду. Кирка скользнула по влажной поверхности льда, отколов небольшой кусок. Зейл ударил снова. Во все стороны брызнули ледяные крошки. После нескольких ударов, откололся большой кусок льда. Дикарь работал исступлённо, стараясь быстрее добраться до печи. При этом он вспоминал события того дня, когда пришёл лютый холод…
Когда грянул мороз и среди дня наступили сумерки, что указывало на скорый приход Великого Холода
и Тьмы, Зейл не стал растапливать печь, поскольку недавно Дирог на общем сходе их племени объявил, что это бессмысленно. К тому же, сложенные в углу дрова уже намокли, поскольку прибывавшая вода проникла в дом и залила весь пол. Зейл вспомнил, как Гирна укрылась за печью и там тихонько плакала. Он слышал стенания своей молодой жены, но не стал к ней подходить, чтобы утешить её, поскольку понимал, что они скоро надолго уснут или, возможно, даже умрут. Зейл лёг на топчан и прислушивался к шуму дождя, струи которого хлестали по слюдяному окну. Вода уже почти затопила топчан. Он подумал, что хуже всего захлебнуться в воде, прежде чем он замёрзнет. Потом Гирна перестала хныкать. И тут вода в доме мгновенно подёрнулась льдом, лютый холод обжёг ему в грудь, и он провалился в сон без сновидений – пустой и тёмный…Зейл вспоминал последние мгновения перед Долгим Сном, и ему стало легче колоть лёд. Он уже пробился к печке и, отколов огромный кусок льда, заглянул за печь и увидел свою Гирну, лежавшую с закрытыми веками на лавке. Ему показалось, что, как только он расколет сковавший её лёд, она тут же встанет. Зейл принялся осторожно обрубать лёд вокруг Гирны, чтобы не поранить её. Когда над его любимой оставался тонкий слой льда, Зейл положил на пол кирку, возвратился к серому коврику и, осторожно ухватив его за тёплые края, перенёс поближе к лавке, на которой лежала его жена. Зейл бросил горячий коврик на сырой холодный каменный пол и всё вокруг заволокли густые испарения, сквозь которые Зейл увидел истончившуюся ледяную корку. Дикарь аккуратно стряхнул тонкий лёд с влажного серого платья жены, нежно погладил её по мокрым серебристым волосам и потрогал прекрасное лицо. Гирна была холодна, как лёд. Зейл едва не вскрикнул, испугавшись, что его любимая умерла. Он приложил ухо к её груди. Сердце её не билось. Зейл едва не закричал от горя. Но жар, исходивший от серого коврика, сделал своё дело. Тело Гирны постепенно согревалось. Зейл поцеловал её в потеплевшие губы и услышал, как забилось её сердце. Сначала это были редкие глухие удары, а потом её сердце стало биться часто. Зейл едва не закричал от счастья, когда Гирна открыла глаза и взглянула на него. Она склонилась с лавки и закашлялась. Из её рта вылилась вода. Отдышавшись, она снова посмотрела на него и прошептала:
– Гилро, джани!
– Гилро, эрдена! – хриплым голосом проговорил Зейл.
Гирна привстала, но ноги её подкосились, и она упала в объятия Зейла. В это время позади них послышался смех.
Зейл оглянулся, но никого не заметил. Кто-то скрылся в кустах. Он усадил Гирну на топчан, подобрал кирку и направился к зарослям кустарника. Никого не обнаружив, Зейл вернулся к любимой и, взяв её за руку, вывел из хижины. При этом Зейл не выпускал из правой руки кирку.
Свет, исходивший от светильников, вмонтированных в лежавшие на грунте ленты, освещал участок пробуждающейся от глубокого долгого сна их родной Айсниры. Неожиданно из-за ветвистого куста с золотистыми листьями, выглянула молодая красивая женщина, одетая в серебристый комбинезон. Такую облегающую тело одежду айснирянки не носили. Это была юная аднирийка. На всякий случай Зейл, занёс над головой кирку. Незнакомка, не обращая внимания на орудие труда, которым ей угрожал Зейл, прошла мимо дикарей в их дом, взяла коврик за край и осторожно, стараясь не обжечься, свернула его в рулон и швырнула в кусты. От свёрнутого коврика перестали идти испарения.
Потом аднирийка, с усмешкой взглянув на кирку Зейла, кивнула дикарям, призывая их следовать за ней. Зейл не был склонен доверять странной особе, но что делать дальше он не знал и поэтому опустил кирку и вместе с Гирной последовал по тропе за незнакомкой, которая подвела их к лифту.
Дикари с изумлением рассматривали кабину лифта, в которую они зашли следом за юной аднирийкой. Когда дверь раскрылась, аднирийка вышла из лифта и поманила дикарей рукой. Зейл и Гирна, с опаской посматривая по сторонам, вышли из лифта. Симпатичная незнакомка протянула руку Зейлу. Дикарь настороженно взглянул на аднирийку, которая приветливо ему улыбнулась…
Лива решила раньше срока вызволить из ледяного плена понравившегося ей вмороженного в лёд дикаря. Она воспользовалась тем, что на всех уровнях Аднирии наступило Время Короткого Сна. В это время никто не работал, за исключением охранников на особо важных объектах и специалистов, корректировавших движение Айсниры в космосе. С оттаявшей территории на поверхности планеты вообще ушли все охранники, которых, как и воинов, катастрофически не хватало. Численность населения Аднирии неуклонно сокращалось из-за низкой рождаемости. Взрослых аднириийцев было около ста тысяч, а детей и подростков – не более тысячи. Учёные полагали, что это было связано с отсутствием естественного освещения и полноценного питания аднирийцев. Дикарей же, по данным учёных, на поверхности было не более пятидесяти тысяч. К тому же, согласно существующей статистике, не все дикари должны были выжить при оттаивании.