Бич сновидений
Шрифт:
— Знаешь, что такое биос?
И прежде, чем я смог что-то сказать, сам ответил на свой вопрос:
— Биос — настройки управления человека. Если в частности. И всего человечества, в целом. Это те архетипы, благодаря которым мы ведем себя так или иначе. Древние, находящиеся глубоко в подсознании образы, которые являются основой нашего сознания: с того мига в процессе эволюции, когда человек начал воспринимать себя как… мыслящее существо, имеющее долгосрочную память. Но это не только образы: здесь находится копия той информации, что хранится в наших ДНК. И выход в биос тоже здесь, в Глубинах. А это… — указал учитель на Койуса. —
Я понимал, о чем он говорит. Рассуждая примитивно: хочешь ума — попроси у Афины, или, в данном случае, у Полюса. Если сможешь договориться. Но сначала, если сумеешь добраться до Глубин, а оттуда найти выход в слой системы управления общечеловеческим сознанием.
Мелькнула, ускользая, мысль о том, что Феликсу вполне могла быть нужна перековка еще и для того, чтобы его тело сновидения, отрезанное от физического, стало свободнее, обрело возможность перемещаться в мире снов без ограничений.
…И вот сейчас Адриан смотрел на Гелиоса, проложившего свой вечный путь с востока на запад.
— Знаешь, почему сновидящие так хорошо разбираются в античной мифологии? — поинтересовался я.
— А вы хорошо в ней разбираетесь? — спросил оракул рассеянно. — И почему?
Да, эта тема явно была не в пределах интересов Адриана. Ни мастера снов, ни древние божества.
— То, что для других людей — персонажи легенд, для нас инструменты: персонификация всех возможных умений и проявлений. Гермес — способность договариваться. Арес — ярость. Артемида — дружба. Асклепий — исцеление. Фемида — закон. Именами богов мы называем явления социальной жизни, чувства, когнитивные способности… И в данный момент мы находимся в месте, где можно воздействовать на них.
Я назвал Адриану самых известных, а еще были Метис — планирование, коварство и мудрость. Ахлис, олицетворение печали. Биа — сила и необузданная энергия. Элпис — надежда и ожидание… И множество других понятий, чувств, устремлений, эмоций, всего того, что делает нас людей — людьми.
— Ладно, это все очень интересно, — буркнул оракул. — Но какого Мома мы сюда попали?
— Кстати Мом, или Момус — персонификация зависти и злобной глупости, — улыбнулся я, глядя сквозь сияющие небеса. Облака постепенно расходились и стал виден фрагмент непроглядной черноты, усыпанной звездами. — Что ты видел в волне?
— Образы. Ликомед. Клио. Огонь… — он запнулся. — Огня было больше всего. И человек… его лицо закрыто маской… тканью. Он держал… — оракул, теперь уже настоящий, нахмурился, вспоминая. — Нож… что-то вроде ножа… Серп! Вот что было у него в руке.
Значит, серп… Изображение такого же орудия, в данном случае оружия, как на храме в волне Андониса. И я был уверен, что таких совпадений не бывает.
— Сюда мы попали потому, что тебя пытались убить в Волне времени.
Адриан повернулся ко мне. Несколько мгновений смотрел, и я видел, как сходятся мысленные пазлы в его голове.
— Так ты не помочь хотел? А сунул меня как приманку?
Он мог быть сколько угодно заблокированным, отрезанным от своего дара, но глупцом не был.
— Ты жив, — озвучил я самый главный аргумент в свою защиту.
— Это пока, — ответил прорицатель, смерив меня совершенно не испуганным, но не добрым взглядом.
Я до сих пор не представлял всей интриги Феликса, но то, что он привел нас
сюда, означало одно: в Глубинах безопасно. И более того, здесь, в этих перепутанных пластах абсолютной нереальности, нельзя отыскать сновидящего.Структура этого места слишком сложна.
Она напоминает биологический организм. Помню, Феликс, не став тратить время на долгие объяснения, раскрыл передо мной анатомический атлас и сказал:
— Карта Глубин напоминает «карту» человеческого тела. Слои и фрагменты. Пласты и сферы. Кожа, подкожная ткань, фасции, мышцы, сосуды, кости, костный мозг — это «слои». Фрагменты — внутренние органы, состоящие из клеток. Также устроены Глубины. Чтобы перемещаться там, нужно знать, откуда идешь и куда хочешь попасть. Чтобы добраться до сердца или печени сначала надо проткнуть кожу, мышцы. А достичь конкретного места Глубин — можно лишь пронзив слои мира сновидений и найдя необходимую сферу сна, которая тоже состоит из сфер…
Все тайны мира на самом деле довольно просты. Начинаются человеком, их придумавшим, и заканчиваются им же. Он сам является ответом на свои загадки.
Мы с Адрианом продолжали идти вперед. И с каждым шагом сияющие облака меркли. Становилось темнее. Боковым зрением я улавливал тени, скользящие мимо, очертания гор и высоких деревьев. Они то проступали черными яркими контурами, то смазывались, словно водой, капающей на акварель. В какой-то миг я понял, что пейзаж, который мы пытаемся рассмотреть, нарисован на невообразимо длинном плаще существа, идущего по дороге перед нами. Складки этого одеяния струятся, окутывают весь мир, вздымаются высокими холмами и текут смоляными реками.
— Сейчас ты видишь Астрея, — сказал я Адриану, пытающемуся разглядеть, что творится вокруг. — Это божество сумерек. Поэтому рядом с ним царит вечный полумрак.
Я думал, что когда-нибудь проведу подобную экскурсию для Хэлены, но должен просвещать новоявленного оракула. Силуэт титана исчез, однако яркие солнечные краски не вернулись в окружающий нас мир.
Адриан ничего не ответил. Из дымного полумрака вышел Феникс. Точно такой же, как прежде. Тело сновидения моего учителя осталось неизменным.
— Глубины, — сказал я. — Ты увел нас в Глубины. Это ведь ты сделал?
— Туда, где нет ни времени, ни его волны, — со скрытым триумфом произнес танатос. — А для него это будет выглядеть так, будто провидец, почуяв опасность, сам ушел на глубину безвременья. Там, где он бессилен.
— Кто он? — спросил я.
— Наш враг.
Я еще раз внимательно посмотрел на учителя. Тот выглядел торжествующим и озадаченным одновременно. Похоже, он нашел разгадку, но она не обрадовала его.
— Что ты планируешь делать с Адрианом?
— А ничего что я здесь? — произнес оракул, на которого мы — два мирно беседующих дэймоса не обращали внимания.
Феликс скользнул по нему взглядом, как по неодушевленному предмету — дереву или облаку.
— Он еще будет нужен мне. Я получил последнее доказательство. Теперь пора встретиться с Герардом.
— Ни с кем ты не встретишься, пока не объяснишь, что происходит! — заявил прорицатель, ступив перед Фениксом и смело… опрометчиво перекрывая собой дорогу.
Мне стало смешно: едва проявившийся авгур против сильнейшего танатоса. Может быть, самого сильного в нашем времени. Глаза моего учителя тоже вспыхнули насмешливым огнем.