Чтение онлайн

— Я… мне очень жаль. — Сначала со слезами. Потом еще моча.

— Конечно, жаль, — говорю я, и мои слова полны притворного понимания. Я наношу ему еще один удар в живот. — Начинай говорить.

— Я не хотел, клянусь, но Олег, ему нужна была информация. Вот и все. Он угрожал мне, угрожал моей семье…

— Неправдоподобная история, — ехидничает Даниил. — Банковские документы говорят нам все, что нужно знать. Олег заплатил тебе кучу денег, чтобы ты на нас доносил. Начиная примерно с девяти месяцев назад.

Лед пронзает мои вены. Олег убил моего отца шесть месяцев

— Держись правды, — кричу я ему на ухо. — В следующий раз, когда из твоего рта вылетит чушь, ты потеряешь руку. — Еще один удар, этот удар от Даниила.

Свернувшись в самый грустный клубок, который я когда-либо видел на деревянном полу, его слова вырывались сквозь слабые штаны.

— Олег подошел ко мне в Москве, когда я был дома в гостях у мамы. Он вывел меня кое-куда, напоил до ужаса, а потом бросил в борделе. Он шантажировал меня. Этот мудак сфотографировал меня и эту шлюху. — Павел на мгновение останавливается и кашляет кровью. — Если я не сделаю то, что он сказал, он собирался опубликовать фотографии, где я связан и выпорот. Это был бы мой конец. У меня не было выбора.

Я поднимаю его за воротник, теперь уже пропитанного кровью и слюной, так что ему приходится смотреть мне в глаза.

— Он заставил тебя забрать и его миллионы? Если бы у тебя был мозг и хоть капля преданности в твоем маленьком червеобразном теле, ты бы знал, что танцы с врагом закончатся очень и очень плохо.

Я бью его головой об землю, и он плачет, как ребенок. Я получаю удовольствие от его боли.

— Это благодаря тебе, Олег, знал, что мы окажемся в том ангаре аэропорта в Берлине. Это из-за тебя пуля мошеннического снайпера чуть не убила меня и моего отца. Он истекал кровью у меня на руках. Я держал своего отца, пока он умирал, — реву я.

Гнев и горе — провод под напряжением в моей груди, но я отталкиваю их, пытаясь стереть один из худших дней в своей жизни. Я бью пистолетом по его черепу, отдергивая руку назад, готовый нанести еще один удар, но теплая рука на моей спине останавливает меня.

— Не добивай его еще, — говорит мне Даниил, направляя пистолет на Павла, свернувшегося в позе эмбриона. — Расскажи нам, что ты знаешь о Кире, и мы положим конец твоим страданиям.

— Кира? Я не знаю Киру, клянусь, — хрипит он, — но я слышал однажды, как Олег произносил это имя. Он ругался по телефону и сказал кому-то по имени Кира, чтобы та держалась подальше от Бруклина. Я решил, что это любовница. — Он снова кашляет, и в его груди раздается влажный булькающий звук.

Над ним нависает Даниил.

— Где он прячется? — Такой человек, как Олег, не может долго оставаться под землей. Он слишком важен. Сейчас он затаился, потому что мы атакуем; знание того, где он находится, дает нам преимущество неожиданности. А я вообще люблю сюрпризы.

— Я не знаю где, никто не знает где, — рыдает Павел. Еще один хриплый вздох. — Мне очень жаль, я поступил неправильно по отношению к вам и вашему отцу. Я унесу это

ПИФ-ПАФ.

Даниил стоит позади меня, в его руке все еще дымится пистолет.

— Слишком поздно извиняться, блядь.

* * *

Кап-кап-кап.

— Нам действительно нужно починить эту вещь. — Даниил смотрит на протекающую трубу над собой. Мы собрались в нашем офисе. Это на другой стороне здания от комнаты для допросов. Это пространство настолько простое, насколько оно возможно, и полностью отличается от богатства нашего дома.

— Это наименьшая из наших забот, — говорю я, застегивая рубашку после того, как смыл засохшую кровь Павла в угловой раковине.

Лео, сидящий на диване в дальнем углу комнаты, размышляет после новости о том, что Павел был кротом. Как человек, ответственный за разведку нашей организации, он винит себя в том, что не обнаружил предательства Павла раньше. Я несу не меньшую ответственность за эту оплошность. И в ближайшее время я себе этого не прощу.

Но этот момент не обо мне, а о Лео. Я быстро сжимаю его плечо, проходя мимо него по пути к своему столу.

— Не вини себя. Павел знал все тонкости этого дела. Он заметал следы, как профессионал. И папа безоговорочно ему доверял.

Лео качает головой.

— Но на целый чертов год. Нам нужно предположить, что Олег знает о нашей организации гораздо больше, чем мы можем себе представить.

— Боже, мне следовало вырвать его сердце и скормить его собакам. — Руки Даниила сжимаются в кулаки на столе перед ним. — Мне нужно будет установить новую систему брандмауэра, обновить все пароли, новые подставные компании, все. И проверить каждого солдата, как будто это его первый день.

Я киваю.

— Я хочу увидеть все общение Павла и Антоновых. Обыщите его дом, компьютеры, сотовые телефоны, машины — все, что может рассказать нам, как далеко на самом деле зашло его предательство. Нам также нужно будет допросить его семью.

Лео наклоняется вперед, темные волосы падают ему на лицо.

— Что он сказал о Кире?

— Он подтвердил, что она существует, и что Олег с ней общается, — говорю я сквозь зубы. — Он подслушал их спор по телефону. Олег хотел, чтобы Кира держалась подальше, и, похоже, она с ним ругалась из-за этого.

— Это хорошие новости. — Лео выпрямляется и потирает руки. — Она жива, Олег с ней на связи. Теперь Джорджия должна разобраться со всем остальным.

— Кстати говоря, — говорит Даниил, его губы изогнулись вверх. — Как продвигаются ее тренировки?

Придурок.

Он получил отчет Джулиана точно так же, как и я. Он хочет что-то сказать.

— Хорошо, — выдавливаю я.

— Это не то, что я слышал.

Согласно подробным отчетам, которые каждое утро попадают к нам на стол, Джорджия добилась больших успехов во всем, кроме огнестрельного оружия. Она ни разу не взяла в руки пистолет. Борис, возможно, не знает, что с ней делать, но я точно знаю.

— Она будет более чем способна, когда я с ней закончу, — говорю я. — Если Борис не сможет научить ее стрелять из пистолета, это сделаю я.