Безвозвратно
Шрифт:
— Я в порядке — ответил он и, вытащив телефон, дал недвусмысленно понять, что мое присутствие было более необязательным. — Мне только нужно сделать пару звонков. — Набрав номер, он прижал телефон к уху. Чувствуя, что стала лишней, я все еще терялась в догадках, как можно было сделать его присутствие здесь более комфортным, когда удалялась в свою спальню.
Расположив Тигра на кровати, я стянула трикотажные шорты и забралась под одеяло. Кот свернулся калачиком у меня в ногах, за что я была бесконечно ему благодарна, потому что его присутствие действовало на меня крайне успокаивающе. Но что меня действительно по-настоящему успокаивало, так это осознание того,
Мне казалось, что я никогда в жизни не смогу уснуть этой ночью, но мое тело и сознание были настолько истощены, что в итоге я провалилась в сон в течение минут.
Очнулась я только тогда, когда почувствовала, что кто-то сотрясал мое тело, и до меня доносились крики и слезы. Мои глаза распахнулись, и я в течение нескольких агонизирующих секунд осознавала, что источником крика являлась я сама. Кто-то склонялся надо мной, удерживая мои запястья. Запаниковав, я начала вырываться, пытаясь освободиться. Меня тут же прижали к мужской груди, и руки стальными тисками обвились вокруг моего тела, эффективно лишая меня возможности двигаться.
— Кэтлин! Проснись! — Это был Блейн. Его голос, в конце концов, просочился сквозь пелену сковывавшего меня ужаса. — С тобой все хорошо. Это всего лишь кошмар.
Я резко остановила сопротивление и села, продолжая дрожать в его руках. Он сидел рядом со мной на кровати, крепко удерживая меня в своих руках.
Теперь, окончательно проснувшись, я вспомнила сон, и дрожь снова пронеслась по моему позвоночнику. Блейн прижался подбородком к моей макушке, и его руки, немного ослабив хватку, казалось, больше не удерживали, а просто успокаивали.
Мне снилась Шейла. Она молила меня о помощи, но я не могла до нее дотянуться. Ее горло было вскрыто, и ее кровь, как красная марена, заливала все вокруг. Я пыталась остановить кровотечение ладонями, но густая теплая струя продолжала бить из гортани. Вот из-за чего я проснулась, не в состоянии говорить и сотрясаясь от спазмов дрожи.
Блейн передвинулся, прислонившись к спинке кровати, и потянул меня за собой так, что я оказалась в полулежащем состоянии на его коленях, а моя голова покоилась на его груди. Я редко чувствовала себя миниатюрной, несмотря на то, что не была слишком высокой, но именно сейчас в его руках я ощущала себя маленькой и защищенной. Мы молча сидели на протяжении нескольких минут, и я пыталась восстановить дыхание и избавиться от навязчивых образов, поглощавших мои мысли. В конечном итоге, Блейн заговорил, и баритон его голоса успокаивающе обволакивал мое воспаленное сознание.
— Моя семья часто ездила летом на озеро Уиннипесоки, — произнес он на достаточно коммуникабельный манер, словно мы находились с ним на дружеском обеде, и я вовсе не свернулась эмбрионом на его коленях в моей постели. — У нас там был летний домик, и каждый май я не мог дождаться, когда закончится школьный год, чтобы мы могли туда поехать. — Он говорил тихо, и его рука осторожно гладила меня вдоль спины. — Дни были заполнены всем тем, что нравится мальчишкам. Походы в лес, охота, дайвинг. Я все еще ездил туда, даже после того, как умер отец. И всегда брал с собой брата. Мы часто плавали с ним на лодке по озеру, ныряли или катались
на водных лыжах. Речная вода всегда была холодной, но нас это не слишком волновало. Мы хорошо проводили время.Моя дрожь начинала утихать, пока я вслушивалась в его низкий и успокаивающий в темноте голос. Теперь я начинала понимать, как присяжные попадали под его влияние.
— Однажды мы ныряли, я увлекся и не слишком следил за братом… Он куда — то отплыл. Я в течение получаса пытался его найти в темной воде, почти израсходовав при этом запас кислорода.
К этому моменту меня настолько поглотила его история, что я позабыла о своем собственном кошмаре.
— И что было дальше? — тихо спросила я, выдохнув.
— В конечном итоге, я нашел его. Тогда ему было всего лишь двенадцать… или тринадцать, и так как я являлся старшим, ответственность за него лежала на мне. Сначала я был безумно рад его видеть, а потом хотел убить за то, что он испугал меня до полусмерти, хотя и понимал, что это была моя вина. — Я мысленно представила Блейна — разъяренного и испуганного подростка, боявшегося за жизнь своего младшего брата. — С тех пор я никогда больше не терял его из виду.
— А где он сейчас? — спросила я, всматриваясь в темноту.
— Живет в Инди.
— Должно быть, хорошо, когда семья рядом, — заметила я с тоской, думая о своих родителях. Моими единственными родственниками были дядя и его сын со стороны отца, и я не видела их на протяжении нескольких лет. Мне было неизвестно даже, где они сейчас проживали.
— Да, иногда это так, — ответил туманно Блейн.
Некоторое время мы сидели молча. Мне нравилась темнота. Большинство людей боялись мрака, но я всегда чувствовала себя комфортно под покровом темноты, потому что могла оставаться самой собой, говорить то, что хотела и доверять тому, что ночь сохранит мои секреты.
Часы, тянувшиеся между закатом и восходом, казались нереальными. Именно так я себя и чувствовала в темной спальне, свернувшись на коленях Блейна и убаюкиваемая его руками. Я ощущала легкий запах его парфюма и тепло его кожи через покровы разделявшей нас одежды, и мне очень хотелось, чтобы он рассказал о себе больше.
— Когда ты был в армии? — спросила я, наконец, закрыв глаза.
— Шесть лет назад, — ответил он. Блейн успел снять жакет с галстуком и закатать рукава с тех пор, как я его оставила на диване в гостиной. Когда он передвинулся, его рука задела мою грудь, и я вздрогнула, пытаясь игнорировать случайное прикосновение.
— В каком подразделении? — мне было любопытно, потому что вооруженные силы — это последнее, что я могла бы ассоциировать с Блейном. Он казался слишком аристократичным для армии.
— ВМС… «Морские Котики».
Это повергло меня в шокированное молчание. Мое уважение к нему поднялось на новый уровень, потому что отец всегда внушал мне, что следовало ценить людей, которые вступали в ряды вооруженных сил.
— Удивлена? — спросил он после того, как я так ничего и не сказала.
— Немного, — кивнула я после некоторой нерешительности.
— И с чего бы это?
Мне не хотелось оскорблять его чувства, поэтому я постаралась осторожно подбирать слова:
— Просто… такие люди, как ты, редко идут в армию.
— И что означает «такие люди, как я»? — сухо осведомился он.
Я поморщилась, ничего не ответив. Он вздохнул.
— Полагаю, я не могу тебя в этом винить, — наконец, произнес он. — Мой отец был вне себя, когда узнал, что я собирался вступить в ряды Военно-морских сил. Но наши мнения по жизни разошлись уже задолго до того, как я решил служить.