Безупречный элемент
Шрифт:
Теплая кожа молодой женщины пахла мятой, короткие рыжие завитки волос были мягкими и приятно щекотали ладони. Эйвин почти не чувствовал ее эмоций, только слабый отклик, достигавший глубины его восприятия.
Они увлеклись, забыв обо всем, скользя руками по телам, издавая вздохи и нетерпеливые стоны. Вдруг Эйвин замер и отстранился, основательно озадачив Метте столь резкой переменой в его настрое. Она заглянула в лицо юноши, увидела невидящие глаза, устремленные в никуда. А Эйвин, будто напрочь забыв про нее, стал медленно подниматься на ноги.
Метте потрясенно наблюдала за парнем, вставая следом за ним.
Первое,
Метте и Эйвин, словно по команде повернули головы, и теперь уже наблюдали, как посреди расположенного неподалеку пруда, взвился вверх огромный фонтан воды.
Одновременно с этим поднимался и усиливался ветер, смерчем закруживший в районе маленького участка, на котором стоял домик.
Внезапно раздавшийся оглушительный звук заставил Метте с воплем подпрыгнуть, а Эйвина выругаться сквозь зубы, инстинктивно хватая руку девушки и притягивая ее к себе.
Их обдало таким нестерпимым жаром, словно совсем рядом разорвало доменную печь. Огненный столб взметнулся в вечернее небо. Яркие, оранжевые, как заря в небе языки пламени плясали выше пожарной колокольни.
Эйвин и Метте отпрянули назад, не сводя наполненных ужасом глаз с того места, где еще пять минут стоял маленький дом, а сейчас полыхал гигантский пожар, излучавший не только нестерпимый жар, но и противоестественную мощь.
— Господи… Боже… — прошептал Эйвин одними губами
Пожарный колокол за их спинам резко дернулся, издавая протяжный чистый звук, и стал набирать амплитуду, раскачиваясь все сильней и быстрей.
С противоположного конца деревни, крича и размахивая руками, уже бежали люди, а в воздухе разливался непрерывный тревожный колокольный перезвон…
Эпилог
Эпилог
Эта сущность восходит от земли к небу и вновь нисходит на землю, воспринимая силу высших и низших (областей мира).
Так ты обретаешь славу всего мира.
Поэтому от тебя отойдет всякая тьма.
(Из текста Изумрудной скрижали)
Полоска рассвета прочертила сияющий контур над горной грядой, отделяя темную громаду скал от начинавшего светлеть неба.
Белые льняные шторы надувались парусами от влетающего в приоткрытое окно ветра. В конце мая ночами здесь еще очень холодно, и прошедшая ночь не стала исключением. Комната успела изрядно выстыть, и температура в ней сейчас мало отличалась от уличной. Но двое лежащих на большой кровати не чувствовали никакого холода. Они тесно прижимались друг к другу и спали крепким сном счастливых людей. Под толстым мягким одеялом тела делились взаимным теплом: ее спина к его груди, ноги переплетены, рука мужчины обнимала выпуклый живот женщины, чувствуя ладонью легкое шевеление новой жизни.
Эйвин невольно заулыбался, зарываясь носом в короткие завитки рыжих волос жены. Её кожа как всегда пахла мятой, а еще чем-то мирным, леденцово-сладким. Новый тонкий аромат Эйвин заметил примерно тогда, когда малыш в ее животе заявил о себе уверенными толчками. Это был аромат спокойствия, так пахли безмятежные детские сны и редкие минуты умиротворения в жизни взрослых.
Метте постоянно жарко и душно, и она засыпала только с открытым окном. Эйвин не против ночевать хоть на леднике, если она будет рядом, и он сможет охранять покой ее и их будущего ребенка.
Молодой человек тихонько погладил
обнаженный живот Метте под задравшейся футболкой, чувствуя жар, идущий от кожи жены. Как от печки, в самом деле. Возможно, беременность обострила проявление каких-то признаков, говорящих о ее принадлежности к роду людей-волков.Или же события, произошедшие полтора года назад, повлияли на них, затронув неведомым образом.
В опалившем их тогда огне что-то умерло, но и родилось вновь.
Эйвин нежно накрыл рукой маленькую, ставшую очень чувствительной грудь Метте. Она зашевелилась, еще не проснувшись, но уже реагируя на прикосновения мужа, чуть изогнулась, теснее прижимаясь к нему.
До рождения малыша оставалось еще три месяца и за это время многое могло произойти, но Эйвин знал, что ничего плохого не случится, потому что тогда в пожаре безвозвратно сгорело еще и что-то очень и очень плохое.
А то, что родилось, даровало им свою вечную защиту.
***
Гористый, покрытый зеленью остров в лазурном море. Золотые песчаные пляжи и дороги, оплетающие небольшую часть суши, согретую солнцем. Белые дома с черепичными крышами и разноцветными ставнями, улыбчивые приветливые люди. Здесь круглый год лето или весна, как в маленьком персональном раю.
Старый человек сидел в кресле на крыльце своего дома с зелеными ставнями и наблюдал, как мимо проходила красивая молодая женщина. Каждый вечер, в одно и то же время, она неторопливо шла по тихой улице, прижимая к себе ребенка в ярком васильковом слинге.
Женщина была высокой, стройной с необыкновенной золотистой кожей, впитавшей в себя, казалось, сам солнечный свет. Волосы незнакомки спадали прямыми прядями на лицо и плечи, длинная ровная челка закрывала брови. У нее самые поразительные волосы, которые старику когда-либо доводилось видеть — невероятно густые, плотные и блестящие, отливавшие жемчужным сиянием. И самые удивительные глаза — зеленые и яркие, как живое море.
Женщина явно была не местной, старик наблюдал за ней только последние месяца три, может чуть больше. Он не знал ее имени, где она жила и куда возвращалась со своей ежедневной прогулки.
На острове круглый год кипела жизнь — отели, съемные виллы и бунгало на любой достаток, санаторий с реабилитационным Центром, куда приезжали со всех концов мира. Всегда полно туристов, которые сновали повсюду, заглядывая в поисках местного колорита даже во дворы частных домов. Но эта женщина вела себя совсем не как туристка. Она всегда нетороплива, безмятежна и почти не смотрела по сторонам.
Старику хотелось знать, как ее зовут, что она делает на острове, куда ходит каждый вечер и когда возвращается. Жизнь была однообразна и скучна для человека, существовавшего в пределах небольшого кусочка суши посреди лазурных вод. Он никогда не покидал это место. Мир сам проникал сюда в виде нескончаемого потока туристов, но эти люди были лишь частью отработанной схемы и не вносили ничего нового, познавательного, кроме привычной суеты.
Размеренные прогулки незнакомки, за которыми он только наблюдал со стороны, также не добавили в существование особого разнообразия. Но все же с ее появлением в ощущениях появилось нечто сравнимое с соприкосновением с какой-то особенной стороной жизни. С чем-то непостижимым, невероятным. С тем, к чему стремится каждая, мечтающая о счастье живая душа, а обретают лишь немногие, избранные.