Безупречные создания
Шрифт:
Но ей хотелось шуметь. Хотелось бежать к Наталье в комнату, обнять её и расцеловать. Расспросить о том, что она делала все эти недели. Рассказать ей о произошедшем с ней самой. Лиза с трудом сдержалась, чтобы не сделать этого немедленно.
Она едва заставила себя проглотить пресную кашу с маслом на завтрак. Вытерпела занятие утренней гимнастикой и урок русского языка. Лишь после него классная дама сказала Бельской, чтобы та пошла и разбудила Наталью Францевну, потому что время близилось к десяти часам, а девушка всё ещё сладко спала после трудной поездки.
Лиза едва ли не бегом
От волнения сердце стучало где-то в горле.
Лиза набралась смелости и постучала.
Ответом, как она и ожидала, была тишина, поэтому девушка постучала снова ради приличия, а после приоткрыла дверь и зашла внутрь.
– Натали, mon ange! Как же я по тебе тосковала! – на ходу произнесла она, не в силах справиться с переполнявшим восторгом. – Нам столько всего нужно обсудить.
Персиковая гостевая спальня была меньше её собственной. Да и отдельной ванной комнаты здесь не было. Резной гардероб располагался в углу подле остывшей печи. Розоватые шёлковые обои пестрели пионами. На них висели выцветшие акварели в рамках. У окна стояли пустой письменный стол и стул перед ним. На вешалке у входа висели плащик и шляпка с длинной голубой лентой. А вдоль дальней стены стояла кровать с небольшой тумбой, частично скрытые от двери развёрнутой резной ширмой лимонного цвета.
Возле этой ширмы белела упавшая с кровати подушка, а чуть в стороне от неё – выпотрошенный чемодан, который до половины торчал из-под постели.
Бельская застыла на месте, едва её взгляд упал на эту небрежно лежащую подушку. Она казалась такой неестественно белой на фоне тёмного, натёртого воском до блеска паркета.
– Натали? – неуверенно позвала Лиза севшим голосом.
Сквозь ажурный узор ширмы она разглядела силуэт на кровати и распущенные ярко-рыжие волосы, ниспадающие по простыне медным каскадом.
– Натали, – ещё тише позвала Бельская, медленно обходя ширму. – Ты… спишь?
Её неуверенный, полный отчаяния вопрос остался без ответа.
Девушка на постели не шевелилась.
Лиза положила на ширму трясущуюся руку и сдвинула её в сторону. Хлипкие деревянные ножки заскрипели по полу раздражающим визгливым звуком.
Бледная Наталья неподвижно лежала, раскинув руки, на сбитой постели. Её остекленевшие, широко распахнутые глаза глядели в потолок. Посиневшие губы открылись в безмолвном крике.
Девушка не дышала.
Бельская тяжело сглотнула, приближаясь ещё на шаг.
– Господи, – прошептала Лиза пересохшими губами. – Не может… не может быть.
Она медленно, будто в кошмарном сне, присела на край кровати, не сводя взгляда с оцепеневшего лица подруги.
– Наташенька, – голос задрожал. – Миленькая… Натали. Что же? Как же так? Ну хватит… полно… Полно меня пугать. – Лиза положила ладони на её плечи, чтобы легонько встряхнуть её, но даже через ткань ночной сорочки почувствовала, насколько холодна была подруга. – Не смешно ведь, право.
Бельской показалось, что она сошла с ума. Собственный всхлип булькнул в горле. В
эту минуту её, наконец, настигло осознание того, что она упорно силилась отрицать.Наталья была мертва.
Лиза вскочила с постели, стремясь оказаться от мёртвого тела подальше.
Истошный, отчаянный крик зазвенел в ушах. Он заполнил благостную тишину Смольного леденящим душу ужасом. Расползся эхом по коридорам, как моровая язва. Вырвал из блаженной неги всех его обитателей, заставляя повыскакивать из кабинетов в панике.
Лиза не сразу сообразила, что это кричала она сама. До хрипа. До головокружения надрывая лёгкие.
Она прянула прочь от распростёртого тела Натальи. Задела плечом ширму и уронила её с грохотом. Всхлипнула, зажав рот ладонями. И ударилась спиной о первого же прибежавшего на её крик человека. Им оказался учитель словесности.
Долговязый Филипп Карлович поймал её за плечи, не позволив упасть. Он посмотрел поверх головы Лизы в глубь комнаты, и его растерянное лицо тотчас вытянулось ещё сильнее. Изумление сменилось шоком. Он отодвинул Бельскую в сторону порывистым движением, передав её в руки первой же подоспевшей учительницы, а сам устремился к распростёртой на кровати девушке.
– Врача! – закричал Филипп Карлович, упав на колени перед девушкой и трогая её ледяные руки торопливыми, отчаянными прикосновениями. Его голос визгливо взлетел вверх: – Врача! Скорее!
Разумеется, смысла в том никакого не было. Лиза это смутно понимала, но глубокое потрясение не позволяло ей вымолвить ни единого слова. Поэтому девушка просто зарыдала в голос.
В комнату набились люди. Другие учителя и классные дамы. Была среди них и Свиридова.
Анна Степановна замерла на пороге. И так и не смогла его перешагнуть. Схватилась за дверной косяк одной ладонью. Другую прижала к губам, стремительно бледнея. Её взгляд заметался от рыдающей Лизы к бездыханной Натали.
– Что здесь происходит?! – прогремел в коридоре голос её светлости.
Елена Александровна стремительным шагом двигалась сквозь расступающуюся перед ней толпу смолянок. Гомон стих с её появлением.
Утихла и Лиза. Трясущимися пальцами вцепилась в бантик на пелеринке, будто собиралась задушить себя.
– Я… пришла… будить, – заикаясь, заговорила Бельская, охрипшим от крика голосом, – а… она… она… лежит.
Лиза снова зарыдала, потеряв над собой контроль.
Княжна Ливен прошла мимо Свиридовой и замерла, осенив себя крестным знамением.
– Господи, спаси и сохрани, – пробормотала она и громче велела: – Филипп Карлович, вызывайте полицию. Никому ничего здесь не трогать. – Её цепкий взгляд скользнул по подушке на полу и остановился на распахнутом чемодане, из которого в беспорядке торчали вещи. – Девушек вернуть по кабинетам. Все входные двери в институт запереть. Никому Смольный не покидать. И уведите Елизавету Фёдоровну отсюда, пока с ней не случился обморок.
Собранности этой уважаемой пожилой дамы следовало бы позавидовать. Но в тот чудовищный миг, кажется, даже не все услышали её слова. Если Филипп Карлович со всех ног бросился из комнаты выполнять приказ начальницы, то Свиридова так и осталась у порога, будто громом поражённая.