Чтение онлайн

Хорошо, хоть кобыла тем временем вдоволь напилась из деревянной колоды, что была рядом с почтой. Эйприл взобралась ей на спину и заторопилась из города.

Время от времени Эйприл с беспокойством оглядывалась - не преследует ли ее Хинтон или Мюльхерн. Но каждый раз видела позади себя лишь пустынную пыльную дорогу и вздыхала с облегчением.

Вскоре стало ясно, что она просчиталась: до Монтгомери оказалось не так уж близко. Кобыла брела неспешным шагом, и Эйприл не понукала ее, так как не знала, насколько вынослива эта неказистая коренастая кобылка. Кроме того, ей ведь нужно дать сена, или овса,

Дорога поворачивала вправо. Сразу за поворотом перед Эйприл предстало зрелище, на которое она меньше всего рассчитывала. Девушка так удивилась, что невольно натянула вожжи, и кобыла рывком остановилась. Впереди была церковь, а вокруг - множество людей. На кострах жарились поросята и куры. По всей вероятности, это был пикник. Запахи, носившиеся в воздухе, заставили Эйприл спешиться. Нет, больше терпеть голод она не в силах! Пока девушка привязывала кобылу к дереву, несколько человек с любопытством посмотрели на нее.

Отряхнув брюки, она застыла в нерешительности. Эйприл понимала, что являет собой жалкое зрелище. И как унизительно просить милостыню! Но навстречу ей уже спешил какой-то мужчина с чрезвычайно добрым лицом. «Наверное, священник», - подумала Эйприл, чувствуя, что очень волнуется.

– Благословен будь, брат мой, и добро пожаловать в баптистскую церковь Шейди-Гроув…

В этот момент Эйприл сняла шляпу, и каскад роскошных волос заструился у нее по плечам и спине. Священник запнулся, но тут же улыбнулся:

– Извините, сестра.

– Ничего страшного.
– Эйприл нервно облизнула губы.
– Видите ли, отец, мне еще ни разу в жизни не приходилось просить милостыню… Дело в том, что я возвращаюсь домой и со вчерашнего дня ничего не ела. А здесь такие запахи…

– Я понимаю.

Улыбка пастора стала еще шире и благодушнее. Он протянул руку, и Эйприл грациозно оперлась на нее, будто собиралась войти в бальную залу.

– Пойдемте со мной. Моя паства всегда готова открыть свои сердца - и корзинки с едой - для любого Божьего создания. Пойдемте же!

Остальные участники пикника оказались столь же дружелюбны, как и их пастырь, и хотя порой Эйприл ловила на себе любопытные взгляды, вопросов никто не задавал. Ее наделили внушительной порцией жареной свинины, сладким картофелем, вареными кукурузными початками, фасолью и горячими бисквитами, истекавшими маслом. И хотя воздушный яблочный пирог с хрустящей корочкой, поданный ей на блюде, выглядел весьма аппетитно, Эйприл от него отказалась.

– Тогда возьмите с собой корзинку, - предложила, улыбаясь, какая-то женщина с добрым лицом.
– Вы еще не раз проголодаетесь, пока доберетесь до родных мест.

Эйприл пыталась протестовать, но добрые люди из Шейди-Гроув и слышать не хотели об отказе. Они позаботились даже о кобыле, пустив ее пастись на сочный луг. Эйприл покидала гостеприимный приход, унося с собой внушительную корзину с провизией.

– Не знаю, как вас благодарить, - смущенно пролепетала девушка, и слезы выступили у нее на глазах.

– А вы помогите такому же страннику. Это и будет наилучшей благодарностью, - посоветовал пастор и улыбнулся: - Таким образом, цепочка добрых дел во славу Божью не прервется!

– И помолитесь за наших солдат, - попросила женщина, собиравшая

Эйприл пообещала, что непременно так и сделает, и вскочила на лошадь. Еще никогда в жизни она не испытывала такой благодарности, и к кому? К людям совершенно незнакомым.

Уже в сумерках Эйприл подъехала к заброшенному амбару. Он стоял чуть поодаль от дороги в окружении густых кустов и вьющегося виноградника. Дверь криво висела на ржавых петлях и была похожа на перекошенный от смеха рот. Эйприл боязливо заглянула внутрь и тут же отскочила, успев заметить, как что-то невидимое беззвучно скользнуло в темноте. Пожалуй, лучше твердая голая земля в качестве ночного ложа, чем эта таинственная, полная опасностей темнота.

Отдохнув несколько часов, Эйприл снова двинулась в путь, хотя чувствовала себя очень усталой. Все тело ломило после долгого дня, проведенного верхом на лошади.

Ближе к вечеру она заметила, что окружающий пейзаж становится знакомым. Значит, уже недалеко до дома. Эйприл решила ехать помедленнее - ей не хотелось появляться в Пайнхерсте до темноты. Да и кобылке надо дать отдохнуть.

Над землей уже сгустились вечерние сумерки, когда Эйприл добралась до ручья, который струился в роще совсем рядом с ее домом. Девушка спряталась в кустарнике и стала наблюдать за тем, что происходит в поместье.

По всей видимости, дневные труды были окончены. Над домиками, в которых жили рабы, струился дымок. Работники уже вернулись с полей и готовили себе ужин.

Эйприл подождала, пока наступит полная темнота, и лишь затем подкралась к дому. Она хотела разобраться в обстановке как можно лучше, а потом найти укромное местечко и спрятаться там до приезда дяди Джеймса. Может быть, ее приютят родственники Олтона. Когда они узнают всю правду, то вряд ли откажут ей в крове. Вообще-то самым разумным было бы отправиться к ним немедленно, но Эйприл - так тревожилась за отца…

Теперь от парадного входа ее отделял лишь цветущий зеленый газон. Все выглядело очень спокойно. Даже слишком спокойно. Свет горел лишь в комнате отца и в его кабинете. Остальные окна были темными.

Глубоко вздохнув, Эйприл бросилась через газон к дому. Добежав до стены, она присела на корточки и прислушалась. Из дома не доносилось ни звука. «Я только одним глазком посмотрю, все ли в порядке с отцом, и сразу уйду отсюда, - убеждала себя Эйприл.
– Разумнее всего спрятаться у Мозли. Но прежде я просто обязана выяснить, что с отцом!»

Очень осторожно, почти крадучись, девушка поднялась по широким мраморным ступеням и очутилась на крыльце. Прижавшись к стене, она еле заметными шажками начала продвигаться вперед, пока не оказалась у окна гостиной. Заглянув внутрь, Эйприл похолодела: за дубовым столом отца сидела Ванесса, перед ней были разложены какие-то бумаги.

Ванесса явно чувствовала себя здесь хозяйкой. Эйприл с удивлением отметила, что сестра одета в роскошное вечернее платье лилового цвета, рукава и воротник которого были оторочены изящным розовым кружевом. Вообще-то Ванесса не жаловала всякие рюши и оборочки, предпочитая - в тех случаях, когда ее заставляли надеть платье, - самые простые фасоны. Лучше всего она себя чувствовала в бриджах и рубашке.