Безумная Луна
Шрифт:
Она еще могла глотать, и он влил раствор в ее рот, затем устроил Ли как мог удобнее. Платье стало атласными клочками, и он накрыл ее одеялом, пострадавшим меньше других.
Затем продезинфецировал уколы пальм, составил два стула и растянулся было на них, однако тут же подскочил от цоканья когтей по крыше. К счастью, это был всего лишь Оливер, осторожно пробовавший, горяч ли дымоход. Через минуту он втиснулся вовнутрь и заметил:
— Я настоящий, и ты настоящая.
— Подумать только! — сонно пробурчал Грант.
Когда Кэлторп проснулся, светили Европа и Юпитер. Он встал и взглянул
Растворив еще две таблетки, Кэлторп потряс девушку за плечо. Мгновенно открыв серые глаза, теперь совершенно ясные, она поглядела на него без всякого удивления.
— Привет, Грант, — промурлыкала она. — Опять ты. А лихорадка — это не так уж плохо.
— Может, мне следовало бы оставить тебя бредить, — ухмыльнулся он. — Ты говорила такие милые вещи. Выпей это и вставай.
Она внезапно поняла необычность окружающего.
— Как… где это? Все… настоящее?
— Точно. Выпей-ка лихранин.
Она подчинилась, затем пристально поглядела на него:
— Правда? — сказала она. — Ты настоящий?
— Думаю, что да.
Слезы появились в ее глазах.
— И я уже не там? Не в том жутком месте?
— Ну конечно. — Он почувствовал, что ее облегчение вот-вот обернется истерикой, и поспешил отвлечь девушку. — Ты не могла бы рассказать мне, как ты оказалась там — да еще одетая для званого вечера?
Она взяла себя в руки.
— Вечер… вечер в Гераполисе. Понимаешь, вообще-то я жила в Юнополисе…
— Нет, не понимаю. Прежде всего, что ты вообще делаешь на Ио? Если мне и приходилось о тебе слышать, то лишь в связи с нью-йорским или парижским обществом.
Она улыбнулась.
— Тогда, значит, не все было бредом? Ты сказал, что у тебя есть одна из моих… о, да вот она! — Ли сморщилась, увидев на стене вырезку. — Когда теперь газетный фотограф захочет снять меня, я постараюсь не ухмыляться так — прямо лунарь. А на Ио я прилетела с папой, который изучает возможность выращивать лихру — вместо того, чтобы зависеть от агентов и лунарей. Мы здесь пробыли три месяца, и я страшно скучала. Думала, на Ио будет восхитительно, но куда там — до недавнего времени.
— А что там про танцы? Как ты все же оказалась здесь, за тысячу миль от города?
— Очень просто, — медленно проговорила она. — В Юнополисе было чертовски скучно. Ни спектаклей, ни спорта… У меня появилась привычка летать в Гераполис, на танцы. Это всего четыре-пять часов на скоростном. А на прошлой неделе — или когда там — я собралась лететь, и Харви, секретарь папы, должен был меня доставить. Но в последнюю минуту он понадобился папе, который запретил мне летать одной…
Грант ощутил сильнейшее отвращение к Харви.
— Ну и? — спросил он.
— Ну и я полетела одна, — сказала она с притворной скромностью.
— И шлепнулась, да?
— Я летаю не хуже других, — отпарировала она. — Просто попробовала другой маршрут, и внезапно впереди появились горы.
— Идиотский Хребет, — кивнул Кэлторп. — Мой транспорт дает пятисотмильный крюк, чтобы избежать их. Они невысокие, но все же вылезают за пределы атмосферного слоя этой чокнутой планеты. Воздух здесь плотный, но низкий.
— Я это знаю. Знала, что не смогу пролететь над ними, но решила, что получится перескочить с разгону. Понимаешь, набрала полную скорость — и резко пошла вверх. Самолет
герметичен, а притяжение здесь слабое… Кроме того, я видела, как это делают, особенно на реактивных. Двигатели помогают удержать самолет даже тогда, когда крылья бесполезны.— Чертовски глупый трюк! — воскликнул Грант. — Конечно, это возможно, только тут уж надо быть мастером, чтобы выровняться, когда врезаешься снова в воздух.
— Это я и поняла, — печально сказала Ли. — Выровняться удалось, но не до конца, и я угодила в самую чащу жалящих пальм. Думаю, что удар их оглушил, потому что я успела выбраться до того, как они принялись хлестать все кругом. Самое ужасное, что я не смогла добраться до самолета, а потом я помню только два дня — потом начался этот кошмар.
— Так и должно было быть, — мягко сказал он.
— Я знала, что если не пить и не есть, можно избежать белой лихорадки. Но не есть еще можно было, а вот не пить… В конце концов я сдалась и напилась из ручья. Было уже безразлично, что будет потом. А после этого все уже смутно и неясно.
— Тебе надо было жевать листья лихры.
— Откуда мне было знать? Я не знала даже, как они выглядят, и потом, я все ждала, что появится папа. Он скорее всего уже начал поиски.
— Да уж, конечно, — иронично кивнул Грант. — А тебе не приходило в голову, что здесь тринадцать миллионов квадратных миль поверхности, на этой маленькой Ио? Когда летишь с северного полюса на южный, можно очутиться в любой точке планеты, не так ли?
Ее серые глаза расширились.
— Но я…
— Кроме того, — продолжал Грант, — здесь — самое последнее место, где тебя будут искать. Они решат, что никто, кроме лунаря, не полезет на Идиотский Хребет, и будут совершенно правы. Очень похоже на то, что ты, Ли Нейлан, застряла здесь до прилета очередного транспортника. Это произойдет через месяц.
— Но отец с ума сойдет! Он будет думать, что я погибла!
— Без сомнения, он так и думает теперь.
— А как же мы… — Она замолчала и обвела взглядом единственную комнатку маленькой хижины. Через минуту она вздохнула, улыбнулась и мягко сказала: — Да, могло быть куда хуже. Постараюсь отработать свое содержание.
— Отлично. Как ты себя чувствуешь, Ли?
— Совершенно нормально. Уже собираюсь работать. — Она сбросила изодранное одеяло, села и спустила ноги на пол. — Я приготовлю… Боже! Мое платье!.. — Она дернула одеяло на грудь.
Он ухмыльнулся.
— У меня тут был кое-какой разговор с мышкaрями, когда мы вернулись. Моему гардеробу тоже досталось.
— Оно испорчено! — всхлипнула она.
— Нитка с иголкой не нужны? Это они оставили, по крайней мере: не справились с ящиком.
— Да из этого и купальника не сделаешь! — отмахнулась она. — Может, что-нибудь из твоего запаса?
Выкраивая, латая и штопая, она в конце концов подогнала один из костюмов Гранта. В рубашке и брюках она выглядела прелестно, однако он забеспокоился, увидев, что бледность снова возвращается на ее лицо.
Это была «рибланка», второй приступ лихорадки, обычно еще более жестокий и долгий. Лицо его было серьезным, когда он подал ей на ладони две из своих последних четырех лихраниновых таблеток.
— Прими это, — велел он. — И надо раздобыть где-нибудь побольше листьев лихры. Транспорт забрал весь мой запас на прошлой неделе, а с лунарями с тех пор мне чертовски не везло. Ничего не приносили, кроме травы и мусора.