Чтение онлайн

— А на что по вкусу похоже? — с интересом спросила Кира.

— На что? Ну… Мясо. Вкуснее рыбы.

— На баранину похоже, — прогундосил Коптич, подталкивая пацана в спину. — Болтать болтайте, только ногами перебирать не забывайте. И по сторонам смотрите. Может этот пёсо и не нападёт, но тут и других тварей хватает.

Мы шли узкой улочкой частного сектора. Участки заросли кустами, за высоким золотарником не было видно заборов, и только остроконечные крыши домов чуть приподнимались над зарослями. Такие места опаснее всего, никогда не угадаешь, где затаилась тварь. Приходилось постоянно сканировать округу. Я уже чувствовал, что наногранды заканчиваются, пора колоть новую дозу. Слишком быстро растратился,

— Пап, впереди кто-то есть, — тронула меня за плечо Кира.

— Далеко?

— Метров двести. Вон в тех акациях, видишь?

Акации я видел, но чужое присутствие пока не воспринимал. На ходу вынул из ранца заветную баночку с серебристой жидкостью, набрал в шприц, закатал рукав. Позади Филипп прошептал едва ли не благоговейно:

— Это наногранды, да? Дядя Дон?

Вколол. Жар ударил в голову, перед глазами поплыло. Сколько лет пользуюсь этим, а после каждого укола всё равно горячо, шум и резкий всплеск ненависти ко всему живому. Надо бы Тавроди изменить формулу, добавить что-нибудь, чтоб убрать агрессию, или хотя бы снизить.

Встряхнув головой, я проговорил недружелюбно:

— Заканчивай дядькать. Расстраиваешь.

— Извините, дядя… ой… Дон, простите. А это больно? Ну, когда в кровь это вводят. Говорят, жжёт сильно, правда?

— Правда. Гадость та ещё. Не советую начинать.

— Дядя Гук тоже не советует. Хотя это здорово помогает. Я видел людей под дозой. Не таких как вы, не проводников. Но тоже быстрые. В лесовики таких не берут. Кто хоть раз попробовал, те уже настоящими лесовиками не станут.

— Хочешь стать лесовиком?

— Хочу. Я уже тренируюсь. Освоил маскировку и хождение. Осталось научиться прятаться от тех, кто под дозой. Это самое важное.

— Получается?

— Не очень. Но дядя Гук говорит, что надежда есть, надо больше расслабляться. Медитировать. Знаете, что это? Я часто медитирую. Один раз перед сном и днём, когда есть возможность. Отрешаюсь от всего и просто смотрю на мир. Представляю, что это море. Вы видели море?

— Видел.

— Вживую?

— Вживую.

— А я только на картинке. Вода без берегов… А почему вы сказали, что наногранды гадость? Они же помогают. Даже лечат. Рану любую излечивают и болезни тоже.

— А ещё калечат. Слышал про грантоедов?

— Ну-у…

— Не слышал. Человек — обычный человек, не проводник — не может быть под дозой всё время. Требуются перерывы. Это сложно, потому что для людей наногранды сродни наркотику — затягивают. Но если не прерываться, наногранды начинают разъедать его изнутри. По сути, он превращается в тварь, только внешность не меняется. Хотя как не меняется… Я видел однажды грантоеда, давно, ещё в Петлюровке. Белкипочернели, по лицу бородавки, морщины. За карат готовы на всё. Становятся безумцами…

— Как Безумная королева?

Воздух вздрогнул. Лёгкая воздушная волна разошлась в стороны. Я это почувствовал, Коптич тоже, Филипп не обратил внимания. Кира нахмурилась. Я обернулся к ней и качнул головой: сдерживай эмоции.

Она обогнала Филиппа и пошла рядом со мной. Осторожно притронулась плечом к локтю, словно извиняясь за порыв. Ей сейчас тяжело, любое упоминание о матери ложится на душу камнем. Ни я, ни Коптич не упоминаем при ней королеву, хотя обсудить есть что, ибо нам ещё придётся столкнуться с ней, и надо понять, как бороться. Филипп этого не понимает. Кроме нас и Гука никто не знает, кем на самом деле является Безумная королева.

Не доходя до акаций сотню шагов, Кира сказала:

— Там люди, пап. Трое.

— Да, я уже чувствую.

С виска скатилась капелька пота, перед глазами заплясали кляксы — ярко-красные. Справа за забором хрустнула ветка, и чуйка отозвалась новой опасностью. Где-то там тоже были… люди? Чтобы определить, надо подойти

Кира опередила меня.

— Пап, справа тоже люди. Четверо. И чуть дальше ещё трое.

Итого, десять. Десять человек. Кто? Адепты? Загонщики? Патруль редбулей? Но какого беса им здесь понадобилось? Место глухое, проще встретиться с тварью, чем с человеком. Это явно засада. Засели чётко с двух сторон и выставили заслон чуть дальше. Стоит пройти немного вперёд, и ловушка захлопнется. Но засада не на нас. Надо быть идиотом, чтобы вот так по-босяцки устраивать охоту на проводника. Это рассчитано на дикарей, может, на редбулей, хотя в этих местах патрули Анклава редко появляются.

Что ж, дураков учить надо. Я поднял руку и присел на колено. Коптич сдвинулся влево, готовый нырнуть в густую траву. Оскалился, предчувствуя драку.

— Запустим фантома, Дон? Посмотрим, чё там.

— Нет. Спугнём только. А мне хочется посмотреть, что у них есть. Пора пополнить запасы.

— Понял. Как действовать предлагаешь?

— Кира, твари вокруг есть?

Дочь помолчала немного и кивнула утвердительно:

— Позади стая, семь штук. Пап, они не двигаются, не хотят нападать.

Видимо, вчерашние язычники. Пропустили нас и сели на хвост. Надеются поживиться. Ладно, если что, разберёмся по ходу, а пока надо решать вопрос с засадой.

— Те, что слева, твои, — сказал я Коптичу. — Справишься?

— Обижаешь. Если у меня одной ноги нет, это не значит…

— Понял, понял. Только постарайся без шума. Вы, — я посмотрел на Киру, — остаётесь здесь.

— Да, папа, — кивнула Кира.

Филипп задышал носом.

— Дон, я боец. Я с восьми лет по Территориям хожу. И не просто хожу, у меня на прикладе четыре зарубки. А ещё одного я в последнем бою уложил, вы сами это видели.

Я вынул нож, прокрутил в пальцах, сменил хват. Проделал всё очень быстро, так, что лезвие казалось размытой стальной дугой.

— Сможешь по-тихому троих матёрых мужиков зарезать? Нож в горло и на разрыв, чтоб заорать не успели? Если сможешь, давай, вперёд. А я здесь подожду.

Филипп облизнул губы. Он, конечно, не трус и крови не испугается, тем более перед девчонкой, ведь так хочется выглядеть в её глазах героем. Однако против трёх здоровых отморозков, которые всю жизнь только тем и занимались, что резали людей и тварей, не выстоит. А Кира смотрит. Провоцирует. Испытывает, как Алиса меня когда-то. Хотя обязана понимать, что этот наивный мальчуган даже близко не имеет той силы, каковой обладаю я, а уж тем более она. Однако отступать после сказанного, значит признать свою несостоятельность. Как Филипп поступит? Пойдёт, чтоб не прослыть болтуном, и испортит всё дело, возможно, умрёт, или начнёт юлить, оправдываться, а потом всю жизнь будет сгорать от стыда, вспоминая сегодняшний день? Мне не нравилось ни то, ни другое. Но выбор за ним.

— Дядя Дон… я могу прикрыть… со спины…

— Вот и прикрывай, — жёстко ответил я, лишая его выбора. — Сзади стая язычников. Сиди здесь и защищай мою дочь. Приказ понятен?

— Да.

Коптич отвернулся, чтоб скрыть улыбку, Кира закатила глазки. Это ей придётся защищать Филиппа, впрочем, я думаю, язычники в любом случае будут держаться на расстоянии.

Кивнув Коптичу, я подался вправо к забору. Отломал доску, благо крепления давно сгнили и особых усилий прилагать не пришлось. Забрался на участок. Вокруг запустение: трава, мусор, кусты. Стёкла в окнах целы, лишь запылились до матового состояния, крыша покосилась. Наткнулся на собачью будку, тут же скелет на ржавой цепи. Похоже, псина сдохла от обезвоживания, ибо скелет целый. Во время Разворота хозяева просто забыли о ней, оставили на привязи, сами сбежали. Собака рвалась, пока не обессилила, легла у будки, положив голову на лапы, и в этой позе застыла навечно.