Безумие стали
Шрифт:
Заржали кони, лязгнул металл. Во дворе раздались встревоженные голоса. Перед глазами плавали обрывки сна: он в сияющем доспехе поражает стрелами многочисленных врагов, рядом сверкает меч отца, эрл улыбается сыну и наслаждается битвой, разгоряченные кони топчут противника…
– Огонь на вышке! – повторился крик дозорного.
Ульрих сел в кровати. Неужели сарматы отважились на вылазку? А отец как раз уехал! Нужно узнать, в чем дело. Чтобы не говорила мать, а Долт прав, пора становиться мужчиной. Становиться воином! Юноша достал тонким шестом до тлеющего очага, трут на конце вспыхнул, огонек перебежал на свечу. Через окно слышались команды Таля, на крепостной стене замелькали отсветы факелов. Ульрих потянулся
– Гридо!
Слуга возник на пороге, держа в руке короткую дубинку. Оглядел комнату, протопал к окну и, закрыв ставни, повернулся к юноше. Тот хмуро наблюдал за ним.
– И чего ты разбегался?
– Ох, сэр, все торопятся, кричат, мне показалось, что на замок напали, а тут и вы еще зовете, вот я и разволновался.
– Дурень ты. Кто, по-твоему, на нас нападет? Степняки? Насмешил. Помоги мне лучше одеться, я хочу знать, что происходит.
– Конечно, сэр.
Гридо отложил дубинку в сторону, сильные руки подхватили Ульриха. Он облачился в штаны, рубаху и плащ, слуга заботливо поправил капюшон. Пальцы ощутили отполированное дерево тисового лука. Гридо ойкнул и уставился на виконта.
– Сэр, вы никак воевать собрались?
– Тебя это пугает?
– Очень. Милорд приказал заботиться о вашей безопасности, я не могу позволить вам рисковать.
– Ты причитаешь, как моя матушка. Лучше захвати колчан и следуй за мной, не то я всё-таки отхожу тебя тростью, чтобы начал уважать своего господина.
Гридо потоптался на месте, но всё же исполнил приказ. Ульрих уже ковылял по лестнице, проклиная одеревеневшую ногу – пока он спустится, кирасиры давно покинут замок. Так и случилось. Когда юноша выбежал во двор, последний всадник проезжал ворота, заскрипела опускаемая решетка.
– Стойте!
Ульрих со всей возможной скоростью устремился к проёму, сзади пыхтел Гридо. Металлические прутья вошли в каменные пазы, юноша прижался щекой к холодному железу, чтобы только увидеть скачущих к далекому огню кирасиров. Опоздал. Ульрих пнул решетку – впервые за несколько лет на вышке подняли тревогу, а он, сын эрла, вынужден отсиживаться в замке, вместо того, чтобы как отец возглавить отряд. Из курии вышел трой Иштван и направился к ним.
– Ульрих, что ты тут делаешь?
– А ты как думаешь? На вышке зажгли огонь, я хотел поехать с кирасирами, но они меня не дождались.
– Долт справится с этим.
– Конечно, справится, но почему вы все забываете, что я Тронвольд не меньше, чем мой отец?
– Хм…
– Иштван, не надо видеть во мне беспомощного калеку. Мать пугается за меня, Гридо ходит по пятам и сдувает пылинки, а я могу сам постоять за себя!
– Конечно, это так, но ты еще молод, не прошел обучения и посвящения в рыцари…
– Зато из лука стреляю лучше многих!
– Поездка в Салток повлияла на тебя в лучшую сторону, – прищурившись, сказал трой. – Я только рад этому.
– Вот и не надо со мной нянчиться. Гридо, тебя это тоже касается!
Ульрих резко повернулся и начала подниматься по лестнице на стену. Как уже надоела эта опека! Стоило один раз упасть с лошади, и теперь он словно проклят на всю жизнь. Кирасиры восторгаются его успехами в стрельбе, но за полноценного лучника не считают. Как же, Хромоножка, Ломанный! Разве может такой стать настоящим воином? Хорошо, что хоть отец так не думает. Как бы еще это леди-матери объяснить? Ульрих знал, почему злится: во сне он был здоров, повергал неприятеля, и никто не сомневался в его отваге, но стоило проснуться и всё изменилось. Даймон вас всех забери! Ульрих стиснул зубы и преодолел последнюю ступеньку, стараясь не замечать боли в ноге. Удивительно, но он в первый раз обогнал Гридо – слуга отстал на целый пролет. Хоть что-то приятное…
– Из-за чего тревога? – спросил юноша.
– Ох,
сэр, пока не знаю, – ответил молодой дозорный. – На второй вышке зажгли огонь, потом на третьей. Наши поскакали туда…– Это я уже видел. Смотри в оба.
Ульрих пошел вдоль хорды, кивая знакомым лучникам. На лицах многих читалось удивление. Они привыкли видеть его во дворе на занятиях, но чтобы молодой виконт сам поднялся на стену? Редкое зрелище. Привыкайте теперь и к этому, подумал Уль. Я еще не раз вас удивлю. Он остановился у зубца, в темной степи полыхали два огня, словно одинокие маяки в бескрайнем океане. Еле заметные точки факелов указывали на скачущих кирасиров, отряд приближался к первой вышке.
– Ульрих!
О нет, вот и матушка обнаружила его отсутствие. Лучники косились, кто-то ухмылялся в темноте. Пожалуй, станешь тут великим воином, когда кругом одни заботливые няньки. Уль заковылял в противоположную от лестницы сторону. Гридо следовал за ним. Здесь никого не было, все столпились на южной стене. Мглу разгоняли шипящие факелы. Ульрих остановился в тени караульной будки и шикнул на слугу, тот ушел с освещенного места. Иштван скажет матери, что её сын на стене в окружении воинов, так что она не должна волноваться, но кто знает наперед, что взбредет в голову леди? Здесь она его не увидит и не позовет в замок, остается только дождаться Таля и удовлетворить своё любопытство.
В ночи вскрикнула птица. Ульрих поначалу бездумно таращился в окружающую мглу, но постепенно глаза привыкли к темноте, и он начал различать очертания деревьев, покрытую грязным льдом Хлою – приток Шумы, горки валунов на месте старого капища друидов. Гридо сопел рядом, но не лез по обыкновению с наставлениями – и то хорошо. Внезапно темноту расцветил алый венчик. Далеко на востоке вспыхнуло зарево, чуть позже донёсся приглушенный грохот. Что это? Ульрих уставился на красную точку. Где-то рядом заржала лошадь, юноша облокотился на зубец, стараясь проникнуть взором за черную пелену. Показалось, что в развалинах что-то движется. Вот, опять! Размытая тень мелькнула меж валунами, он вгляделся в темные холмики до рези в глазах. Про это место болтают всякое: что мертвецы в полнолуние встают и вершат кровавые обряды, что друиды посещают старую святыню, перекинувшись в зверя. А может, просто бродячий пес или волк? Рог месяца проткнул черное облако, засеребрилась изморось на траве. Ульрих вздрогнул и согнул лук, зазвенела натянутая тетива.
– Гридо, стрелу, – прошептал юноша.
– Что вы увидели, сэр?
– В развалинах капища кто-то есть.
Пальцы коснулись гладкого древка, Ульрих отвлекся от разглядывания валунов и уставился на листовидный наконечник. Таким хорошо бить воина без доспехов, но убивать юноша пока никого не собирался.
– Зажигательную, олух, – прошипел он и отобрал у Гридо колчан.
Стрелы с красным оперением нашлись быстро. Ульрих поднес их к факелу, обернутые паклей наконечники вспыхнули. Вжикнула спускаемая тетива, одна за другой темное небо прочертили три огненных нити. Гридо прищелкнул языком – стрелы легли ровной линией за руинами, вонзившись в обгорелые колоды, ранее служившие опорой куполу капища. Промасленные древки воспламенились, превратившись в настоящие факелы. Свет озарил развалины, привязанных к дереву лошадей и двух человек с кольями.
– Сарматы! – вскрикнул Ульрих.
Поняв, что обнаружены, степняки вспрыгнули на коней и обратились в бегство. Копыта вязли в размякшей земле, комья грязи плюхались кляксами в подтаявший снег. Месяц полностью вырвался из плена облаков и осветил всадников, словно решил поучаствовать в охоте. Закусив губу, Ульрих медленно смещал лук, стараясь выбрать правильное упреждение. Взвизгнула тетива, стрела ушла по широкой дуге в небо. Прибежавшие на крик воины следили за полетом огненной точки.
– Далеко, не достанет, – сказал один.