Безумие Короля
Шрифт:
– -------------------The Pretty Reckless — Mad Love-------------------------------
Яркие огни, как и в Скайлайте, и тоскливая, но такая же яркая музыка пробудили в ней желание жить хотя бы еще один день.
Она была счастлива, что у нее есть друзья, которые будут с ней рядом даже несмотря на то, какое она внутри чудовище — может, даже и не лучше Велимонта. Но они верили в нее, и это придавало ей новых сил, чтобы идти дальше.
Велимонт, что бы он там ни говорил, теперь не волновал ее. Любовь не волновала ее в этот момент, и все на несколько
В какой-то момент ей даже показалось, что внутри появилась крохотная надежда на будущее — впервые за долгое время она наконец-то открыла глаза и начала просыпаться, спустя столько долгих дней, когда она ощущала себя будто в коме. Теперь же она танцевала, закрыв глаза, с бокалом в руке, и душа ее уже начинала, казалось, расцветать, вместе с маем, хоть и не так ярко и стремительно. В ее душе теперь было так мрачно и холодно, что свет в ней казался не к месту и просто портил картину, но теперь все будто встало на свои места, и она медленно привыкала к тому, чтобы внутри было место и свету. Девушка заразительно улыбнулась, щурясь от яркого освещения в подвале, и подняла руки над головой.
— Что она пытается доказать? — задумчиво произнесла Эффи, — Что больше не страдает?
— Бред это все. Мы ее как облупленную знаем, — закивала головой Василиса.
— Она совсем не умеет притворяться, — согласилась Дэни, — Но дайте ей хотя бы шанс — может, она вовсе и не притворяется.
— А мне кажется, надо с ней срочно что-то делать, — отозвался Ванька, — Я не могу это просто так оставить. Вы как хотите, а я все еще считаю, что нам нужен король. Нужно вразумить его и заставить покончить с войной и Артом раз и навсегда.
— Это — единственные самые нормальные слова, которые я за сегодня услышал, — одобрительно хмыкнул Дино.
— Я с вами согласен, — произнес Матвей, внезапно появляясь рядом, — Есть варианты, как мы это сделаем?
— Аккуратненько, — усмехнулся Ванька.
— А что будем делать с ней? — грустно вздыхая, поинтересовалась Василиса.
— Не трогайте ее пока что, — ответила Роза, — Я ее знаю, и знаю, как ей было плохо из-за Артура, в самом начале, когда вы еще не были знакомы с ней. Лучше просто поддерживать ее иногда, но не лезть в душу. Рано или поздно, она придет в себя, если просто веселиться с ней время от времени.
— А я думаю, советники из вас никакие, — ляпнула Дэни, — Мне единственной кажется, что никто из вас, балбесов, ей не поможет? Единственный балбес, который может ей помочь, сейчас отрывает оборотням головы и выпивает из пьяных подростков пьяную кровь.
– -----------------The Birthday Massacre — Looking Glass---------------------------------
— С ней все равно нужно поосторожнее, — тихо произнес Матвей на ухо Розе, и отвел ее чуть в сторону: — Банши в гневе может быть опаснее взбешенного древнего вампира-некромага. Лучше тебе держаться подальше от нее, пока Велимонт не вернется. Она опасна для всех нас.
— Вот еще чего! — фыркнула Роза, и все сразу удивленно уставились на нее. Она продолжила,
уже полушепотом: — Не брошу я ее, что хочешь, делай! Мы с ней настолько близкие подруги, что с нами всякое бывало. В конце концов — она моя сестра, черт возьми, она моя родная кровь.— Семью защищают так же, как и друзей, — заметил Матвей, — Если ты не попадешь под ее разрушительные чары, то потом она сама скажет тебе спасибо за то, что ты вовремя отошла в сторону.
— Но я не могу просто закрыть на это глаза, — возразила Роза, — Я должна же хоть что-то сделать. Хоть что-то.
— Мы с тобой можем проконтролировать Велимонта, чтобы он не убил больше никого, к примеру, — предложил Матвей.
— И что же мы с ним будем делать?
— Останавливать любыми способами, как угодно. Чтобы он больше никого не убивал, — серьезно ответил вампир-некромаг, — Сейчас он сделает этим только хуже, и война только распалится еще сильнее.
— Хм, — произнесла девушка и хихикнула, взяв с барной стойки осколок стекла, который кто-то забыл убрать: — Будем кидаться в него стеклышками?
Неосторожно дернувшись, она вдруг машинально сжала в руке осколок и, стоило ей разжать руку, как на ладони появилась кровь. Роза, ойкнув от боли, отбросила осколок, и принялась слизывать кровь с ладони. Матвей безумными глазами уставился на нее, молча пожирая ее ладонь жадным взглядом и, быстро заморгав, отвернулся. Роза, заподозрив неладное, медленно подошла к нему и осторожно поднесла к его лицу свою ладонь. Тот снова отвернулся.
— Ты чего это?.. — пораженно прошептала Роза, — Вампиришь еще? Ты гибрид?..
— Я стараюсь не болтать об этом слишком много, — поморщившись, ответил он, — Это — не лучшая моя сторона, и я давно научился сдерживать ее, потому что вампиризм раскрывает все эмоции, которые я прячу внутри. Это сейчас и делает Велимонт — он показывает все свои эмоции. Я же эти эмоции научился искусно скрывать, и поэтому не могу позволить вампиризму снова вывалить их на обозрение.
— Какие такие эмоции? — вдруг заинтересовалась Роза.
— Неважно, — отмахнулся Матвей, — Важнее то, что лучше не распространяться о том, что я — гибрид. Об этом знают только те, кто сам интересовался или узнал по воле случая. На самом деле, мало кто интересуется и это меня всегда устраивало.
— А вот мне уже теперь стало интересно, — подмигнула девушка.
— И зря.
Роза вдруг, решив поиграть с огнем, поднесла руку прямо к его носу, издевательски подразнив Матвея и нагло улыбаясь. Тот предупреждающе смотрел на нее и качал головой, но Розе было все равно. Когда еще представится такая возможность — подразнить вампира, который больше не пьет кровь?
— Что, совсем не хочешь крови? — удивлялась она и трясла перед ним ладонью.
— Даже не предлагай, — отрезал Матвей, — Ты даже не представляешь, как я хочу. Но это не мой путь.
— А какой твой путь?
— Я стараюсь не пить кровь. Я просто заменяю ее особой темной энергией.
— Какой энергией? — спросила Роза уже серьезнее.
— Такой, которой и должны пользоваться чистокровные некромаги, будь они даже гибридами. Магия смерти — она в крови с самого рождения, вампиризм не меняет твоей сути, если ты рожден магом. Мои родители научили меня этому. Может, это и слишком критично, но все же, вампиры — это нежить, они мертвы. А мы, маги смерти, все еще люди.