Безумие 2. Выдумка
Шрифт:
Глава 30
Я вздыхаю на исчезновение Пиллара и возвращаюсь в примерочную. Конечно же, он вернется. Я закрываю занавеску и примеряю новое платье. Я стараюсь не разряжаться. Ничего вычурного, впрочем, я была бы не против. Простое, но умеренно приметное платье прекрасно подойдет. Я же не на выпускной собираюсь. Просто спектакль в театре. Должна признать, весьма неплохой бонус для девушки, упрятанной в психушке. Кроме того, все, что я ношу, в конце концов, пачкается кровью. Я выбрала примерочную без зеркал - Пиллар притворился, что случайно разбил его, и сотрудникам пришлось полностью убрать его, когда мы только вошли в Харродс. Я сообщила им, что не прочь воспользоваться примерочной поменьше. Пиллар накрыл зеркало на стене вуалью, позаимствованной у пожилой дамы, и при этом сказал мне: - Что проку от примерочной без зеркала? То же самое, что читать книгу без картинок, - он подмигнул мне, закрыл занавес и начал свою болтовню с девушками. Когда я оглядываю выбранное мною платье, мне нравится, как оно сидит на мне. Неплохо для чокнутой. Думаю, я смогла бы выглядеть как и остальные нормальные девушки, у которых есть друзья, любящие родители, братья и сестры; все живут в большом и красивом загородном доме, их ждет светлое будущее и, прежде всего, у них есть воспоминания. Еще я думаю, что выгляжу как девушка, у которой мог бы быть парень. По крайней мере, парень с общими интересами. Интересно, смогу ли я когда-нибудь жить такой жизнью, когда все это закончится - если все это когда-нибудь закончится. Накопившиеся мысли напоминают мне о Джеке Даймондсе. Как такое возможно, что он всегда появляется когда он мне нужен? Он никогда не жалуется, он всегда излучает позитивную энергию. Я польщена, что он всегда хочет пойти со мной на свидание. Теперь, когда я знаю, что он Адам Джей Диксон, мой мертвый парень, я понимаю, почему меня так тянет к нему. Мои чувства оправданы. Я не жаждущая любви девушка из психушки, которая влюбилась в первого попавшегося ей парня. Я влюблена в парня, который уже был моим парнем два года назад. В того самого парня, которого я убила два года назад. Но как Адаму удалось остаться в живых, и почему называет себя Джеком? Я пожимаю плечами, и молчание заполняет мои мысли. Лучше отодвинуть занавесь и задать этот вопрос Пиллару, который будет оплачивать мое платье. Я знаю, что он исчез не полностью. Он просто играет со мной в свои игры. Когда я отодвигаю занавесь, я удивляюсь тому, кто стоит прямо за ней. Это не Пиллар. Некто, по кому я дико скучала, но никак не ожидала здесь увидеть. Джек Даймондс улыбается мне одной из своих самых милых улыбок. Сексуальная улыбка.
Глава 31
– Ты надела это платье ради меня?
– он опирается рукой о дверную раму, в его глазах сияет соблазнительный блеск. - Джек!
– я поднимаюсь на цыпочки, как девушка, которая встретила своего возлюбленного после долгой разлуки. - Платье настолько роскошное, что я хочу встать на колени и сделать тебе предложение.
– Я уверена, что начинаю краснеть, потому опускаю голову, и сжимаю руки. Медленно, Джек приподнимает мой подбородок пальцем, чтобы я посмотрела на него.
– Ты ведь знаешь, что я беден, и не смогу позволить купить тебе кольцо? - Ты просто дурачок, - мои щеки покраснели до цвета лепестков красных роз. - Я не дурачок. Я безумец. - Ты не безумец. Поверь мне.
– Мои пальцы обвиваются вокруг его запястья. Мир вокруг меня словно исчезает. Есть только он и я.
– Это я безумная. У меня есть Сертификат о Бе.. - Ты сводишь меня с ума, Алиса, - говорит он. Не думаю, что он слышал, что я только что сказала. – Ради тебя я бы слетал на Луну и обратно. Ты даже не представляешь, Алиса. - Ты настолько безумен, что даже готов умереть ради меня?
– я пожимаю плечами. Во имя Мухоморов, зачем я это сказала? - Алиса, - он наклоняется ко мне, по-прежнему источая запах карточной колоды. Обычно подобный запах испортил бы такой момент. Но этого не происходит. Мне нравится вся эта ерунда: черви, пики, трефы и бубны, которые он привносит в мою жизнь. – Можешь убить меня, когда только пожелаешь. Я не буду возражать, - шепчет он. Противная слезинка угрожает сорваться с ресницы после этих слов. Зачем он так сказал? Неужели я должна признаться ему, что убила его? Стоит ли мне признаться ему, что я и понятия не имею, почему он стоит передо мной
– Раньше он никогда не появлялся в Вашем присутствии. Пиллар ничего не говорит, молчаливо приближаясь ко мне. Он мельком оглядывает толпу вокруг нас, прежде чем произнести: - С каким еще Джеком? - С Джеком Даймондсом, - настаиваю я, тыкая пальцем в грудь Джека. Пиллар оглядывается, затем снова смотрит на меня, в его глаза я вижу подозрение. Почти жалость. - Послушайте, - вздыхаю я.
– Я понимаю, он вам не нравиться, но с вами ничего не станет от простого "здравствуй". - Если бы я только мог, - говорит Пиллар. Его взгляд начинает меня беспокоить. - И что это должно значить? - Это значит, что я не вижу здесь Джека. - Вот же Джек, Пиллар, - настаиваю я, - Адам, мой парень. Не играйте со мной в свои игры. Пиллар приближается, останавливаясь прямо за спиной у Джека. - Алиса, - он говорит практически шепотом, - тебе нужно успокоиться. Здесь нет никого кроме нас с тобой. Позади нас каждый своим делом. Но прямо здесь, нет никакого Джека. - Вы врете, - говорю я.
– Я не выдумала его! - Я этого и не говорил. Я просто не вижу его. - Чепуха !
– я смотрю на Джека.
– Скажи же что-нибудь, Джек. - Например, что?
– Джек чувствует себя не вполне комфортно рядом с Пилларом. - Скажи ему, что ты не плод моего воображения, - умоляю я.
– Скажи Пиллару, что ты настоящий. Джек вздыхает и уходит, проскальзывая мимо Пиллара. Я вижу, как Пиллар немного отодвигается, чтобы Джек не задел его. Почему же тогда он твердит, что не видит его? Куда уходит Джек? - Я настоящий, Алиса, - издали заявляет Джек.
– Я просто не нравлюсь этому человеку, - он указывает на Пиллара.
– Думаю, он презирает меня. И честно говоря, я думаю, ты не должна находиться с ним рядом. - Пиллар?
– Я смотрю на него.
– Вы слышали Джека. Это правда? - Что сказал Джек?
– Пиллар поджимает губы, но смотрит туда же, куда и я. - Он говорит, что Вы обманываете меня. - Пожалуйста, Алиса, - говорит Пиллар.
– Давай забудем о Джеке. Я расскажу тебе кто он, когда мы поймаем Пекаря. Даю тебе слово. - И что это должно значить?
– возмущается Джек. - Джека здесь нет, Алиса, - Пиллар нежно берет меня за плечи. - Он стоит прямо вон там!
– мой пронзительный голос привлекает внимание покупателей. Пиллар делает вид, что ничего не замечает. - Ладно, - вздыхает он.
– Попроси Джека поговорить с одной из продавщиц. Посмотрим, сможет ли она увидеть его. - Не слушай его, Алиса, - говорит Джек. - Сделай, как он говорит, Джек, - прошу я его.
– Пожалуйста. Джек медленно идет к одной девушке из персонала магазина и протягивает руку. Она улыбается и пожимает ее в ответ. Никто не в силах устоять перед этими ямочками. Они начинают разговаривать. - Видите? Он настоящий, - я обижаюсь на Пиллара.
– Он разговаривает с девушкой. - Нет, его нет, - говорит Пиллар.
– Какой девушкой? - Я Вам не верю, - я отталкиваю Пиллара от себя. Мне хочется рвать на себе волосы и кричать. Я ощущаю сильную потребность вернуться к себе в камеру. Что-то не так. Это какая-то скрытая правда, которую я чувствую, но не могу ухватить руками. Я собираюсь вернуться в примерочную , забрать свои вещи и поскорее убраться отсюда.
– Я не понимаю, зачем вы это делаете, - кричу я на Пиллара при всех покупателях. К черту людей. Я безумная. Я могу поступать так, как мне хочется.
– Я сыта этим по горло!
– я ухожу следом за Джеком. Пришло время положить этому конец. В ярости я срываю с себя одежду и случайно задеваю вуаль, которая закрывает остатки зеркала. Мое сердце почти взрывается от ужаса от осознания того, что я сделала. Я тянусь за вуалью, пытаясь снова набросить ее на зеркало, прежде чем она упадет на землю. Но уже слишком поздно. Как только зеркало слепит мои глаза, будто летние солнечные лучики, я вижу того самого страшного кролика внутри. Мой страх перед зеркалами пробирает меня до самых костей. На этот раз я слишком зла и разбита, чтобы вынести все это. Я теряю сознание и падаю на пол, словно пустое атласное платье, лишенное владельца, одиноко кружась на земле.
Глава 32
Королевский Театр, Друри Лейн, 1862 год Я стою напротив Королевского Театра в Друри Лейн на Бриджес Стрит - два века спустя переименованной в улицу Катерины. Сейчас снова 1862 год. Я возвращаюсь в видение Льюиса, только на этот раз мы в Лондоне. Неподалеку стоит карета, и небольшая толпа людей ожидает за пределами театра. В целом, несколько человек. Притаившись на самом краешке своего видения, я по – прежнему вижу великое множество бездомных и попрошаек, которые слоняются повсюду, словно невидимое заболевание. Ждущие возле театра притворяются, будто не замечают бедняков. Мужчина с трубкой рассказывает своей жене историю театра. Здесь оказывается случился таинственный пожар в 1809 году. Ричард Шеридан, ирландский драматург и владелец театра, наблюдал за пожаром из кофейни с бутылкой вина. Мужчина смеется и снова затягивается трубкой, дым из нее пахнет в точности так же, что и дым из Кальяна Пиллара. Со всей этой нищетой, бедностью и вонью, тем немногим аристократам, что стоят у театра, приходится ждать снаружи, дожидаясь начала знаменитого спектакля. Всякий раз, когда к ним приближается мальчик или девочка в изодранной одежде, они отмахиваются от их, словно от назойливой мухи. Они пьют вино, рассказывают друг другу истории и разговаривают о званом ужине, который состоится после спектакля. Не уверенная до конца, что в этом видении я невидима, я медленно приближаюсь к ним, желая услышать разговоры. Они спорят о том, что прошлым вечером индейка была приготовлена не должным образом и им следует уволить повара. Жена того самого мужчины, на которой одето слишком много ювелирных украшений, мечтает о том, чтобы нанять знаменитого французского повара Алексиса Бенуа Сойера. Ее муж больше не может с нею спорить. Он лишь шутит, что не смотря на то, что они прилично платят своему повару в столь отвратные времена, все свои рецепты он, скорее всего, берет из книги Миссис Битон по Домоводству. В голове вспыхивает лампочка, когда я слышу это имя. Я думаю, что видела экземпляр этой книги в частной студии Льюиса, когда вошла туда через Том Тауэр неделю назад. Но весь этот интерес к еде, будь это реальный мир или нет, смущает меня. Неужели мне следует читать между строк, и узнать что-то о еде? Мир вокруг меня мерзкий и грязный, богатые мужчины и женщины агрессивно игнорируют его, ожидая входа в Театр на Друри Лейн. Краем уха слушая болтовню мужчины и женщины о стряпне, я наблюдаю, как мужчина поднимает свой бокал вина, указывая на кого-то в толпе. Этот кто-то одет как священник. Льюис. Мужчины и женщины приветствуют его, когда он появляется из главного входа в театр. Они окликают его, кажется, они его обожают, однако у него отсутствующий и беспристрастный взгляд. Он проходит мимо них, вежливо кивая, и пытаясь обойти их. Подмышкой у него зажат большой саквояж, набитый одеждой. В другой руке сверток, завернутый в газету. - Прошу меня извинить, - говорит Льюис и исчезает в грязной тьме. Лондон настолько грязен, что луна решила сегодня не показываться. Я следую за Льюисом в темноту. Я даже зову его, но он не реагирует на мой голос. Вот оно. Наверняка, я появилась здесь именно за этим. Я тащусь сквозь мутные сумерки. Смог для меня единственный путеводный свет. - Льюис!
– наконец я вижу, как он опускается на колени, чтобы поговорить с бездомными детьми. Они окружают его, словно он Санта Клаус. Он разворачивает газету и достает оттуда буханку хлеба. Дети отламывают куски хлеба своими грязными руками. Если бы буханка упала вниз, в грязь, они бы достали ее оттуда и продолжили есть. Некоторые даже дерутся за кусочек хлеба, но Льюис их поучает и говорит, что в следующий раз принесет больше. Я стою на месте, наблюдая за ним. Дети слишком худые, не смотря на толстые слои своей потрепанной одежды. Я делаю шаг вперед. Кажется, меня никто не видит. Я осознаю, что дети немного старше, чем я думала. Их лица подсказывают мне, что им около пятнадцати лет, но их тощие тела, делают их них девятилетних. Один ребенок спрашивает у Льюиса, что у него в чемодане. Улыбка Льюиса сияет как полумесяц, которого так не достает на небе, но я не слышу , что он говорит. - Льюис!
– я снова зову его. Он не отвечает. - Льюис, - я ощущаю подступающее головокружение. Я слышу потусторонние голоса извне. - Льюис, - повторяю я, прежде чем они вернут меня в реальный мир. Но уже слишком поздно. Я покидаю свое видение, мои глаза смотрят на чемодан Льюиса. Почему внутрь напихана одежда? Похоже на костюмы. И после этого видение исчезает. Своеобразный дым вторгается в мои ноздри. Я начинаю чихать и открываю глаза. Пиллар сидит напротив меня в машине скорой помощи, и говорит: - Дым из кальяна Страны Чудес никогда не подведет, если нужно кого-то разбудить. Даже лучше, чем луковица.
Глава 33
Королевский Театр, Друри Лейн, улица Катерины, Лондон, Наши дни Спектакль, на который мы пришли в Королевский Театр: Приключения Алисы под землей. Это новая постановка, которую запустили лишь неделю назад, когда начались убийства. Думаю, Пиллар мог оказаться прав. Уж слишком много совпадений. Сегодня мы должны встретиться с таинственным Пекарем. - Глава "Поросенок и Перец" где появится Герцогиня, должна быть веселой, - вычитывает Пиллар из местной программки. Шофер позади нас покупает нам билеты. - Правда?
– я немного расправляю платье. Я не привыкла, чтобы одежда открывала мою кожу. Мне не комфортно на таких каблуках. Что не так с кроссовками, или еще лучше, что плохого в том, чтобы прийти вообще босиком? - Так пишут в газетах, - Пиллар рассматривает рекламные щиты "Предыдущие представления".
– Проклятие, - бормочет он.
– Мы пропустили мюзикл Шрека. - И "Каролину", Нила Геймана, - показываю я. - Тебе больше по душе Льюис Кэрролл, или Нил Гейман?
– он игриво указывает на меня пальцем. - Кэррол, - не колеблясь, отвечаю я.
– Льюис Кэрролл или Дж. Р. Р. Толкин?
– отстреливаюсь я. - Кэрролл, - он даже не задумывается.
– Люис Кэрролл или К. С. Люьис? - Хм..., - я люблю книги про Нарнию.
– Хах, Кэрролл.
– Не могу устоять.
– Льюис Кэрролл или Чарли и Шоколадная Фабрика?
– мне начинает нравиться эта игра. - Не могу сравнивать автора и книгу, Алиса, - говорит он.
– Вот еще одна хорошая идея: у кого абсурдней чувство юмора: у Льюиса Кэрролла или Бога? Я поднимаю бровь. Я не могу ответить. - А Вы как думаете?
– я чувствую себя до жути игриво. - У Бога, конечно же, - он машет рукой приближающемуся мышиному шоферу, который, запыхаясь, несет наши билеты.
– Просто посмотри на то, что он создал, - он тайком указывает на шофера. – Что может быть абсурдней вот этого. - Нет такого слова, "абсурдное", - я прикусываю губу от его грубого сарказма. - Кто сказал, что это слово? Абсурд - это эмоция.
– Он подмигивает и радуется билетам, что протягивает ему шофер. - Восемь билетов, как Вы и заказывали, - сообщает шофер. - Восемь?
– я хмурюсь, глядя на Пиллара. - Твои и мои места, - Пиллар загибает пальцы.
– Два места слева и справа от нас, два позади и перед нами. - Зачем? - Меры предосторожности, Алиса, - говорит Пиллар.
– Кто знает, что может произойти внутри? У меня плохое предчувствие по этому поводу. - Все ваши места находятся прямо в центре театра, - уточняет шофер. - Злые люди, вроде террористов, довольно тупы, - Пиллар избавляет меня от вопросов.
– Они обычно начинают взрывать задние места, если начинают атаку извне. Или взрывают передние сидения, если пьеса весьма успешна. Посередине будет как раз в самый раз. - Если только театральная люстра не свалиться Вам на голову прямо посереди зала, - Мои ответные издевки растут на глазах. - Если нечто падает тебе на голову перпендикулярно с небес, то это не террористы, - возражает Пиллар, и протягивает мне свой портативный кальян.
– Это Божественное чувство юмора. - Это еще зачем?
– я гляжу на его Лего-Кальян. - Проносить кальяны внутрь запрещено, а я чувствую, что он мне понадобиться. Я прячу его в недрах платья, надеясь, что Пиллар по дороге обо всем договориться с охраной. - Итак, позволь мне на сегодня стать твоим гидом, мисс Эдит Уандер, - ОН приглашает меня присоединиться к нему, и я соглашаюсь.
– Притворись, что я твой отец, - шепчет он через практически полностью стиснутые губы, когда мы смотрим на охрану у входа. – Кстати, улыбка тоже творит чудеса. Мы вместе улыбаемся, но я вынуждена спросить его шепотом: - Почему Вы назвали меня Эдит? - На случай, если случиться нечто ужасное, не хочу, чтобы искали потом тебя, - отвечает он, не глядя на меня. – Можно подумать, твоя сестра что-то для тебя да значит. Давай подкинем ей проблем. Мы продолжаем улыбаться охранникам. - Скажи охраннику, что по твою сторону, что у него исключительный вкус в одежде. Это послужит неплохим отвлечением. - Но он одет в скучную униформу, - прошипела я сквозь фальшивую улыбку. - И раз уж так вышло, что ему порядка тридцати – пяти, на пальце нет кольца: и, вероятно, он уже совсем отчаялся услышать комплимент от красивой молодой девушки, - говорит Пиллар, пока мы подходим ближе. – Пусть он думает, что между вами особый разговор за спиной у папочки. Я делаю, как он говорит, пока мы входим. Мужчина краснеет и даже не удосуживается проверить билеты. Я имитирую соблазнительный смех и поворачиваюсь к Пиллару, когда мы входим внутрь. - Сработало. Как Вам удалось пройти мимо охранника? Вы же не наобещали ему того, чего не сможете потом выполнить? - Нет, - он поднимает подбородок и приветствует нескольких дам, которых раньше даже и не видел.
– Я выдохнул дым из кальяна ему прямо в лицо. Дым загипнотизировал его на некоторое время, и я успел пройти. - Вот так просто? Вы даже ничего ему не показали? - Конечно же, показал, - он широко улыбается толпе.
– Средний палец.
Глава 34
– Театр находится на восточной границе района Лондона, Ковент-Гарден, - говорит Пиллар, притворяясь, что показывает мне все вокруг, на самом же деле, осматривая всех и каждого в надежде увидеть среди них Пекаря. - Он располагается между Олдвичем и Хай-Халборном, - продолжает он.
– Не удивительно, что многие в этом мире называет его Королевским Театром. - Я бы предпочла, чтоб Вы рассказали мне, как со всем этим связан Льюис, - говорю я, пока мы входим в зрительный зал. Пиллар нежно придерживает меня за руку, словно я принцесса и сопровождает к моим местам. - Обещаю не портить воздух, - говорит он сидящей толпе, когда мы проходим к своим местам. Наконец-то мы садимся. - Льюис Кэрролл недолго сотрудничал с театром, - говорит Пиллар, зажав мою ладонь между своими.
– Он поставил несколько пьес до того как обезумел; имею в виду, до того, как он написал Алису в Стране Чудес. Я сижу и слушаю, но, не упоминая о своем видении с Льюисом. - Ты должна понимать, что те Викторианские времена были довольно тяжелыми, - рассказывает мне Пиллар.
– Мы говорим о самых жестоких, мрачных, грязных и голодных временах Лондона. По внешнему виду человека даже нельзя было сказать, сколько ему лет. Из-за неестественной худобы и низкого роста, можно было принять их за гномов. – Он просит меня передать ему запчасти от кальяна и начинает собирать свое оружие.
– Еды катастрофически не хватало, голодавшие люди становились тощими и маленькими. Это правда. Посмотри на меня. Я не так уж и высок. А ведь я как раз жил в те времена. - Продолжайте, пожалуйста, - я пытаюсь принять позу той, кто частенько посещает театры. - Кэрролл не любил Лондон. Он любил Оксфорд со всеми его книгами, большими залами; и студиями, - продолжает Пиллар.
– Он пробыл священником, но недолго; Оксфордский церковный Хор никогда его не забудет. Но затем у Льюиса возник большой интерес к фотографиям, особенно к детским, таким как фотографии Констанции. Свет в зале тускнеет, идут приготовления к началу представления. - Как ты, возможно, слышала, фотографы говорят, будто камеры не лгут, - говорит Пиллар.
– В случае Кэрролла так и было. Нищета, которую запечатлела его камера, была воистину душераздирающей. Если ты когда-нибудь обращала внимание на его фотографии, то замечала что он, по большей части, был одержим молодыми бездомными девочками, ты бы поняла его одержимость. Его снимки просто кричат о нищете, голоде и о бедных детях. - Я могла себе вообразить Льюиса таким. - Прежде чем писать книжки и загадки, Льюис устраивал небольшие представления в Оксфорде для бедных, тощих детишек в лохмотьях. Он делал это, потому что у него было недостаточно денег, чтобы купить им еду. Во все времена, искусство – еда бедняков, Алиса. Помни это, - на мгновение Пиллар кажется мне потерянным. Интересно, о чем он вспомнил.
– Кэррол называл свои намерения «спасением детей». Он хотел спасти детство детей. Он хотел спасти их от воспоминаний об испачканной грязью эпохе. « Я не смог их спасти!» слова Льюиса звенят у меня в ушах. - Представления, которые ставил Кэрролл, научили его искусству бессмыслицы, - объясняет Пиллар.
– Дети бессмысленны по своей природе. Даже неудачная шутка может заставить их смеяться, потому что они просты в общении. В отличие от взрослых, потрепанных жизнью. - Я до сих пор не понимаю, как это связано с театром на Друри Лейн, в котором мы, предположительно, должны повстречать Пекаря. - Все просто, - отвечает Пиллар. – Пьессам нужны были финансирования. Кэрролл был умным и находчивым. Он ставил спектакли бесплатно в Королевском Театре, который сгорел за несколько лет до этого, и не мог позволить себе оплатить новые спектакли. В свою очередь, театр предоставлял Кэрроллу костюмы для его представлений. - Вот почему он держал чемодан и улыбался, когда дети спрашивали его, - бормочу я. - Прости? - Ничего, - говорю я.
– Так что связывает его с театром Друри Лейн. - Мое предположение, вместе с подсказками Чешира, заключается в том, что Льюис Кэрролл повстречал Пекаря в Друри Лейн, - отвечает он.
– Только Кэрролл никогда не ощущал необходимости упоминать Пекаря ни в одном из своих произведений. - Может быть, Кэрролл писал детские стишки? - Это все выдумки, и к тому же, нет никаких доказательств, - говорит он.
– Все что мне известно, убийства начались с того самого дня, как здесь начали ставить «Алису в Стране Чудес», хочется верить, что Пекарь ожидает нашего появления. Должно быть, он хочет, чтобы мы стали свидетелями чего-то. - Чего именно? В этот момент Пиллар поворачивает шею на верхние ложи театра. На его лице появляется необычное выражение - Чего-то вроде этого, - указывает он пальцем наверх. Я смотрю вверх и прищуриваюсь в тусклом свете театра. На балконе я вижу появление важной женщины, в сопровождении множества охранников. - Что здесь делает Маргарет Кент?
– спрашиваю я. - Герцогиня дома, - вздыхает Пиллар. – Становиться все страньше и страньше. Он опускает голову, готовый к представлению. - Я не ощущаю вины, что использовал ее кредитку, чтобы заплатить за твое платье. - Что? – у меня от удивления вытягивается шея.
– Что Вы сделали? - Наши билеты куплены тоже за ее счет, - он пожимает плечами.
– Это очень щедрая женщина, - затем на его лице появляется огромная ухмылка. – Что навевает мне воспоминания о….
Глава 35
Присутствие Герцогини провоцирует Пиллара. Последствия одновременно абсурдны и уморительны. - Подержи-ка, - он передает мне назад свой кальян, плюет на свои перчатки и говорит.
– Это будет весело. Пиллар встает и поворачивается к толпе. Поскольку мы сидим в середине зала, люди смотрят на него со всех сторон. - Сядьте же!
– говорят некоторые. - Леди и болваны Королевского Театра, - Пиллар сопровождает свой маскарад оскорблений приветствиями. Улыбка на его лице становится искренней, как у самонадеянного преподавателя.
– Сегодня не обычный вечер. Подобные вечера заносят в книги по истории. Ведь вам ведомы лишь истории, что пишут победители, меняя ее на свой вкус? В толпе кто-то хихикает. Некоторые по-прежнему продолжают требовать, чтобы он сел. Другие же клянут его, да такими словами, которые не следовало бы произносить в театре. А к моему удивлению, занавес на сцене наполовину распахнулся. - Вы часть представления?
– спрашивает ребенок. Пиллар кивает. - Итак, как я уже говорил, дамы и обезьяны, все вы дурачье – обожающее Страну Чудес, - Захихикала еще парочка зрителей.
– Сегодня тот самый вечер. Все мы здесь в присутствии весьма необычайной женщины.
– Он указывает вверх на балконы. Охрана герцогини остается спокойной, но тянутся к пистолетам. Световые техники, думая, что шоу уже началось, направляют прожекторы на балкон. Теперь все взгляды устремляются на нее.
– Единственная и неповторимая Маргарет Уродина Кент!
– драмматизм Пиллара заслуживает Оскара. - Это, правда, ее второе имя?
– шепчу я. Он отмахивается от меня рукой и обращается к оркестру театра. - Это не тот восторг, которого я ожидал, - он выглядит разочарованным. – Ведь это самая важная женщина в парламенте. Музыканты оркестра неожиданно принимают его за главного. Один из них советует поприветствовать Герцогиню еще раз, что они смогли сыграть достойное музыкальное сопровождение. Пиллар фыркает и повторяет свое приветствие: - Единственная и неповторимая, женщина года, которую вы все,
– требует Пиллар у сотрудников театра.
– Где цветы? Никто не предлагает цветов. Зачем им цветы на представлении? Пиллар меняет стратегию. - Садитесь, граждане, - говорит он. Все так и делают.
– Сейчас вы думаете, что ваша обожаемая Герцогиня - ах, я имею в виду Парламентская дама - здесь ради искусства? Да плевать она на него хотела, - продолжает Пиллар.
– Ее не волнует театр, - лица в толпе краснеют. Некоторые даже вжимаются в свои кресла.
– Но ее заботите вы, - некоторые из них подаются вперед.
– Она любит вас. Любит на самом деле. И знаете, что она приготовила для вас?
– он смеется.
– Ох, нет, не говорите ерунды. Она не собирается отрубить вам сегодня головы. Это сделает Червовая Королева в сегодняшнем представлении, - Пиллар дает сигнал оркестровому ударнику, чтобы тот ударил по тарелке для эффекта. Многие из толпы нервно смеются.
– У нашей любимой Маргарет Кент есть для вас сюрприз. И знаете почему? Потому что вы все - бараны - я имею в виду, послушные граждане, которые платят налоги и голосуют за нее, - его улыбка никогда не померкнет.
– И поэтому, конечно же, она от имени всех роскошных, несносных членов Парламента, и от имени Королевы Англии, не забыла про Романа Ескелича, человека который нашел голову своего ребенка в арбузе, на прошлой неделе. От имени их всех, вы вознаграждаетесь бесконечно бесплатной едой от Мусоробургеров (TRASHburgers) Дональда Дака, - он вскидывает руки и несколько детей хлопает в ладоши.
– И бесконечными напитками, - его голос становится еще громче.
– От Содовых напитков "Напитки Дидерьмо" (прим. пер.DiSHIT), - люди встают на ноги и хлопают в ладоши.
– Пожизненное бесплатное питание! Можете себе такое представить? Вскрики, аплодисменты и стоны, словно все они выиграли в лотерею. Толпа сходит с ума. Что происходит с человеческой признательностью в обмен на еду? Герцогиня снова ощущает необходимость встать, и улыбнуться своим фанатам. - И кого же вы должны благодарить за это?
– Пиллар указывает на Герцогиню, которая энергично машет аудитории в ответ.
– Вы должны любить Британию! Голос Пиллара едва слышен среди голосов похвал. Театр на Друри Лейн превратился в один большой продуктовый магазин. - Наслаждайтесь всем, что сможете съесть, - голос Пиллара становится все безумнее.
– Наслаждайтесь холестерином, испорченными крабами, всем этим сахаром и насыщенными жирами! Жирнейте, люди Британии. Засахарите свои животы. Омойте пивом свой разум. К чертям «Билль о правах»! Да здравствует «Болезненный Билль»! (прим. Ред. «Билль о правах» - Неофициальное название первых десяти поправок к Конституции США, которые закрепляют основные права и свободы человека и гражданина.) Купите себе билет безумного рака. Быть психом – круто! Пиллар, выдыхая, касается полей шляпы, приветствуя Герцогиню, которая улыбается в лицо врагу. Это фальшивая улыбка политика. Пиллар садится, поправляет одежду и говорит: - Итак, это было нечто, - он улыбается мне. Должна признать, я улыбаюсь ему в ответ. Он может быть убийцей. Он может быть хитрым и крутить множество заговоров, но я не могу сдержать смеха. - Так зачем же мы здесь?
Глава 36
Представление и вправду занимательное, полное смеха и необычных моментов. Игра актеров превосходная, очень правдоподобная и постановка на довольно высоком уровне. Они начинают с главы «Вниз по Кроличьей Норе», в которой Алиса встречается с кроликом, пухлым, маленьким и забавным. Должна признать, что костюмы превосходны, и если хорошо окунуться в фантазию, то думаю, нельзя будет отличить этих людей от животных, которых они играют. Я немного ерзаю кресле , когда на сцену выносят зеркало. Слава Богу, мы сидим в самой середине зала, и зеркало не оказывает на меня никакого эффекта. - Алиса ужасна, - бормочет Пиллар.
– В настоящей книге она носила желтое , а не синее. Синее сделал Дисней. - Вы ненавидите Дисней. - Что навело тебя на подобную мысль?
– шепчет он.
– Джафар из Алладина – мой кумир. Следующая глава, "Бассейн Слез", изображена великолепно. На сцене течет настоящая вода. Понятия не имею, как у них это получается. Пиллар подозрительно вскидывает брови, намекая мне тем самым, что здесь что-то нечисто. И все же, игра актеров изумительна. Песни фееричны. Мне нравится, что пьеса поставлена в комедийном русле, а не в ужасном мире Алисы, в котором живу я. Следующая глава "Бег по кругу". Это просто умора. Когда они начинают танцевать на месте, Пиллар не в силах больше сдерживаться начинает постукивать тростью по полу в такт музыке и двигать ногами. Когда начинается глава про гусеницу, Пиллар просто извивается в кресле. - Это не я, - бормочет он.
– Абсолютно не я. Он откидывается в кресло и сидит так четвертую и пятую главы, не проявляя особого интереса. Он говорит, что никогда особо не любил эти главы. В середине занавес закрывается, объявляется перерыв. Снова включается свет. Несколько продавцов предлагают напитки в перерыве. Входит парень с мороженным громко предлагая его совершенно бесплатно. Взрослые не очень ему рады, а вот детишкам он явно нравится. Несколько человек спишет к месту Пиллара, чтобы попросить автограф. Думаю, они на самом деле поверили, что он секретарь Герцогини. Я смотрю наверх: Герцогиня стискивает зубы, потому что камеры не дают ей продохнуть. Занавес открывается снова и теперь нас ждет всеми любимая глава "Поросенок и Перец". Не понимаю, что в ней такого великолепного. Она банальна и скучна. Герцогиню играет актриса с блестящим макияжем, в этой сцене она злится на своего повара. Ее повар, исключительно высокий актер, да еще и с колпаком на голове, очень любит перец во всех необычных смыслах. Он продолжает добавлять перец в еду и наслаждается, наблюдая за тем, как гости Герцогини задыхаются. Он подбрасывает перец в воздух, выкрикивая: - Перец! Больше перца! Толпа на самом деле находит это забавным. Возможно, я просто не в настроении из-за долгого ожидания появления Пекаря. Смотрю налево: Пиллар скучает и озадачен в точности, как и я. Неужели мы здесь только за тем, чтобы посмотреть спектакль? Похоже, мы пошли по ложному следу. Я делаю глубокий вдох и продолжаю следить за происходящим на сцене. Вдруг справа от меня кто-то садится. Он берет меня за руку и сжимает ее, но я не паникую. Я узнаю и доверяю этой теплой ладони. Это парень - мороженщик. Джек Даймондс.
Глава 37
– Эй, - шепчет он, сползая вниз в кресле и сжимая кепку мороженщика у себя на голове.
– Я тут подумал. Я не отвечаю. Я просто рада, что он здесь. Это нелогично. Бессмысленно, но я не могу противиться этому чувству. - О том, чтобы жениться на тебе, - говорит он.
– Я не могу. - Почему же?
– шепчу я, приподняв бровь и делая вид, что удивлена. - Это не потому, что ты мне не нравишься, - отвечает он. – Я уже говорил тебе, что схожу по тебе с ума. - Да, уже говорил об этом прежде, Джек. - Даже если я буду говорить это каждой утро, это все равно не передаст все мои чувства, - он сжимает мою руку.
– Но, просто.... Я еще не готов к свадьбе. Я веду себя так, словно расстроена. - Думаешь, ты слишком молод?
– шепчу я. - И слишком беден, но и это не причина, - говорит он.
– Сегодня меня отчислили из Оксфордского университета, так что теперь у меня даже нет определенного будущего. - Почему тебя отчислили?
– улыбка приклеивается к моему лицу и, похоже, не исчезнет, пока Джек поблизости. - Это глупо, - говорит он.
– Мне заявили, что я мертв. Ты можешь в это поверить? Я пожимаю плечами и одергиваю руку. Я ощущаю себя виноватой, когда слышу это. Почему он постоянно затрагивает эту тему? - Нет, - в его глазах появляются слезы, когда я одергиваю руку.
– Я не по-настоящему мертв. Просто они так думают. Как я могу быть мертвым? Я здесь, разговариваю с тобой. Меня беспокоит то, что по их словам меня даже зовут не Джек, вот это уже настоящий абсурд. - Тогда ты не отчислен. Тебя не могут отчислить, не зная настоящего имени, - предполагаю я. - Я знаю. Я не сдамся, поверь мне. Я сделаю все возможное, чтобы стать великим человеком и заслужу тебя. - Продавать мороженное - хорошее начало, - дразнюсь я, облегчая свое страдающее сердце. - Я хочу попробовать гонки во Франции, но это не сработает, - говорит он.
– Я словно не знаю, чего сейчас действительно хочу. - Мне знакомо это чувство, - я снова беру его за руку. Он кажется самым счастливым парнем на земле. - Алиса, - его голос становится мягче.
– Не беспокойся обо мне. Только ты имеешь значение. - Почему ты так говоришь? - Просто послушай. Не думаю, что ты знаешь на что способна , - он держит обе мои руки, и пристально смотрит мне в глаза.
– Поверь мне. Ты себе даже не представляешь. Я знаю, это ухабистая дорога, но ты справишься, - его глаза сверкают, когда он изучает каждую часть обожаемого им лица. Я думаю, он собирается меня поцеловать. Прежде чем он делает это, ко мне поворачивается Пиллар и спрашивает, с кем я разговариваю. - С Джеком.
– отвечаю я. Неподходящее время, Пиллар. Очень, очень неподходящее. - С каким еще Джеком? - Вы знаете с каким, - ворчу я. - Ах, парень, которого здесь нет, - отвечает Пиллар, с интересом наблюдая за представлением.
– Я предполагаю, что он сидит справа от тебя. - Так и есть. - Передай ему привет, и скажи, что я его не вижу, - говорит Пиллар.
– Скажи ему, что я не удивлюсь, если он окажется там же, когда включится свет. - Так и будет, - отвечает Джек, наконец, давая ему отпор.
– Ты не находиться рядом с этим человеком, Алиса, - Джек сжимает мою руку. Тишина крадет мое дыхание, меня смущает реакция Пиллара на Джека. Мне греет сердце то, что Джек хочет стать лучше, чтобы женится на мне. Затем тишину нарушает ослепительный свет, который направили на меня прямо со сцены. Когда я смотрю вверх, человек, остановивший спектакль, обращается ко мне. - Эй, мисс, - говорит он в микрофон. Я молчу, в шоке от внезапного и необъяснимого внимания.
– Да, Вы, - он указывает в моём направлении.
– Вы вообще смотрите пьессу? Толпа взрывается смехом. - Мы выбрали вас и очень просим подняться на сцену, - говорит ведущий.
– Я верю, что вы нас слышите. - Зачем? - Эту часть шоу многие критики назвали освежающей. Глава "Свинья и Перец", - объясняет мужчина.
– Мы выбираем девушку из толпы, которая изобразит Алису в короткой сцене. Любительская импровизация. У вас раньше никогда не было опыта актерского мастерства? - Нет, - я пожимаю плечами. - Сказочно, - говорит он.
– Это будет действительно весело. Вы не возражаете пройти на сцену?
– мужчина протягивает руку, приглашая меня пройти к нему. Толпа призывает меня идти. - Нет, спасибо, - говорю я. Я не собираюсь делать ничего импровизационного на этой сцене в свой пятый день в реальном мире. - Да!
– Пиллар поднимается и призывает толпу аплодировать.
– Она пойдет.
– он тянет меня с кресла, и насмешливо улыбается. Наконец я улавливаю посыл. Пиллар думает, что в этой части мы встретим Пекаря. Если подумать, он может оказаться прав. Почему ведущий выбрал меня, для участия в представлении? Это слишком большое совпадение. - Я ее дядя, - говорит Пиллар. Ему не нужны другие представления перед толпой.
– Она никуда не пойдет без меня, а значит, я пойду на сцену вместе с ней. - Хмм..., - вздыхает ведущий.
– Если она будет играть Алису, кого будете играть Вы? - Я буду играть дверную ручку, - отвечает Пиллар. Толпа сходит с ума от смеха.
– Я всегда хотел быть дверной ручкой, - Пиллар снова улыбается как ребенок.
– Знаете, дверная ручка, которая говорит с Алисой, когда та переплывает Бассейн Слез. - А я ее муж, - появляется Джек. – То есть, ее парень, я Джек. Я мог бы играть... хм... Джека. Бубнового Валета, - он заикается, ему неудобно от стольких взглядов. Я вслушиваюсь, чтобы услышать реакцию толпы на Джека. Они его видят, или нет? Ну же. Ведь они же видели его, когда он продавал мороженое. Почему бы им не видеть его сейчас? Долгое мгновение спустя, ведущий произносит: - Почему бы нет. Проходите на сцену, - мужчина поворачивается к нам спиной и манит нас пальцем. Сердце уходит в пятки. Я хочу знать, видит ли он Джека. Через несколько шагов спустя , мужчина поворачивается к нам, раздраженный нашей медленной реакцией. - Поторопитесь, у нас ограниченный запас времени. Выходите на сцену втроем.
Глава 38
Сцена, Театр на Друри Лейн, Лондон Я держу Джека за руку, пока мы поднимаемся на сцену. Пиллар идет следом за нами, избегая моего сердитого взгляда. Я до сих пор не понимаю, почему он хочет, чтобы я поверила в то, что Джека не существует. Все люди в зале не могут ошибаться. Оказавшись на сцене, я поражена реальности, что нас окружает. Это огромная сцена, но все выглядит таким настоящим. Деревья, ведущие к дому Герцогини, где мы должны встретить ее, вместе с безумным поваром, пахнут как настоящие деревья. Когда я протягиваю руку, чтобы прикоснуться к ним, ведущий обиженно шлепает меня по руке и советует сосредоточиться на роли. Он так же говорит Пиллару и Джеку подождать за кулисами, пока не придет их черед появится на сцене. - Мой дядя может сыграть Чеширского Кота, - говорю я ведущему, улыбаясь Пиллару во весь рот. Если он по-прежнему будет делать вид, что Джека не существует, то это мой шанс отомстить ему. Знаю, это ребячество, но я скорее бы назвала это безумием. - Не глупи, Алиса, - Пиллар пытается не ударить в грязь лицом. - На самом деле это было бы весело, - говорит Джек ведущему.
– В правильном костюме кота зрители полюбят его. - Договорились, - ведущий протягивает Пиллару костюм кота. Пиллар корчится от одной только мысли о том, что ему нужно будет надеть костюм своего злейшего врага. Я не могу сдержать улыбки. Маленькая месть удержит его от очередного вранья. - Если ты подойдешь ко мне, я убью тебя, сварю, и съем с большим количеством перца, - рычит Пиллар. – Отдайте его лучше нашему непревзойденному Джеку, - говорит он, все еще не указывая на него. - Значит, Вы все-таки видите Джека, - говорю я. - Конечно. Конечно, - бормочет он.
– А сейчас давай играть свои роли. Джек надевает костюм кота, думаю, ему стоило бы попробовать себя на актерском поприще. Ведущий отдает мне светлый парик, чтобы я играла Алису. Когда я спрашиваю его, что именно я должна делать, он отвечает, что я должна сыграть в сцене, где Алиса попадает в дом к Герцогине и встречается с ее одержимым перцем поваром. - Но если вы хотите придерживаться содержания книги, то в этой сцене еще должен быть ребенок, - безукоризненно поучительным тоном произносит Пиллар. Он и вправду верит, что на сцене должно произойти нечто плохое. - Ну, у нас был ребенок, - говорит ведущий.
– Но защита по правам ребенка запретила участвовать детям до семи лет, пока Арбузные Убийства не прекратятся. - Оно и понятно, - Пиллар смотрит наверх, вероятно на балкон Маргарет Кент. Портьеры закрывают нам весь угол обзора. Я думаю об актрисе, которая сейчас будет играть Герцогиню. Она хоть понимает, что ее актерскую игру будет наблюдать настоящая Герцогиня? Неужели Маргарет Кент здесь по этой причине? - Что ж, начнем?
– обращается ведущий к актерам, включая актрису, играющую Герцогиню и высокого повара, чьи длинные волосы закрывают глаза. Он выглядит очень послушным и спокойным. - По местам, - произносит он, и занавес начинает открываться.
– Да начнется безумие!
Глава 39
Занавес открывается, позволяя ворваться на сцену ослепительному свету. Я почти ничего не вижу из-за прожекторов направленных на сцену. Возникает чувство, словно каждый актер попадает в новый фантастический мир. Совершенно иная реальность. Я на мгновение зажмуриваюсь. Лица зрителей пропадают в этом свете. Я вижу лишь волнистые силуэты сидящие внизу. Делаю глубокий вдох и открываю глаза. Сцена чем-то напоминает мне Мухоморню. Я думаю, это и называется страхом перед сценой. Но на самом деле это срабатывает. Актриса, играющая Герцогиню, с огромной глупой шляпой на голове, хорошо исполняет свою роль. Уродливо привлекательна. Толпа ее обожает. Я начинаю нести какой-то бред, частично взятый из книги. Я играю непринужденно, не поддаваясь страху. Сцена к этому определенно располагает. Похоже на пение в душе, только твой ужасный голос приглушает шум воды Мой внутренний страх исходит от чего-то другого. Чего я пока не могу объяснить. Скорее всего, меня растревожил страх Пиллара. Я смотрю на него, он стоит за занавесом, и словно сыщик осматривает все вокруг на предмет угрозы, которая может произойти в будущем. Да ради Бога, что на сцене может пойти не так? Я продолжаю играть. Люди не реагируют на мои реплики, словно меня здесь нет. Но я не жалуюсь. Они безмерно увлечены Герцогиней. Это забавно еще потому, что я должна была вести себя не совсем подобным образом. Мы показывали сцену того, что на самом деле произошло со мной в Стране Чудес. Боже ж мой! Парадоксальное безумие. Джек выпрыгивает на сцену, сворачивается на столе повара и мяукает в части Чешира. Джек изумителен, впрочем, как и всегда. Я слышу, как аплодируют зрители. Мне тоже хочется похлопать ему, аж руки чешутся. Джек с легкостью придумывает очаровательный бред, кажется, у него есть талант к актерскому мастерству. Затем наступает черед повара. Он высокий, интересный парень, немного отличается от того, что изобразили в Стране Чудес. Кроме того, огромный рост и черные волосы, которые закрывают большую часть его лица, придают ему довольно жуткий вид для столь комичного представления. А вот одет он, весьма, уникально, должна я признать. Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на Пиллара и вижу, как тот смотрит на повара. Пиллар пристально разглядывает его. Судя по всему, ему он не пришелся по нраву. Я оглядываюсь назад, чтобы увидеть, что же такого странного он увидел в поваре. Потом я вижу. Повар одет в двубортную белую рубашку, как и все повара. Только эта похожа на смирительную рубашку, одетую задом наперед.
Глава 40
Я с трудом проглатываю комок в горле, когда вижу смирительную рубашку. Это что, такая художественная задумка от дизайнера по костюмам? В книге Люьиса повар был вспыльчивым безумцем, одержимым перцем. Тем не менее, смирительная рубашка также подразумевает, что человек мог вполне себе сбежать из психушки. Пиллар спешит на сцену и появляется в игре. Поскольку это импровизация, в этом нет ничего страшного. Он приближается ко мне и говорит мне на ухо. Очевидно, он хочет сообщить мне что-то о поваре. Я не слышу его, и не знаю, как связать все это с игрой. - Кто ты такой, странно разодетый человек?
– вызывающе спрашивает Герцогиня. - Заткнись, уродина - говорит Пиллар.
– Я дверная ручка. Все это знают. Публика истерически смеется и аплодирует. Это дает Пиллару время, чтобы обратится ко мне: - Повар! - Я знаю, - говорю я.
– С ним что-то не так. - Посмотрим, что он из себя представляет , - Пиллар указывает на него своей тростью.
– Почему он прикрывает глаза волосами? - Он может оказаться Чеширом, - шепчу я. - Это не Чешир, - вмешивается Герцогиня, думая, что все это часть сценки.
– Это мой повар. Он одержим свиньями и перцем. - Заткнись, ведьма, - говорю я.
– Мы тут пытаемся раскрыть преступление. Почему никто не смеется над моими шутками? - Перец! – повар разъяренно достает баночки с перцем из-под стола.
– Больше перца!
– он начинает сыпать неимоверно большое количество перца в кипящий котел. Я понимаю, что котел кипит по-настоящему. Неужели это не опасно для актеров? Повар определенно Чешир. Я смотрю на Пиллара, ожидая согласия, но вижу, что он сам в замешательстве. Быть может, мы оба просто параноики. Пока повар сыпет перец, на сцену выбегают несколько детей актеров, и просят у Герцогини еды. Не знаю, есть ли такая сцена в настоящей Алисе в Стране Чудес. Но ведь невозможно в точности передать содержание книги. - Подите прочь, вы гадкие, противные оборванцы !
– Герцогиня пинает одного из детей. Он скручивается в три погибели и хватается за живот. Эти ребята блестяще играют. Все так правдоподобно. - Свинка деткам, - объявляет повар, держа поросенка в одной руке. Поросенок настоящий.
– Хотите, чтобы я приготовил его для вас, вместе с пикантным перцем? - Да!
– умоляют дети.
– Мы голодны. Мы не ели несколько дней. Тут уж я не могу не заметить, что дети выглядят в точности так же, как и в моем видении. Но в этом есть смысл. По пьесе сейчас Викторианские времена, так что это не должно меня волновать. Пиллар по-прежнему присматривается к повару. Происходит еще одна неожиданная вещь, актриса, исполняющая роль Червонной Королевы выбегает на сцену. Она низенькая, круглолицая и одета в шутовской наряд. В ее руках топор, который больше ее самой раза в два. - Отрубить всем головы, - кричит она.
– Ужасные дети съедают всю еду в моем королевстве. Даже женщина играющая Герцогиню пугается Королевы. - Простите меня, моя Королева, - говорит Повар.
– Могу ли я воспользоваться вашим топором, чтобы отрубить свинье голову? Мне необходимо приготовить ее для детей, - затем он повторяет ненужную фразу, - Перец! Больше перца! - Это еще что такое? – спрашивает у меня Пиллар. Никогда прежде я не видела, чтобы подобная чепуха вызывала в нем такое отвращение. Но, честно говоря, это даже безумнее, чем я ожидала.
– Что происходит? Вряд ли мы все еще часть пьесы. Толпа наслаждается каждой частичкой мешанины с персонажами. - Свой топор я отдать не могу, - отвечает Червонная Королева повару. – Но зато я могу сама отрубить свинье голову, - широкая улыбка на ее лице глубоко меня тревожит. Конечно же, никто из зрителей не видит ее, мы слишком далеко. Неужели Чешир еще и Червонная Королева? Повар бессердечно хватает поросенка за ноги. Несчастное животное брыкается вверх тормашками. Оно сильно чихает от перца. - Опусти свинью!
– кричу я. Это больше не игра. Что за фигня ?
– Спектакль окончен. Опусти бедную свинку! Вместо того , чтобы поддержать, толпа освистывает меня. - Давай ее мне, - Червонная Королева приказывает повару. Он опускает брыкающуюся свинью к ногам Ее Высочества, так близко, чтобы та смогла достать ее. А затем... Затем... Происходит нечто невероятное, нечто такое, что ломает всяческие барьеры между реальным и нереальным. Червонная Королева взмахивает своим топором и отрубает свинье голову. В моей голове все происходит словно в замедленной съемке. Для меня все это слишком ужасно , чтобы воспринимать все как должное. Топор отрубает голову свинье, и та падает в котел с кипящей водой. Я никогда не видела, чтобы толпа так упивалась представлением. Разинув рот, я чувствую как что-то горячее брызжет мне на лицо. Я почувствовала это после того, как Королева отрубила голову, но понимаю это только тогда, когда что-то стекает по моему подбородку. Я притрагиваюсь рукой к лицу и поднимаю ладонь перед глазами. Это кровь свиньи. Представление происходит на самом деле.