Чтение онлайн

— Я не думала ничего плохого, — проговорила она срывающимся голосом, в конце концов обнаружившим ее страх. — Я только хотела посмотреть на наррагансетов. Правда, — она подняла на него свои колдовские глаза. — Мне надо домой.

Охотник нахмурился и с напускной угрюмостью сказал ей, чтобы она не притворялась.

— Еще не хватало. Ты пошлешь сюда своего отца и других поселенцев убить людей, которые только и хотят, что жить мирно и охотиться на своей земле.

Он был на добрый фут выше ее. Длинные и густые темные волосы выбивались из-под меховой шапочки. Карие глаза глядели так же непокорно, как глаза индейцев. Глорию затрясло от страха, но она не отвела

— Нет, — отчаянно желая, чтобы он поверил ей, она ухватила его за полу рубахи — Нет. Мой отец умер. У меня только мама, и дай Бог, чтобы она не узнала, где я была.

Куэйд с облегчением вздохнул, сразу поверив девушке. Ему нравилось стоять рядом с ней, ведь он уже много месяцев не видел ни одной белой женщины, да и лицо у нее было правдивое. Человек, который должен мгновенно принимать решения, чтобы не погибнуть, как правило, умеет читать по лицам. Куйэд — охотник, и почти все люди для него — чужаки. Стоит только ошибиться конец.

Девушка поняла, что он ей поверил, и отпустила рубашку. Куэйд опять заговорил по-индейски с Томаником, а остальные, решив, что их друг найдет какой-нибудь выход, отправились по своим делам.

— Они думали, что ты индеанка из служанок. Сбежала из города и хочешь жить с ними, — чтобы ей было понятнее, он коснулся рукой ее тяжелых черных волос. — Издалека они кого угодно обманут.

Глория широко раскрыла глаза. Она знала, что не похожа на других девушек, живших по соседству. И кожа у нее словно обожжена солнцем, сколько ее ни три, она все желтая, и глаза у нее не серо-голубые и не карие, как у всех. Но чтобы она была похожа на индеанку, такое ей никогда в голову не приходило. Она отступила на шаг, чтобы он не трогал ее волосы своими большими руками, и вот тут ее затрясло. До сих пор она была слишком испугана, чтобы обращать внимание на мокрое платье, а сейчас ей пришлось обхватить себя руками в надежде хоть немного согреться.

Однако это не поколебало ее дух.

— Но потом они поняли, что я не индеанка, и должны были меня отпустить.

Она уже не боялась за свою жизнь и вспомнила о том, что ждет ее дома.

— Я уже сказал тебе, что ты сама во веем виновата, — он вновь приблизился к ней, не давая никакой надежды на побег. Сам он верил ей, однако не знал, как воспримут ее рассказ другие. — Почему наррагансеты должны тебе верить?

Своими глазами она могла бы околдовать кого угодно.

— Я обещаю. Честное слово, я никому не скажу.

— Слово?

Даже если она сама верит в то, что говорит, все равно вполне может забыть о своем обещании, когда ее спросят, где она была.

Он наклонился к ней, и она увидела, как блестят его белые зубы на фоне черной бороды.

— А если твоя мать спросит, где ты была, что ты ей скажешь?

Она опять испугалась, что он не поможет ей.

— Я скажу ей… — поняв, как важно то, что она сейчас скажет, Глория немного помедлила. Индейцы, кажется, ему доверяют, значит, если он ей поверит, то убедит наррагансетов отпустить ее подобру-поздорову. Она постаралась, чтобы голос у нее не задрожал. — Я… я скажу, что упала в реку. Это ведь правда, хотя и не вся.

Куэйд оглянулся на Томаника, который сидел на корточках перед входом в свой вигвам. Глория нашла нужные слова, и вскоре ее должны отпустить. Когда охотник отошел, она сочла разумным остаться на месте и так простояла все время, опустив глаза к земле, пока он не вернулся к ней с большой простыней, которую накинул ей на

— Я провожу тебя, — сказал он, и она в первый раз услыхала, как ласково может звучать его голос.

Глория завернулась в простыню, и охотник повел ее к реке. Она шла рядом с ним и вдруг остановилась с потемневшими от нового страха глазами. Мать, может, поверит, что она упала в реку, но она не дурочка, Глория не имела ни малейшего представления, как ей объяснить появление охотника. Она подняла на него глаза.

— Если ты проводишь меня до реки, дальше я доберусь сама, — решительно проговорила она.

— Нет, — также решительно возразил Куэйд и легонько толкнул ее в спину. — Я провожу тебя до дому.

Глория набрала в грудь воздуха и выпалила:

— Ты мне не доверяешь? Охотник кивнул:

— И это тоже. А еще я хочу поесть чего-нибудь домашнего.

Только тут она поняла, что все время думала единственно о себе, а ведь она должна быть благодарна незнакомцу за то, что он уговорил индейцев отпустить ее.

— Простите меня, — промямлила она, когда они вновь двинулись к реке. — Я не хотела быть грубой. Я просто не подумала. Я знаю, что обязана вам всем… и моей свободой, и, наверно, жизнью. Я рада пригласить вас в наш дом разделить с нами ужин.

Куэйд кивнул. Девушка нравилась ему все больше. Другая бы на ее месте изошла слезами, а этой все нипочем. Да, такая шпионить не будет.

Пройдя немного, Глория опять остановилась, и Куэйд чуть не налетел на нее.

— Что случилось? — спросил он, думая, что она поранила ногу об острый камешек.

Она показала на индейцев, смотревших им вслед.

— Скажите им… Скажите им, что я их благодарю, — потребовала она.

Куйэд перевел им ее слова, и индейцы радостно замахали в ответ руками. Томаник что-то громко крикнул.

— Они дали тебе имя, — сказал охотник.

— Имя? Зачем?

— Ты их покорила. Мне даже кажется, что они не возражали бы, если бы ты была индеанкой.

Глория пожала в ответ плечами. Наррагансеты — интересный народ, но жить так, как они живут, безо всяких удобств, к которым они с матерью привыкли в городе, показалось Глории малопривлекательным. Да она больше и не собиралась совершать тайные вылазки.

Куэйд пригладил бороду. Он словно прочитал ее мысли.

— Не будь меня, пришлось бы тебе привыкать к новому имени.

К Глории вновь вернулось присущее ей любопытство.

— А какое имя? — спросила она.

— Светлячок, — он рассмеялся и шутливо покружил ее, потому что они уже стояли на берегу реки. Девчоночье выражение исчезло с ее лица, уступив место кокетливой улыбке, и он не остался к ней равнодушен. — Тебе оно подходит. Знаешь, они верят, что светлячки — это души умерших людей. Если они всем довольны, то в сумерках спускаются на землю, — он положил руки ей на плечи, пройдясь большими пальцами по ключицам. Ему очень хотелось забыть о том, что он цивилизованный человек. — Твои глаза светятся так же, как светлячки в темноте, — хрипло проговорил он.

Глория улыбнулась. Ей понравилась его история. И он ей тоже нравился. Он добрый и веселый и совсем не похож на важных пуритан в Сили-Гроув. Глория не могла сказать, красивое у него лицо или нет, потому что его почти полностью закрывала черная борода. Однако голос и фигура у него, как у юноши. И уж она совсем не понимала, почему, когда он рядом, у нее путаются мысли. Тем не менее что-то говорило ей, что он честный человек. По крайней мере смотрит прямо в глаза. Только от его взгляда у нее руки и ноги дрожат, как не дрожали от страха перед наррагансетами.